Уголок переводчика

Рабочее, переводы=====В своей "Хвале Испании" Хуан Хиль де Самора, среди прочего, рассказывает историю короля Санчо II, воевавшего против братьев, собравшего всё королевство в своих руках, а затем предательски убитого при осаде Саморы. И вот о самом убийстве он пишет так:"...Одним ударом лишил горделивого короля и королевства, и жизни, дабы понял тот, что Всевышнему никогда, с самых первых дней, не нравились гордые гиганты, но и ангелах, и в людях он карал грех гордыни".

Рабочее, переводы======А вот еще одна красивая метафора о гневе, все из того же "Златоуста":BOro, XXI.38: Гнев и вожделение и прочие привычки души имеют предел, до которого ими укрепляется состояние человека, в котором они есть, если же их становится больше, это мешает человеку, ведь гнев похож на соль, которую добавляют в блюда, и если ее количество умеренно, она улучшает блюда, если ее слишком много — портит их; так и с прочими добродетелями

Околорабочее, скорее, личное=====Я в очередной раз перечитал комментарии студентов к СОП ("студенческая оценка преподавания") и поймал себя на мысли, что мое восприятие этой оценки, в принципе, сильно изменилось. Я готов слышать какие-нибудь конструктивные комментарии (предложения заменить источник, обсуждаемый на семинаре, пожелания добавить в курс ту или иную тему и т.д.) и отношусь к таким комментариям предельно миролюбиво. Что же до тех комментариев, авторам которых кажется, что я слишком много задаю или спрашиваю или там, не знаю, несмешно шучу, то я перестал придавать им хоть какое-то значение. Не нравится - их право, но подстраиваться под то, чтобы им было "комфортно", я не буду.

«Мои друзья» - Хишам Матарнеделю размышляла, как вам рассказать о романе «Мои друзья» Хишама Матара. сложность в том, что книга эта - важна и злободневна, но меня она в автора не влюбила. в центре повествования дружба Халеда, Мустафы и Хосама - трёх политических беженцев, спасающихся от режима Каддафи. однажды Халед, будучи школьником, слышит по радио пронзительный рассказ, написанный Хосамом, и это определяет его дальнейшую жизнь. он едет учиться в Эдинбург, где знакомится с Мустафой. Мустафа приводит Халеда на демонстрацию против ливийской диктатуры. понятно, что ничем хорошим эта вылазка не заканчивается, зато с этого начинается путешествие друзей друг к другу и к Родине и взвихряются душевные метания на тему «кто я? на чьей я стороне? где хочу пустить корни?».канву романа формирует политический контекст. Матар рассказывает о правительстве Каддафи, жертвах режима и об Арабской весне, при этом градус накала снижается ближе к концу, хотя события в Ливии и Египте разворачиваются таким образом, что должно быть наоборот. даже учитывая то, что автор сосредоточен на взаимоотношениях героев, а не на политике, мне не хватило остроты и деталей, объясняющих некоторые поступки и чувства персонажей. Матар придумал друзей разными настолько, что иной раз недоумеваешь, как они вообще сошлись. кипучий, рвущийся в бой Мустафа. спокойный, но с дьявольцой Хосам. сомневающийся и немного апатичный Халед. как он меня бесил, вы бы знали! на фоне своих друзей он выглядит таким тютей и инфантилом, что хотелось дать ему пару тумаков, чтобы окстился! при этом авторская задумка показать через эту непохожесть всю гамму переживания утраты дома, культуры и себя удалась на миллион процентов. читать о такой дружбе - как разглядывать восточный ковёр в его разноцветии и тектстурности. я размышляла, а не восточностью ли объясняется то, что с одной стороны, роман проникает куда-то под кожу и расшатывает внутреннее равновесие, а с другой - остаётся не понятым до конца. отношения отцов и детей в восточных культурах мне видятся совершенно не похожими на то, к чему мы привыкли. будучи покровительственно-назидательными, они пропитаны взаимными нежностью и уважением, что нам и показывает Матар на примере Халеда и его отца. в книге есть одна пронзительная сцена, в которой кроется, кажется, вся суть родительства. только ради неё стоит прочесть роман. трудно мне было протиснуться к концовке из-за текучих писем Хосама. отправившись в Ливию, он пишет Халеду о семье, о влюблённости, о долге и чести, и письмена эти для меня были слишком пафосными, цветистыми и неправдоподобными, хотя эта высокопарность вполне соответствует образу мышления героев. пока читала, не могла избавиться от сравнения с романом Нафиси «Читая «Лолиту» в Тегеране». её текст, бурлящий, безжалостный и страшный, до сих пор болит у меня внутри, будто читала его вчера. на фоне Нафиси книга Матара кажется прилизанной и выхолощенной. не случилось у меня читательской химии. при этой двойственности впечатлений от «Моих друзей», вам я их всё равно советую - светлая книга, обнадёживающая. не это ли нам сейчас нужно? #читаю

