мал нам этот мир

после того, как у деда развилась болезнь альцгеймера, он иногда узнавал нас, а иногда смотрел как на чужих. но одна вещь никогда не менялась.он постоянно спрашивал об одной и той же женщине.«пришла ли шермин?» «шермин поела?» «шермин всё ещё обижена на меня?»все в доме переглядывались, потому что в нашей семье не было никакой шермин.сначала мы думали, что это из-за болезни у него в голове всё путается. но с каждым днём это имя словно не на язык дедушки осело, а в сердце. утром, только открыв глаза, он сразу о ней спрашивал. однажды даже взял бабушку за руку и сказал: «шермин, не уходи...»я до сих пор не могу забыть обиду на лице бабушки.однажды вечером дед пропал. его не было дома. мы все запаниковали. часами обыскивали улицу за улицей. наконец нашли его в районе их старого квартала, перед закрытым подъездом жилого дома.он сидел на лестнице.увидев нас, он рассердился: «не кричите», — сказал он. «шермин сейчас спустится».моя мама заплакала. потому что в той квартире годы назад действительно жила женщина по имени шермин.той ночью я впервые узнал правду.в молодости мой дед влюбился в девушку, которая жила в том же доме. все думали, что они поженятся. потом деду пришлось уйти в армию. когда он вернулся, узнал, что девушка обручилась с другим.по словам мамы, дед с того дня так и не вернулся к своей прежней веселости. но никому об этом не рассказал. годы он носил это в себе.и самое горькое было в этом: дед больше не знал моего имени. иногда даже маму не узнавал. но дорогу к дому, где пятьдесят лет назад жила женщина, которую он любил, он все еще помнил наизусть.однажды ночью, сидя рядом, он посмотрел на меня. глаза его были полны слез.«человек, — сказал он, — некоторых людей не теряет… просто больше не может до них добраться».в тот момент у меня комок встал в горле.потому что альцгеймер, может, и стер его память… но женщину, которая осталась в его сердце, стереть не смог.

мне говорят, что я привередлива – в людях, в книгах, в музыке, во всём. я отвечаю, что лучше замерзну, чем буду едва теплой. что если что-то не зажигает меня полностью, то нет, спасибо, мне это не нужно. мне понадобились годы, чтобы признаться самой себе, что я скорее выберу одиночество, чем соглашусь на «сойдёт».правда в том, что я не выношу вкуса полутонов. полумеры – не про меня, и довольство никогда не станет моей валютой. если что-то не наполняет меня до краёв – я откажусь. я либо пуста, либо переливаюсь через край – и я с этим в полном мире.мне говорят: «девочка, разве не с искры начинается лесной пожар? разве отношениям не нужны дрова?» и они не понимают: я не боюсь строить, не боюсь труда, не боюсь вкладываться до изнеможения. но я просто не способна желать любви, которая не поглощает меня целиком.кое-кто однажды сказал мне: если ты познал вкус огня – ты будешь жаждать его вечно, как бы сильно он ни обжег твой язык ;)

я брился каждый вечер, чтобы не колоть анну щетиной, целуя ее в постели. а потом однажды ночью – она уже спала (я был где-то без нее, вернулся под утро, типичное мелкое свинство из тех, что мы себе позволяем, оправдываясь семейным положением) – взял и не побрился. я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. а это значило просто, что я ее больше не люблю.— ф. бегбедер "любовь живет три года"

8 Мая 1952. Леденящий северный ветер и очень сильный. Кажется, все должно остановиться и не расти, не цвести на таком холодище. Но оно не останавливается и про себя растет, и зеленеет, и цветет. Так и у нас в душе постоянно бывает при беде и болезни: от холода жизни все останавливается, и для себя ничего больше не остается. Но жизнь независимо от тебя продолжается, и когда болезнь или беда пройдут и начнешь в себя приходить, то видишь своими глазами и радуешься всей душой, что пока ты болел, жизнь и без тебя росла, зеленела, цвела, и теперь понимает тебя и принимает к себе. Вот если бы удалось умереть с такой чистой и простой верой, что жизнь после тебя сама собой продолжается, и ты сам даже после этой беды к ней как-то примкнешь.Все хорошее в человеке почему-то наивно, и даже величайший философ наивен в своем стремлении до чего-то просто додуматься. И наука «истинная», в противовес нашей действующей науке использования атомной энергии, та прекрасная наука, о которой возвещает Жолио в письме к Остину, тоже очень наивна.Серьезна и не наивна в человеке только мощь: могу – вот и все.#ДневникПришвина

