чтение и возлияние (и кино)

Предлагаю вам узко специально расстаться с деньгами, вложившись в искусство.Тут по случаю 88 лет со дня рождения советского нонконформиста Янкилевского 50% скидка на его авто био моно графию) 5 альбомов автора, хранящиеся в библиотеке Кандинского в Помпиду, незадолго до смерти нежно и качественно перенесены им в эту книгу и снабжены комментариями.Это, с одной стороны, очень эмоциональные работы, с которым хочется остаться наедине, и искать свои смыслы. А с другой стороны, как многое современное, искусство требует пояснений, и сильно приятнее, когда они от первого лица, а не в чьем-то или моем пересказе:Вот, например, маленький человек, вышедший из гоголевской шинели, стоящий к нам спиной, чтобы мы могли ассоциировать себя с ним, погруженный – тогда – в новости из газеты, а сейчас бы он держал телефон. А справа и слева его темные и светлые стороны, внутри которых тоже проносятся поезда, отсылающие к коннице Малевича. Мы внутри поезда, поезд внутри нас, где-то там звездное небо над головой, мчимся сквозь понедельник.

«Если бы таких фильмов было штучки 3-4 в год, можно было бы с ЭТИМ что-то делать» — сказал мой муж после просмотра нового российского ромкома «Сводишь с ума».Ромком снова жив, получается. Трогателен, не совершенен, молод, немного дурашлив, очень легок и метафоричен. Двое незнакомых людей связаны общим зеркалом в ванной в квартире, которую они не смогли поделить при сдаче. Не запутаться в параллельных мирах проще, чем не запутаться в себе и лучшей своей версии: честной, дикой, настоящей.Прекрасная роль Милы Ершовой, милые саундтреки, Петербург в 6 утра — что еще надо для счастья?

Посмотрела несколько дней назад «Настоящую боль», чтобы понять, с кем юранашевсё конкурирует в своих номинациях.И по сути это:А) тот же герой (у Кирана Калкина), что и герой так зацепившего меня фильма «Жил певчий дрозд» — он абсолютно полон жизни, он может ее пить, как брутальные мужики в старых мемах пьют молоко прямо из коровы — а он при этом мается. И вот то, как он мается, забирает эти номинации. В уроках по актерскому мастерству есть интересное: кто-то один должен очень хотеть быть в сцене, которую вы играете, а кто-то другой должен очень хотеть ее покинуть, тогда сцена будет решена идеально. И вот если актер, исполняющий вторую роль, в моменте думает лишь о стремлении персонажа покинуть сцену, а не как бы наиграть на Оскар — он получит этот Оскар. Яркий пример — Марлон Брандо в фильме «В порту».Б) противостояние на всех этих премиях правда только героев Кирана и Юры как двух героев нашего времени: невысказанной депрессии и абсолютной открытости. Какое же у нас время, кто победит, и судьи кто? Очень интересно будет узнать.

Ещё немного о «Паразитах» Посмотревшие фильм Пон Джун-хо, получившего за него золотую ветвь в Каннах еще в 2019 году (как давно это было!), делятся на два лагеря: тех, кто вторит критикам, считая картину гениальной, и тех, кто посмотрел с перемотками, потому что это какая-то дичь. Что ж, о вкусах не спорят, и любая точка зрения имеет право быть. Но давайте посмотрим, что про фильм с его многожанровостью сказал сам режиссер. Может от этого заложенные смыслы станут чуточку понятнее.«Я сам себе жанр»По словам Пон Джун-хо, он всегда хотел снимать жанровое кино, но в то же время любит нарушать его границы и обманывать ожидания зрителя. В одном из интервью режиссер даже немного похвалился, что критик из Indiewire назвал жанр «Паразитов» «Пон Джун-хо».

«Я сам себе жанр. Ну а если серьезно, то у меня голова так устроена: меланхолия сосуществует с яростью, а смех — со слезами. И в этом смысле «Паразиты» — социально-сатирический хоррор».

«Лучше никогда не будет»Центральный конфликт его фильмов — пропасть между богатыми и бедными. Но сам режиссер себя к элите не причисляет, утверждая, что в его доме «паразиты» точно бы не спрятались, потому что он очень мал. При этом на будущее Пон Джун-хо смотрит с глубоким пессимизмом.

