Асхат Каюмов: «Сигнал есть — результата нет». Системные барьеры в российской экологииЧасть I
Почему чиновнику безопаснее ничего не делать, даже когда сигнал приходит с самого верха? Откуда берутся горящие полигоны после старта мусорной реформы? И кто на самом деле «забывает» построить очистные? Асхат Каюмов — эколог, лидер поволжского экологического движения — о системных дефицитах управления, кадровом голоде на уровне региональных министров и очень сдержанном оптимизме.Управленческие барьеры: от «забытых» очистных до бесконечной текучки министровНачну с кейса: в Дальнеконстантиновском районе Нижегородской области ввели новый молокозавод. Локальные очистные строить не стали — подключились к районным. Завод их тут же убил. Жители: «У нас теперь не речка, а речка-вонючка». После скандалов владелец спохватился: «Ой, забыли построить локальные очистные». А почему забыли? Действует постановление правительства об ограничении контрольной и надзорной деятельности. Проверок нет — значит, можно сэкономить. Прокуратура отказывает во внеплановых проверках: «Нет угрозы жизни и здоровью жителей». А жители чуть ниже по течению — угроза не обосновывается. Этой лазейкой некоторые и пользуются.
Крупный бизнес — разный. СИБУР открыт, диалогоспособен.«Транснефть» интересуют реальные результаты, а не галочки — хотя и плачут, что подрядчики балбесы. А «Лукойл» в Калининграде — белый и пушистый, в Коми — регулярные конфликты, у нас — середина наполовину.
Росприроднадзор последние годы четко ведет три направления: мусорные объекты, крупных водопользователей и ООПТ. Но ни одно предприятие добровольно не платит начисленные суммы. Все уходит в суды на два-три-четыре года. А вся мелочевка — в ведении региональных органов. И там отдельная грустная история.
Министры экологии. Последние 15 лет — уход от специалистов к «эффективным менеджерам». Три года учим нового министра, он работает два-три года, потом его переводят — и снова учим. Волнами: поработали — все умерло. В региональных органах либо новички после вуза, либо пенсионеры, либо менеджеры, которые работать не умеют. Это управленческий провал.
Но проблема не только в текучке. 25 лет никто системно не занимался очистными: вузы перестали готовить специалистов из-за невостребованности, проектировщики и подрядчики разбежались. И вдруг Москва сказала: «А вот вам до хрена денег, стройте». Регионы нахватали, а делать некому. Проекты кривоватые, работать не умеют, наладчиков нет. Катастрофически не хватает специалистов. На подготовку новых уйдет еще 10–15 лет.
Конкретные экологические проблемы: вода, воздухВода. По всем контролируемым створам в Волге и Оке нет категории «чистая». Данные гидромета: загрязненная, грязная или очень грязная. Недавно на депутатской комиссии министерство ЖКХ отчиталось: построили 30 объектов, освоили 40 миллиардов рублей — мы молодцы. Я спросил: «Вода в Волге стала чище?» Ответ: «У нас нет такого целевого показателя». Система не поставила цель — и не получила результата.
Воздух. В крупных городах 70–80% загрязнений дает уже не промышленность, а транспорт. Решать надо не строительством новых дорог, а оптимизацией общественного транспорта, переходом на газ и электротягу, озеленением. Но связки «озеленение — качество воздуха — смертность» в головах чиновников нет. Для них деревья — это территория для инвестиций.
Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»