Субъектность от спецслужбПолитологиня Алина Харисова заявила о том, что беларусские спецслужбы активировались в связи с выборами в Координационный Совет:Ёсць шмат DDоS-атак, ёсць шмат спробаỹ зрабiць перашкоды працэсу выбарчаму.Посыл политологини простой: активизировались, значит боятся, раз боятся, значит признают нашу силу.В этой формуле, если вкратце, и состоит текущий — уже третий способ — формирования субъектности беларусских демсил.(Субъектность — это способность быть самостоятельным политическим игроком, который может действовать, принимать решения и быть субъектом политики).Так вот, в случае беларусских демсил первой была классическая — «протестная» — субъектность. Ее суть была в способности демсил инициировать или влиять на протесты. Мандат от протестующих, однако, был ограничен во времени. После того как стало ясно, что лидеры демсил не способны конвертировать протесты в реальные политические результаты и даже просто провести переговоры с А.Лукашенко (как того хотели беларусы, проголосовавшие через платформу «Голос»), этот поезд ушел.Тогда возник новый тип субъектности — международный. С.Тихановская была в определенной степени легитимизирована другими государствами и организациями, что дало ей возможность влиять на политическую ситуацию. Правда, легитимность никогда не была полной (Тихановскую называли «лидером», «президентом-электом» и придумывали иные замещающие определения), соответственно, и субъектность была весьма условной. Какое-то время представители демсил, правда, искренне верили в том, что процесс обретения субъектности реален и будет идти по нарастающей. Так, например, Артем Шрайбман в 2023 году писал: «Субъектность официального Минска в глазах мира падает, и это является прямой причиной роста субъектности демсил. Чем больше стран прекращают коммуникацию с Минском, тем больше они склонны иметь дело с демсилами».Однако время «символической политики» быстро ушло. Делать красивые жесты и говорить красивые слова стало накладно, и постепенно страны мира и международные организации начали взаимодействовать с белорусскими властями. Кто-то только в рамках необходимого, кто-то более охотно. Это процесс, сильно растянутый во времени, в том числе из-за ошибок Минска, о которых мы не раз писали выше, однако худо-бедно, но он идет.И вот здесь для белорусских демсил наступает третий этап формирования субъектности — через внимание спецслужб РБ. Давайте процитируем в этой связи Павла Латушко, уж он-то знает:Палітычны ўплыў нашых інстытутаў пацвярджаецца рэакцыяй рэжыму. Ён прызнаў нашы інстытуты экстрэмісцкімі і тэрарыстычнымі арганізацыямі. Ён выкарыстоўвае экстэрытарыяльны пераслед праз "завочныя" прысуды і актыўную працу спецслужбаў супраць нас… Рэжым выдаткоўвае велізарныя рэсурсы на барацьбу з намі. Яны хочуць знішчыць гэтую палітычную альтэрнатыву. Усё гэта даказвае: мы — рэальны фактар і суб’ект палітыкі, які немагчыма ігнараваць.Круг замкнулся. Демсилы, возникшие для борьбы с режимом А.Лукашенко, используют внимание белорусских спецслужб как свидетельство своей субъектности. Однако критерий внимания спецслужб, во-первых, ставит демсилы на одну полку, скажем так, не самыми приглядными организациями, а во-вторых, имеет крайне неустойчивый характер. Что будет, например, если завтра беларусские спецслужбы вдруг снизят свою активность в отношении демсил? Какой еще линейкой они будут измерять «реальность» своей субъектности?