«Разница между 1% и 99% только увеличивается, несмотря на все наши так называемые усилия. Надо признать и принять тот факт, что лучше никогда не будет. Когда в финале сын обещает отцу, что однажды купит этот шикарный дом, мы с вами ему не верим. Мы взрослые люди и знаем: у него не получится».

И это вполне себе рациональная позиция: по подсчетам режиссера, герою фильма пришлось бы копить на этот особняк 547 лет.«Концепция прогресса — вредная утопия»Дальше — больше. Пон Джун-хо атакует саму идею прогресса, которую мы привыкли считать благом. По его мнению, сама мысль о том, что условия жизни должны постоянно улучшаться, — это вредная утопия. Пон Джун-хо считает, что наличие у всех по «три мобильных телефона» — это не прогресс, а симптом кризиса перепроизводства и потребительской эйфории.Он убежден, что в этой системе государство больше не заботится о своих гражданах, и потому единственная работающая философия — это рассчитывать только на себя. По его словам, никто нам ничего не должен.И в этих тезисах, пожалуй, и кроется ключ ко всем его фильмам.

<продолжение>Что почитать?Это список — во многом то, что я сама хотела бы прочитать, потому что успела, увы, немногое. (Про Памука и Элиф Шафак вы, конечно, и без меня знаете).«Путешествие на край жизни», Тезер ОзлюАвтофикшн одной из самых ярких фигур турецкой литературы XX в. Писательница, боровшаяся с психическими расстройствами (включая лечение электрошоком!), отправляется в Европу по следам своих книжных кумиров, но буквально везде видит Стамбул. Это фрагментарный, гипнотический текст о невозможности сбежать от себя. «На вокзале в Нише громкоговорители объявляют о поездах, которые следуют из Стамбула и в Стамбул. Все поезда связаны со Стамбулом. Я пытаюсь отдалиться от Стамбула, а всё напоминает мне о нём».«Море пахнет стамбульским морем… Холмы Триеста не похожи на холмы Босфора… Но, глядя с моря на эти холмы, я всё же вспоминаю азиатские холмы Босфора».«Поднявшись на крышу Нуто, я вижу, что она обвита плющом, как балкон моего дома в Стамбуле».«Сад умерших котов», Бильге КарасуКарасу — ключевая икона турецкого постмодернизма. Это экспериментальный роман о средневековом городе, где каждые десять лет устраивают игру, похожую на шахматы, но с настоящим оружием. Герои Карасу испытывают преображающую эмпатию к страдающим животным, что меняет их самоощущение, а повествование напоминает шаманские традиции. В общем, звучит как маст-рид — осталось только раздобыть.«Покой», Ахмед Хамди ТанпынарAd Marginem буквально сейчас выпускает новое издание одного из отцов-основателей современной турецкой литературы, которым восхищаются многие писатели (да что там говорить, литература Орхана Памука буквально выросла из Танпынара. Раннего Памука иногда называют «Танпынар-light»: Памук смыслы из зубодробительных суфистских текстов Танпынара упрощает для западного читателя). «Покой» — о самоопределении, эклектике и смешении культур, свойственных Стамбулу. Действие разворачивается в городе на фоне главных событий XX века: свержение Османской династии, Первая мировая, война за Независимость, рождение Турецкой Республики и канун Второй мировой. Герои пытаются понять, куда ведут их и их страну пути истории — на Запад или на Восток.«Стамбул и солнце», Надежда ТэффиСборник рассказов и очерков, опубликованный в 1921 году в Берлине. Опыт писательницы в эмиграции, столкнувшейся с мифом о «таинственном Востоке» лицом к лицу. И этот образ иногда рушится о быт. А вот проза Тэффи как раз хороша внимательностью к бытовым деталям.«Дьявол внутри нас», Сабахаттин АлиЕщё один классик турецкой литературы. Этот роман — психологическая драма о том, как человек оправдывает свои слабости и неблаговидные поступки внутренним «демоном», вместо того чтобы взять на себя ответственность (пупупу). История о самообмане, взрослении и моральном выборе.«Путешествие в Стамбул», Иосиф БродскийЭссе-брюзжание поэта-изгнанника, который поехал в Константинополь, а попал... в Стамбул. Бродский буквально разочаровался в городе, но Стамбул у него — не топоним, а скорее метафора утраты (дома, близких, западной цивилизации), об этом подробнее можно прочитать у Петра Вайля в «Гении места». (Я, если что, также брюзжала, не попав в русский книжный магазин «полторы комнаты» ни с какой попытки).«Дом вдали от дома: художники-эмигранты из Российской империи в Стамбуле», Екатерина АйгюнИсследованиям русских художников первой волны эмиграции посвящено много трудов, но Стамбул проходил у них как перевалочный пункт. Это чуть ли не первое полноценное исследование — о блеске и нищете творцов — бывших российских подданных, которые выкручивались здесь как могли.«Тень птицы», Иван БунинПутевые очерки Бунина. Очень интересно сравнивать со своим опытом: как изменился город за 120 лет, архитектура, запахи, звуки. Вроде и похоже, а потом, бам, и неожиданно появляются верблюды прямо возле Галаты.«В гостях у турок», Николай ЛейкинЖурналист, некогда раскрывший талант самого Чехова (тот называл его не иначе «крёстным батькой»). О том, как купеческая чета Ивановых попадает в стамбульские курьезы. Сегодня может быть и кринж, но сделаем поправку на историческую сатиру.