Посол Пакистана Файсал Нияз Тирмизи в Москве с октября 2025г. «Доктора Живаго» прочитал в 1991 г, считает его великим романом, блестящей прозой. Мечтал побывать на могиле Пастернака. На днях мне довелось стать свидетелем этой встречи. Восстановила для господина посла события 30 мая — 2 июня 1960 г, как завороженно он слушал «Август»! Проходя мимо могилы Ольги Ивинской, спросила, известно ли высокому гостю это имя. Едва начала рассказ, он просиял:— Lara! Я так хотел узнать, кто она — Лара!Интересовался судьбой Ольги, её детьми…Думаю, у надгробия Пастернака господину послу хотелось остаться одному, как Тарантино. Он, казалось, был где-то далеко в своих мыслях, глаза светились… Но кадры похорон все переснял и спрашивал о тех, кто покоится рядом. Пакистан. Пастернак. И такой неизгладимый след. Невероятно.У выхода с кладбища, увидев посольскую машину, вспомнила папины рассказы, как они, местные переделкинские мальчишки, в 1960х восхищенно разглядывали у кладбища иномарки — впервые в жизни! — с дипломатическими номерами. Из трёх сосен осталась лишь одна. Высохшую распилили на днях.

Теперь мои города опустели — и причина только в том,что я, с холодностью Кая,освоила тот способ существования, которому ты научил меня:никого на свете к себе не подпускать.

Ничего не бойся эссе ... Ночью минувшей приснился дед. Я - маленький- в кровати лежу, болею, жар, чушь какая- то видится в полудрëме воспалëнной. Слышу, машина подъехала к дому цхинвальскому нашему, открываю глаза с трудом- тяжёлые веки- он сидит уже на табурете передо мной: в шинели, в папахе своей полковничьей, смотрит на меня. Ладонь свою широкую, прохладную, приложил к моему лбу. - Легче? Из вещмешка достаёт банку жестяную, вскрывает ножом ловко. Вкусно пахнет тушëнкой. Протягивает ложку:- Хæргæ!( Ешь!) Рубай!,- по-русски уже.- Отец на работе, а мать где? А, ну, да- она же в вечерней школе, забыл... Пьëм чай из кружек с сахаром, вприкуску. - А ордена где, медали твои? Я знаю, их у тебя много! - Позже будут, - улыбается.- Я на них ещё не навоевал... Закрой глаза, спи. И ничего не бойся. Резко сажусь в кровати- никого, ушёл! Бросаюсь к широкому подоконнику, распахиваю окно: перед домом- "полуторка" газует, вдыхаю жадно. В кузове бойцы. И дед из кабины высовывается. Помахал рукой, подмигнул: поехали! ...Я не видел его никогда живым, не пришлось. Вроде бы.Опубликовано в журналах "Урал", июль 2024 г., "Дальний Восток", ноябрь-декабрь 2024г. хххххххххххххххххх Мой дед, Абаев Сергей Федорович (1905-1970), военный врач, полковник медицинской службы, кавалер четырех орденов Красной звезды. Прошёл всю Великую Отечественную, командовал санитарным поездом. И фильм Петра Фоменко "На всю оставшуюся жизнь" я с детства без кома в горле смотреть не могу.

Продолжаю неспешно читать книгу про Марию Фёдоровну и мне такой темп очень нравится, потому что кажется, что так информация из биографии лучше откладывается в голове. Из последних описанных событий очень печально было читать про смерть Александра 3его, который болел, но никто не ожидал такой скоропостижной кончины. Ни Мария Фёдоровна, ни будущий император Николай 2ой, который сам писал, что не готов к этому бремени.Расстрогал момент, когда умирающий император за три дня до смерти передал камердинеру браслет для Марии Фёдоровны, так как через несколько дней была их годовщина свадьбы💔А дальше была свадьба Николая и Александры, которая здесь подробно описана, как и непростые отношения невестки со свекровью. А еще очень интересна переписка Николая 2 с матерью. По свидетельствам многих современников в начале его правления Мария Фёдоровна влияла на решения государя, давала ему советы, что, конечно, нравилось далеко не всем. Хотя император не так долго к ней прислушивался, затем более важное место в его жизни заняла Александа Фёдоровна.А Мария Фёдоровна в переписке замечала, что ее сын слишком добрый и мягкий, чтобы быть императором.Вот такие заметки по ходу чтения, думаю вернусь еще с впечатлениями, когда дочитаю. Но уже сейчас для меня книга- кладезь ценной информации не только о Марии Фёдоровне, но и обо всей ее семье и об эпохе.#читаюсейчас

Лучшие часы в сутках, когда уходит жара и можно полежать с книжечкой у открытого окна, я провожу с «Эммой» Джейн Остен и всегда держу в голове эту картинку 💍 Впервые добралась до нее — какой же смешной и ясный текст, просто чудо.