Как выглядел квартирный переезд в 70-е? 🚚📦На фото: Мебельный фургон Трансагентства и грузчики на Погонном проезде, 20#богородское #история

Научить машину видеть лесС конца 1970-х годов спутники накопили огромный открытый архив снимков Земли. Можно буквально «отмотать» историю леса на десятилетия назад и посмотреть, как он менялся. Именно это и делает команда проекта «Стражник» — научного исследования усыхания темнохвойных лесов, которое ведётся в Сихотэ-Алинском заповеднике.Сергей Дудов, исследователь растительности Дальнего Востока из МГУ, куратор проекта, составляет карты темнохвойных лесов для каждого десятилетнего среза — с середины 1980-х годов до наших дней. Это позволит проследить динамику их площадей почти за сорок лет.В основе — методы машинного обучения. Но это, как объясняет сам Сергей, не просто нажать две-три кнопки на компьютере. Нужно приложить экспертный опыт: выделить на картах обучающие полигоны, то есть объяснить машине — вот здесь наши леса, здесь их нет. И сделать это для каждого временного среза. Это кропотливая, интеллектуально ёмкая работа, которая требует не только владения технологиями, но и глубокого понимания территории.Горный рельеф Приморья добавляет дополнительную сложность. Склон, постоянно затенённый из-за углов падения солнечных лучей, может выглядеть на снимке точь-в-точь как еловый лес — хотя на самом деле там совсем другая порода. Такие точки нужно заранее выявлять и исправлять, иначе карта будет искажена. Именно поэтому результаты дешифрирования снимков обязательно проверяются в поле — ногами и глазами.

Если вы не знаете, что послушать весенней ночью. Послушайте первый альбом Enigma — MCMXC, 1990. Sade dit moi, Sade donne moi... И где-нибудь на свете потанцуй.

Уже по одной обложке понятно, что будет полный разъёб. Жду 23 апреля как пришествия Христа. Господи, спасибо тебе за воплощение в виде Пелевина. Ты прям хорошо постарался.

По переписи 1897 года фамилии имелись лишь примерно у четверти населения России. Более того, вплоть до XX века многие люди даже не знали своего точного возраста.

Девочки, давно не рассказывала о своих читательских открытиях… Недавно, буквально за 2 дня, прочитала книгу «Кафе на краю земли». Очень лёгкая, но… пронзительная. Такая, после которой хочется остановиться, выдохнуть и спросить себя: «А туда ли я бегу?»Сюжет простой до гениальности. Герой сбивается с маршрута, случайно попадает в небольшое кафе посреди глуши и вместо привычного меню получает листок с тремя вопросами. 📖 «Почему ты здесь?» 📖 «Боишься ли ты смерти?» 📖 «Удовлетворяет ли тебя то, что ты делаешь?»Разговор с официанткой и поваром превращается в тихую революцию в голове. Книга читается как притча... Автор не даёт готовых инструкций, а мягко возвращает к главному: найти своё «зачем», перестать жить на автомате и наконец разрешить себе выбирать осознанно.Вот несколько цитат и мыслей, которые особенно выдают суть книги и засели в голове надолго:🙂 🙂«Зачем ты здесь? У каждого есть своё предназначение. Пока ты его не нашёл, всё остальное — просто бег по кругу.» 🙂«Страх смерти — это на самом деле страх не прожить свою жизнь так, как хочется.» 🙂«Время — единственная валюта, которую нельзя вернуть. Трать его только на то, что действительно важно.» 🙂«Когда ты знаешь своё „зачем“, выбор перестаёт быть мучительным. Всё лишнее просто отпадает.» 🙂«Не нужно ждать идеального момента. Он наступает ровно тогда, когда ты решаешь начать.» 🙂«Самый большой риск — прожить жизнь, так и не спросив себя, чего хочешь на самом деле.» 🙂«Твоя жизнь — не черновик. Её нельзя переписать „потом“. Она пишется прямо сейчас.»#моеЧтивоЖенский balance