, � �🍷 Ребекка Яррос @azbookaknigogolikiНемного о сюжете

:Главная героиня - Джорджия Стэнтон. После тяжёлого развода она возвращается в родной дом и получает наследство своей прабабушки - известной писательницы Скарлет Стэнтон. Среди вещей она находит незавершённый роман, и теперь его нужно дописать. Для этого ей приходится работать с популярным писателем Ноем Гаррисоном,между ними сразу возникает напряжени

е.📌История в настоящем и линия времён Второй мировой войны переплетаются и усиливают друг друга. Но мне было интереснее читать о прошлом, по-настоящему захватывало и эти главы улетали быстро. А вот настоящее немного провисало у меня, так как все казалось не искренним. 📌Сама история очень сильно бьет по чувствам, к финалу ты будто выжитый лимон от сюжетного поворота,после которого приходится переосмысливать всю книгу, 📌Часть с письмами перед каждой главой придавала истории реалистичности. Очень чувственно! 📌Если вам нравится переплетение драмы с тайной, прошлого и настоящего, ну и конечно просто эмоциональные истории про любовь, то вам понравится!📖Читали книги автора? Вам нравится, когда переплетаются два времени ? #отзыв #азбука #ребекка_яррос

после долгих ночей отсекайся после ламповых встреч отсекайся после первых двух «да» не ломайся я тебе сигу дал — отсекайся я такой молодец я хороший ты читаешь мой текст — значит тоже пусть горит абажур этой страстью пока я не скажу: «отсекайся» после нежных «прости» отсекайся после «ты не один» отсекайся мы гуляем под рок в оверсайзах нашу суку-любовь ждет assassin после ссор и качелей колбасит после сладких речей забирай всё — никотин, нектарин ананасы никого не кори отсекайся. @построчный#поэзия

Джон Стейнбек перед публикацией своего последнего романа «Зима тревоги нашей» писал в письме издателю:Плохой роман должен развлекать читателей, средний – воздействовать на их чувства, а лучший – озарять им путь. Не знаю, сумеет ли мой роман выполнить хотя бы одну из этих задач, но моя цель – озарять путь.Как это точно определено: «озарять путь». Есть ли у литературы другая задача, чем озарит человеку его жизнь, те скрытые даже от него самого глубины души, о которых без литературы (и вообще без искусства) он и не догадывался бы?.. Вы ведь замечали, что читая тяжелую книгу, мы не можем от неё оторваться, проживая то сложное, подчас непереносимое, о чем в ней говорится. Проживая это почти радостно. Зачем нам это? Чтобы научиться чему-то? Узнать что-то? Не знаю... наверное, нет. Литература не может ничему нас научить, она может лишь наполнить нас неведомым, непережитым лично, но с момента прочтения становящегося таким необходимым. Литература делает сложнее нас самих, углубляет и расширяет, и этим озаряет путь.В этом и есть её магия. Нет никаких муз, никаких озарений. Есть только упорный труд письма и чтения. Есть черные буковки на белой бумаге, которые превращаются нашим сознанием в картины. Картины - в образы. Образы - в мечты, или иногда в разочарования... Но все это вместе называется духовным опытом. Ради которого мы и проводим часы над книгами - с радостью и благодарностьюБез какой книги (рассказа, стихотворения, фразы) ваш духовный опыт был бы неполным? Вечерний ветер

