Иосиф БродскийВенецианские строфы (2)Геннадию ШмаковуIСмятое за ночь облако расправляет мучнистый парус.От пощёчины булочника матовая щекаприобретает румянец, и вспыхивает стеклярусв лавке ростовщика.Мусорщики плывут. Как прутьями по оградешкольники на бегу, утренние лучиперебирают колонны, аркады, прядиводорослей, кирпичи.IIДолго светает. Голый, холодный мраморбёдер новой Сусанны сопровождаем припогружении под воду стрекотом кинокамерновых старцев. Два-тригрузных голубя, снявшихся с капители,на лету превращаются в чаек: таков налогна полёт над водой, либо — поклёп постели,сонный, на потолок.IIIСырость вползает в спальню, сводя лопаткиспящей красавицы, что ко всему глуха.Так от хрустнувшей ветки ёжатся куропатки,и ангелы — от греха.Чуткую бязь в окне колеблют вдох и выдох.Пена бледного шёлка захлёстывает, легка,стулья и зеркало — местный стеклянный выходвещи из тупика.IVСвет разжимает ваш глаз, как раковину; ушнуюраковину заполняет дребезг колоколов.То бредут к водопою глотнуть речнуюрябь стада куполов.Из распахнутых ставней в ноздри вам бьёт цикорий,крепкий кофе, скомканное тряпьё.И макает в горло дракона златой Егорий,как в чернила, копьё.VДень. Невесомая масса взятой в квадрат лазури,оставляя весь мир — всю синеву! — в тылу,припадает к стеклу всей грудью, как к амбразуре,и сдаётся стеклу.Кучерявая свора тщится настигнуть ворав разгоревшейся шапке, норд-ост суля.Город выглядит как толчея фарфораи битого хрусталя.VIШлюпки, моторные лодки, баркасы, барки,как непарная обувь с ноги Творца,ревностно топчут шпили, пилястры, арки,выраженье лица.Всё помножено на два, кроме судьбы и кромесамоей Н2О. Но, как всякое в мире «за»,в меньшинстве оставляет её и кровлипраздная бирюза.VIIТак выходят из вод, ошеломляя гладьюкожи бугристой берег, с цветком в руке,забывая про платье, предоставляя платьювсплескивать вдалеке.Так обдают вас брызгами. Те, кто бессмертен, пахнутводорослями, отличаясь от вообще людей,голубей отрывая от сумасшедших шахматна торцах площадей.VIIIЯ пишу эти строки, сидя на белом стулепод открытым небом, зимой, в одномпиджаке, поддав, раздвигая скулыфразами на родном.Стынет кофе. Плещет лагуна, сотнеймелких бликов тусклый зрачок казняза стремленье запомнить пейзаж, способныйобойтись без меня.1982 г.