Алекс откинулся на стуле. Пазл начинал складываться. Имплант внезапно завибрировал — несмотря на глушилку. Локальное предупреждение: «Обнаружена попытка несанкционированного доступа уровня 4. Источник: неизвестный дрон в радиусе 300 метров. Рекомендуется немедленная смена локации.»Четыре часа, сказал Тень. Прошло меньше двух.Алекс выдернул чип, сунул его в герметичный футляр и встал. Нужно было уходить. Но не просто так — с доказательствами.Он открыл личный канал — зашифрованный, одноразовый — и отправил короткое сообщение Кайлу из RivalTech:«Бонус принят. Но условия изменились. Мне нужны ваши внутренние данные по Equilibrium Holdings. Всё, что есть. Через 30 минут жду курьера в точке А-7 (старый склад на углу 14-й и Безымянной). Без дронов. Без слежки. Оплата после доставки.»Потом — Эларе:«Передайте мне копию всех ваших контрактов на энергию за последние 6 месяцев. Особенно те, где упоминается Equilibrium или любые долгосрочные опционы. Срочно. Ваш рейтинг зависит от этого.»Ответы пришли почти одновременно:Кайл: «Будет сделано. Курьер уже в пути. Но если это ловушка — ты пожалеешь.»Элара: «Данные отправлены. Но Алекс… будь осторожен. У меня уже дважды пытались взломать офис сегодня. Дроны кружат.»Алекс выключил свет в номере, оставив только аварийный красный. Подошёл к окну — маленькому, забранному решёткой. Снаружи, в переулке, действительно висел дрон. Не патрульный. Не корпоративный. Чёрный, матовый, без опознавательных знаков. Просто висел и смотрел.Алекс достал из рюкзака компактный EMP-импульсатор — штуку, которую в Либертасе официально запрещали, но все носили «на всякий случай». Один импульс — и дрон упадёт, как муха. Но тогда его собственный рейтинг рухнет: использование EMP не на своей собственности считалось агрессией.Он колебался ровно три секунды.Потом нажал.Дрон мигнул и рухнул на асфальт с глухим стуком.Алекс выскользнул через чёрный ход, нырнул в толпу нижнего уровня и растворился в ночи. Он ускорил шаг, чувствуя, как сердце бьётся в такт дождю.Либертас-Сити никогда не спал.А сегодня он особенно не хотел засыпать.

Мученик Гластонбери8 мая в западных сборниках чудес появляется святой Индрахт — ирландский паломник.Однажды Индрахт воткнул в землю свой посох. На глазах у всех тот сразу пустил корни, покрылся листвой, а со временем вырос в огромный тенистый дуб. Рядом он устроил небольшой пруд. Каждый день из него брали одно и то же количество рыб, но их не становилось меньше. Число оставалось неизменным, пока один из спутников Индрахта не украл одну рыбину. После этого порядок нарушился: с каждого дня рыб становилось на одну меньше, пока в пруду не осталось ни одной. Индрахт понял это как знак, что дальнейшее пребывание в этом месте не угодно Господу. По общему согласию братьев он простился с сестрой и вместе со спутниками отправился в Рим.Паломничество прошло замечательно. Но на обратном пути из Рима, под Гластонбери (да, там, где сейчас фестиваль), Индрахта убили грабители.После его смерти, один богатый человек пришёл к гробнице Индрахта в виде пирамиды вместе с женой и маленьким сыном. Они молились, чтобы Господь по заступничеству святого простил их грехи, и положили на алтарь обещанные дары. Из пирамиды вышел высокий седой старец с книгой в руке. Он подозвал мальчика и спросил: «Не хочешь ли ты, мальчик, с моей помощью поучиться по этой книжечке?».Мальчик ответил, что хочет. Старец дал ему книгу, и ребёнок сразу начал читать, будто давно был этому обучен. Через короткое время старец забрал книгу и вернулся туда, откуда вышел. Мальчик побежал к матери и разбудил её словами: «Мама, я уже умею петь псалмы, которых раньше не учил». Мать спросила, кто его научил. Он рассказал, что из места, где покоится святой Индрахт, вышел прекрасный седой муж с сияющим лицом, подстриженный как клирик, и дал ему книгу.

Дэвид Боуи рассуждает о книгах в Daily Beast в 2002 году:Я настоящий самоучка. Читаю запоем. Все книги, которые я когда-либо покупал, я читал. Я не могу их выбросить. Физически невозможно выпустить их из рук! Некоторые из них хранятся на складах. У меня есть библиотека, где я храню те книги, которые мне действительно очень нравятся. Иногда по вечерам я оглядываюсь на свою библиотеку и делаю с собой ужасные вещи — я пересчитываю книги и думаю, сколько мне осталось жить, и думаю: «Черт, я не успею прочитать и двух третей этих книг». Меня охватывает печаль».@muslegends

Только вот узнала, что Роман Либеров недавно рассказал о выпуске киноколлекции современной поэзии на русском языке. Авторы проекта приглашали поэтов прочесть и прокомментировать свои стихи. Можно увидеть Льва Рубинштейна, Полину Барскову, Александра Тимофеевского, Ольгу Седакову и и многих других. 64 автора! А проектах Либерова «Сохрани мою речь навсегда» и «После России», кажется, все знают)