Кровь и любовь: 5 лучших экранизаций Генрика Сенкевича Сегодня исполняется 180 лет со дня рождения «польского Вальтера Скотта» - писателя Генрика Сенкевича. Лауреат Нобелевской премии по литературе, почетный академик Санкт-Петербургской академии наук, автор исторических романов, переведенных на десятки языков, он беспрестанно искал в прошлом – будь то Древний Рим или шляхетская Польша - то, что смогло бы помочь его читателям лучше понять настоящее. За что был не просто любим – обожаем, причем, не только у себя на родине. Лев Толстой, не так чтобы очень щедрый на комплименты, называл Сенкевича «сотоварищем по писательству», а Максим Горький – «любопытнейшей, да и значительной фигурой XIX века» (и несколько раз упоминал коллегу и его книги в своей эпопее «Жизнь Клима Самгина»). С появлением кинематографа звезда польского романиста воссияла с удвоенной силой. Ведь у него было все, что так любит «десятая муза»: страсть, кровь, приключения, масштабные панорамы сражений, борьба чувства и долга. В честь юбилея Генрика Сенкевича предлагаем пересмотреть самые знаменитые его экранизации. 🎬 «Камо грядеши?» (Quo Vadis). Режиссер: Ежи Кавалерович. Польша, США, 2001Экранизация одноименного романа о гонениях первых христиан в Древнем Риме времен императора Нерона. В центре сюжета — любовь римского патриция Марка Виниция к христианке Лигии.Самый дорогостоящий фильм в истории польского кино: съемки в Италии и строительство грандиозных античных декораций обошлись примерно в 18 миллионов долларов. Но оно того стоило: мировая премьера фильма состоялась в Ватикане, лента завоевала три национальные кинопремии «Золотой орел» и была выдвинута на «Оскар». 🎬 «Крестоносцы». Режиссер: Александр Форд. Польша, 1960Историческая драма о противостоянии поляков и Тевтонского ордена, кульминацией которого стала Грюнвальдская битва 1410 года.Батальные сцены поражают воображение даже в наш век компьютерной графики. В съемках задействовано около 18 000 (!) актеров и статистов, для которых сшили 28 000 костюмов. Армию короля Ягайло и несметные полчища крестоносцев сыграли прошедшие II Мировую войну кавалеристы Войска Польского.🎬 «Огнем и мечом». Режиссер: Ежи Гофман. Польша, 1999Четырехсерийный фильм и его полнометражная версия – экранизация первой части исторической трилогии Генрика Сенкевича, события которой разворачиваются во время казацкого восстания Богдана Хмельницкого. Помимо польских звезд, Ежи Гофман позвал в свою картину и наших знаменитостей: Богдана Ступку и Александра Домогарова. Здесь есть все: и кровь, и любовь, и роскошные исторические костюмы.🎬 «Потоп». Режиссер: Ежи Гофман. Польша, СССР, 1974В съемках экранизации второй части трилогии Сенкевича, посвященной польско-шведской войне 1665-1670 годов, помог «Мосфильм». Кроме того, наши кинематографисты привлекли к работе над картиной специальный кавалеристский полк Советской Армии. Лента была номинирована на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке», а и без того популярный актер Даниэль Ольбрыхский, исполнивший сложную психологическую роль Анджея Кмицица, прошедшего путь от себялюбивого чванства до героического самоотречения, надолго стал главным символом высокого польского духа. 🎬 «Пан Володыевский». Режиссер: Ежи Гофман. Польша, 1969 Исторический цикл Сенкевича Ежи Гофман начал экранизировать с конца, с третьей части, где Польша стонет от татарских набегов и бесстрашно воюет с Турцией. Зрители были в восторге: только в Советском Союзе за первый год проката фильм посмотрели около 20 миллионов человек.Помимо Тадеуша Ломницкого, Даниэля Ольбрыхского и Магдалены Завадской, на экране можно увидеть и совсем еще юную Барбару Брыльску – будущую всенародную предновогоднюю любимицу из «Иронии судьбы». Ставьте ❤️, если читали романы Генрика Сенкевича и смотрели его экранизации.