Му family is like a foreign country to me. Сделаны из вины. Йоанна Элми, 2025Роман причислен к категории интеллектуальной прозы хотя бы потому, что любые признаки здравого смысла стало принято трактовать как церебральный изыск. История трех поколений болгарских женщин (в ней легко найти параллели с любой страной бывшего социалистического блока) максимально далека от распиаренных опусов, где героиньки, изнемогающие под гнетом благополучия, лечат нервы переклеиванием обоев в отеле и бурно переживают ранний/запоздалый/нужное вписать сексуальный опыт с непременным флером осознанности.***«Целое поколение, помеченное аллелями ужаса. Никто не задался вопросом, что дремлет в телах детей девяностых». Их вырастило поколение несчастных женщин, которым надоело гордиться нищетой: «Мама ходит по магазинам, потому что я хочу есть. Мой беспощадный плач напоминает им об их ошибке — завести ребенка здесь и сейчас. А может быть, и вообще. <…> Никто не говорил ей, что иметь ребенка так трудно. Никто не говорил ей, что у двоих врачей не будет денег даже на подгузники».«В недостойные времена достойных людей не бывает» — беспросветность рутины искажает смысл материнства, делая невозможными нормальные отношения: «Мне не так много известно о маминой жизни. Может быть, если бы она рассказала, я бы не чувствовала вину за то, что не понимала, почему мы так живем. Возможно, мы не были бы незнакомками, скованными обязательством крови».Теперь повзрослевшие восточно-европейские дети продают попкорн в Америке и гордятся, что драят толчки лучше латиносов: «Может быть, все рассказы о том, как здесь хорошо, просто придумали наши родители. Не привиделось ли им это за железным занавесом?». Или это уже их собственный выбор: «Люди любят, когда им продают американскую мечту. Ужас каждой сказки написан мелким шрифтом»? Но можно ли вообще говорить о свободе выбора для поколения, выросшего на мантре «мы уже видели, как нам дали первое светлое будущее, — молись, чтобы не дожить до второго»? Или действительно «единственный способ полюбить родину — покинуть ее»? #fiction

Дорогой дневник… сегодня я узнал, что Байкал — это не только про виды, от которых немеет челюсть, но и про мех, за который когда-то ломали судьбы.Вот факт, который редко рассказывают туристам:В XVII веке вокруг Байкал шла настоящая “меховая лихорадка”. И главный герой этой истории — соболь.Не золото. Не нефть. Соболь.Его мех стоил настолько дорого, что его называли «мягким золотом». За одного хорошего соболя могли дать столько, сколько обычный человек за год не зарабатывал.Русские первопроходцы шли в эти дикие места не ради романтики и сторис… а чтобы добывать соболя и платить ясак — налог мехом.Представь: мороз, тайга, вокруг никого, и ты идёшь сотни километров — ради одного маленького зверя.Ирония? Сегодня мы едем на Байкал за тишиной и природой, а раньше сюда шли за выживанием и деньгами.И знаешь, что самое интересное… именно благодаря соболю началось активное освоение всей Сибири.Так что когда стоишь на берегу Байкала и ловишь этот вайб “вечности” — где-то в этой тишине уже звучала совсем другая история.А ты бы пошёл в тайгу за таким «золотом»?

Углем наметил на левом бокуМесто, куда стрелять,Чтоб выпустить птицу — мою тоскуВ пустынную ночь опять.Милый! не дрогнет твоя рука.И мне недолго терпеть.Вылетит птица — моя тоска,Сядет на ветку и станет петь.Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,Раскрывши окно, сказал:«Голос знакомый, а слов не пойму» —И опустил глаза.31 января 1914, Петербург