Все великие песни о любви написаны о том, чего больше нет. Или о том, чего не было никогда. Лана Морозова идет дальше: ее «Неспетые песни для возлюбленных» – о том, что так и не было произнесено вслух. Не спето, не досказано, не отпущено. Если португальцы называют это saudade, то у Морозовой для него нет одного слова – есть ткань, керамика, цианотипия и стекло, выпеченное в печи.Выставка устроена как медленное забывание. В начале – пары: узнаваемые, почти нежные фигуры в глазурованной керамике, которые еще смотрят друг на друга, но лиц уже не видно. Дальше – цианотипия: эта техника, изобретенная в XIX веке и поднятая на щит ботаником Анной Аткинс, дает нечеткое изображение, скорее, воспоминание. Лица здесь уже не угадываются – только фрагменты тела, жесты, складки. Куратор Ева Вишневская описывает это точно: так работает память спустя десять лет после расставания.Финал выставки – стеклянные объекты, внутри которых иногда спрятаны слова. Это отсылает к детской игре в «секретики»: закопать под землю что-то ценное, накрыть стеклом, оставить подсказку. Только здесь стекло не прозрачное – оно мутное, с дефектами и тем, что фотографы называют «вуалью». Чем больше невзаимность, тем толще корка над секретом.Куратор сказала на открытии фразу, которую я не могу забыть: «Хрупкие и лиричные вещи требуют силы». И это про само чувство – держать в себе неспетое не легче, чем нести депешу через минное поле в финале фильма «1917». Нельзя бросить. Нельзя вскрыть. Просто несешь.Выставка работает до 16 июля в галерее Агентство.ArtRu на Озерковской набережной, 26. Вход свободный. Берите кого-нибудь, кому есть что не сказать#культурная_инспекция_не_критично
Русский импрессионизм выходит подышать Познакомилась с павильоном от музея, который этим летом решил не ждать, пока к нему придут, – и отправился «в народ» сам.Музей русского импрессионизма отмечает десятилетие и по случаю юбилея совместно с Парками Москвы выпустил в город передвижной арт-павильон – цилиндрический, как и сам музей на Ленинградском проспекте, только мобильный. С июня по сентябрь он последовательно посетит четыре московских парка: Сад имени Баумана (здесь я его и застала), Измайловский парк, детский парк имени Прямикова и Ходынское поле. В каждом – примерно по месяцу. Своего рода импрессионистское турне: художники XIX века писали пленэры, мы смотрим на репродукции пленэров в парке. Круг замкнулся изящно.Внутри павильона – небольшая экспозиция: репродукции ключевых работ из коллекции музея, Коровин с его праздничной, почти гастрономической любовью к цвету, Серов с портретной точностью, Грабарь с его знаменитой инеистой невозмутимостью. Дополняют все это цитаты самих живописцев – импрессионизм от первого лица, что приятно. Плюс тактильные макеты, ароматы по мотивам картин (да, это именно то, что вы подумали, и это работает неожиданно хорошо) и другие инклюзивные форматы, позволяющие составить об искусстве объемное, почти телесное впечатление.Параллельно идет Фестиваль пленэров – и здесь самое время проверить на практике знаменитый тезис относительно современного искусства: «я тоже так могу». На одном из мастер-классов я поучаствовала сама (результат в карусели).Участники пишут этюды прямо в парке, в той самой обстановке, которая сто пятьдесят лет назад привела художников к открытию пленэрной живописи. Можно сделать собственный «Завтрак на траве» – благо тенистые аллеи располагают. Запись на мастер-классы по пленэрам– на сайте музея и на сайте проекта «Лето в Москве». Режим работы павильона совпадает с режимом парков, вход свободный.#культурная_инспекция_не_критично
В Историческом музее сейчас можно увидеть «Царь-кокошник», который шили 116 человек в течение двухсот часов. На фото он выглядит эффектно. Вживую – ошеломляет масштабом: 260 на 300 сантиметров живого ручного труда.Восемнадцать тысяч бусин, шестисотлетняя техника «сажение по бели» – жемчуг пришивается не на ткань, а на специальный настил, чтобы блестел как надо. Это не реконструкция и не экспонат из запасников – это арт-объект выставки «Свояси. Традиции будущего», и создали его участники программы «Московское долголетие». Людьми, у которых, судя по результату, было и время, и намерение сделать все правильно.Вот вам и весь манифест проекта в одном предмете: традиция передается руками, а не через QR-код.«Свояси» – уже четвертая ежегодная выставка современного русского искусства в ГИМе, и с каждым разом вопрос становится острее. В этом году – о том, что мы вообще несем в будущее. Сто художников, дизайнеров и мастеров со всей России отвечают по-разному: живописью, деревом, стеклянной мозаикой, ольфакторными инсталляциями и нейросетью, обученной на русских сказках.Было бы нечестно написать только о том, как все хорошо. Главный риск любой выставки о культурном коде и традиции – то, что при небрежной работе фольклорный образ охотно из живого материала превращается в красивую обертку. Будем честны: в нескольких работах это происходит. Но большинство художников с этим соблазном справляются.Посетить выставку стоит тем, кто интересуется декоративно-прикладным искусством и хочет увидеть его в диалоге с современными медиа – это редкий разговор. Искусствоведам и кураторам выставка станет плодотворным материалом для кристаллизации собственного мнения в дискуссии о границах между ДПИ и «высоким» искусством. А также «СВОЯСИ» придется по душе тем, кто думает о русской идентичности без лозунгов – здесь об этом говорят руками, нитью и запахом.#культурная_инспекция_не_критично