54. и всё давно проходит мимо — ползком и вскачь унылую мне скорчит минууставший врач вот яблоки вот лето вот наряды живи как хош!а мне никак, никак не надомне снится нож закрыв глаза, в тревожной полудрёмея вижу лица из стены, они без зла они всегда, наверно, были в доме как пол, стена закрыв глаза я вижу тех любимых,что жгли мне нутрьно всё проходит мимо, мимо,мимо,их не вернуть и я болтаюсь по посёлку как в кастрюле монетка-рупьа дома просто так сижу на стуле их не вернуть да в них ли дело? может просто душа спекласьи тускло ей и грустно в этом теле ни соль, ни сластьа лишь вода, вода и испареньяно не на небь а в это странное стиховоренье хоть так вовне.#ст

Вишневая косточка под холодильникомПроводит дни безмятежноГлухоТо есть спокойно как на АД, без кортизола,Без адреналина. ИноАгентом ее никто не называет.БываетВедь и такое:Ветку трясут, вишни валятся,Лес рубят, щепки летятА потом пиздят, Что им нестрашноНу-нуПью вишневый сок У меня всё ок.

Читаю сборники и различные подборки культурных и политических манифестов XX-XXI веков — не спрашивайте, так вышло. Удивительно, насколько западные манифесты, при всей своей, зачастую, дикости и радикальности — осмысленнее, осознанее, наполненнее и умнее наших. Что левые, что правые, что синезелёные. Даже за выставлением какой-нибудь дичи (типа свиных внутренностей в виде экспонатов) или за радикальным вооружённым акционизмом, или за невесомой абстракцией почти всегда — красивая, стройная теоретическая база — что, зачем, почему и как. А у нас один с четвертью века — какое-то юродство и скоморошество. Точки вместо слов, шутеечки, блэкауты, ирония, постирония, бесконечное гыгыгы. Отдельными экземплярами это может восприниматься как что-то оригинальное, но когда читаешь подряд, ещё и на контрасте с западными — смотрится, конечно, как сансара и позорище. Кто-то скажет: ну, конечно, у них там свобода, а у нас тут тоталитаризм, вот люди и юродствуют. А я думаю, этим людям просто нечего сказать. Далеко не всегда у нас тут над каждым молох майора, да и на западе далеко не всегда цветочки — там со всякими радикалами тоже особо не церемонятся. Дело именно в нашем надсадном скоморошестве. Скоморошество — уже давно не способ выражения мысли, а удобная прокладка под метафизическую жопу, дабы в любой момент легитимно скосить под дурачка — поскольку, либо сам в свою идею не веришь, либо и идеи-то никакой нет. Почему тогда в западном искусстве она всегда есть, даже если не близка нам, даже если вовсе античеловечна? Вопрос, конечно, неудобный.#заметки / подписаться

Фильм недели — «Сентиментальная ценность» (2025)Если вы ещё не посмотрели — очень рекомендую сделать это именно с профессиональным взглядом фотографа. И в коментах прислала пример, как использовать кадры из кино в своих съемках. С первых минут затягивает.И главное, на что хочется обратить внимание — дом как главный герой.Он здесь не просто фон.Он живёт, дышит, хранит память, создаёт настроение.И это очень важная мысль для нас:👉 серию можно строить не только вокруг человека👉 но и вокруг пространства, предметов, деталейДомвещисветфактура— всё это может рассказывать историю не хуже героя.Попробуйте посмотреть фильм с вопросом:что здесь является главным? человек или среда?Это очень расширяет взгляд и даёт новые идеи для съёмок 🤍