«Я нашла твое лицо случайно. После сна — странного, вязкого, где в подполье что-то шуршало, словно слепые картофельные ростки нащупывали путь в темноте.Утром я спустилась вниз, боязливо вдыхая пыльный запах. Я не знала, что ищу, но вдруг почувствовала, как правая нога мягко провалилась в податливый грунт. Земля там была влажной. Мне захотелось копать.Я рыла недолго — несколько торопливых движений, и прорезалось твоё лицо. Морщинистое, мокрое, с сомкнутыми веками. Мне не показалось странным, что ты появилась тут. Ведь ты просто вернулась домой.Когда ты умерла и мы привезли тебя, я сидела рядом: меняла догорающие свечи, чтобы пламя не гасло. Я задремала лишь на миг — и твой портрет, обрамленный дрожащим свечением, показался мне просто отрезанной головой. И вот твоя голова здесь, рядом со мной. И это не пугало меня. Но почему ты плачешь так, что земля вокруг отсырела? Ты скучаешь по нам? Винишь себя? Тоскуешь по жизни, какой бы тяжкой она не была? Твои губы дрогнули. Ты беззвучно зашевелила ими, не открывая глаз. Я склонялась всё ниже.Я уже почти прислонила ухо к твоим губам. И услышала.И это было не то, что я надеялась услышать. Я боялась это узнать, потому что знала, что этого боялась ты. Притворялась, что всё равно, но боялась до ужаса в темноте всех своих одиноких ночей.«Маша, мне страшно и холодно.Маша, тут и правданичего нет»».
