стиль ленивой фотографии

СЛФ-К01716й мы пропустим, там вообще плохоНа фоне прошлых более предметных работ, эта мне кажется чем-то немного другим. Но оно и не плохо. Делать одно и тоже в целом-то скучновато, да и себя как будто бы надо чем-то удивлять. Здесь вот появились маленькие точки-каракули. И цвет фона стал менее черным. Композиционно мне, кстати, напоминает какого-то робота из Machinarium или Nier: Automata. Такая получилась работа. #кусочки

Фотографии с выставки: часть перваяиз трёхНу что, выставка прошла и, как всегда, осталась лёгкая опустошенность. Было приятно видеть всех, кто пришел. Радостно, что получилось поговорить про получившиеся кадры, а еще я задвинул большую речь про параллели между метафизической фотографией и «решающим моментом» Брессона. Надо бы её запомнить для будущих лекций. Снимать проектно для выставки было непросто. Я за неделю то делаю при регулярных прогулках кадра четыре хороших, а тут за три вылазки надо было сделать пятнадцать минимум. Но выставка тем и хороша, что менее сильные кадры подмазываются к тем, что выразительнее и работают на общую атмосферу. Здесь первые пять.#подборка

Сплошная постанова!зато красивоСегодня смотрим на работы фотографа Frederik Vercruysse. Не стрит совершенно, но и рамками мы не сковываемся. Много постановочных сцен, много натюрмортов, много рекламных фотографий, но все такое слегка абсурдное и сюрреалистичное — глаз то все же радуется. А глаз то радуется последнее время не часто, как-то пресытился я каждую неделю что-то искать, сижу обмысливаю то, что успел увидеть и чему я у всех этих людей научился. Рубрика то не зря называется #учимсяулучших

Миссия выполнена: муаровая бумага ручной работы для уникального многотомникаПомните, мы рассказывали, что мы искали технологию, чтобы создать своими руками специальную бумагу для одного проекта?Хотим показать вам результат наших усилий. Перед вами — муаровая бумага, которую мы изготовили самостоятельно специально для этого многотомного издания. Её глубина, переливы и благородная текстура создают совершенно особое ощущение.Каждый том этого собрания теперь имеет форзацы из этой уникальной бумаги. Она идеально вписалась в общую концепцию, добавив изданиям ту самую изюминку, которой мы добивались.Признаемся честно: мы невероятно довольны тем, что получилось. Это был вызов, эксперимент и большая работа, но результат того стоил. Когда задумка воплощается в жизнь именно так, как вы её представляли, — это лучшая награда для нашей мастерской.Реставрация как искусство — мастерская «Ваш Реставратор»🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾Онлайн-обучениеНаписать в телеграм

вот для сравнения, первая попытка в лепку человека и последняя🤭 Разница между модельками 3 месяца, но важно учитывать, что до этого я лепила еще экорше и сильно углубилась в теорию

«В одно окно смотрели двое»Я увидела школьную дспшную парту, а мой молодой человек пустыню. А вы, что видите? 🥸

🙂 Примечательно, что коллекция Фрика содержит целых три работы Вермеера, и именно с этого мастера началась его «карьера» собирателя искусства! «Прерванный урок музыки» Вермеера — одно из первых полотен почти забытого на тот момент художника, приобретенное Генри Фриком

Тот случай, когда не нужно было фыркать на серийную съёмку и дальнейший строгий отбор)

Как красота защищает мозгУстала ужасно, откисаю, пока рендерится видео, в нейробиологии любимой. Пошла копать насущное для себя: как красота — вещь субъективная — влияет на мозг. Я себя долгое время считала себя слишком капризной, раз мне для счастливой жизни и эффективной работы нужно, чтобы мне было красиво. Лучшие мои решения принимались и проекты делались на ступеньках Пушкинского музея с ноутбуком на коленях. А должна была в любых обстоятельствах в любом состоянии *рвет тельняшку на груди*Не могу сказать, что мозг у меня особенный. Так что я подумала, если мы исходим из того, что мозг мало что делает «просто так», а человечество исторически склонно высоко ценить красоту: читай, дорого за неё платить ресурсами, — наверняка красота функциональна. Что мы об этой функциональности знаем (и что мне удалось найти)Красота — это почти что биологическая потребность. И природный механизм нейропротекции. 1. Визуальная гармония снижает физиологический стресс. Есть данные, что посещение музея (не современное искусство) помогало снизить систолическое давление. Плюс контакт с эстетически насыщенной средой (природой, например) может вызывать снижение кортизола (гормона стресса). В РКИ музейные арт-активности у пожилых снизили среднесуточную ЧСС, что согласуется с переходом к более «парасимпатическому» профилю.Ещё исследования Роджера Ульриха (теория восстановления) показали, что созерцание упорядоченных, «гармоничных» природных фракталов снижает уровень кортизола и артериальное давление. Считается, что когда глаз считывает визуальный порядок, мозг получает сигнал: «Среда безопасна». Это переключает организм из режима выживания в режим восстановления.(Но это не точно)2. Красота снижает тревожность и хронический стресс. Нейробиолог Семир Зеки (основатель нейроэстетики) обнаружил, что при взгляде на нечто прекрасное активируется медиальная орбитофронтальная кора. Это не только дарит удовольствие, но и тормозит избыточную активность миндалевидного тела (амигдалы).Избыточная активность миндалевидного тела даёт нам пресловутую тревожность, например.Ещё красота может вводить нас в состояние/ощущение «спокойного контроля», что пригодится в периоды стресса и для жизни в целом. 3. Красота поддерживает когнитивный тонус и мотивацию. Ирвинг Бидерман людей называет «infovores» — существами, питающимися информацией. Наш мозг буквально выдаёт нам награду за распознавание новых, но понятных паттернов.Новизна и любопытство активируют дофаминовую систему.И в богатой эстетическими стимулами среде вырабатываются эндогенные опиоиды. Всё это повышает настроение плюс поддерживает когнитивный тонус. Нам легче думается (и живётся), запоминается и вспоминается. Дополнительно есть теория, что это помогает профилактике нейродегенеративных заболеваний типа деменции. Но там факторов много, так что не музеями едиными... 4. Красота, вероятно, помогает нам сохранять ум, память и их гибкость. Окружение себя искусством и красотой создает так называемую «обогащенную среду». Исследования показывают, что в такой среде повышается уровень белка BDNF (нейротрофический фактор мозга).BNDF: • помогает нейронам выживать,• cтимулирует рост новых синапсов (связей),• улучшает память и обучаемость.Получается, что красота — природный механизм для хорошего самочувствия и нейропротекции. Как сказал бы ИИ: «Регулярный "детокс" в виде посещения галерей, прогулок в красивых парках или простого созерцания качественного дизайна — это инвестиция в здоровье вашего мозга и долголетие нервной системы».Пусть вам будет красиво. Ушла обратно на свои демотивирующие объёмом задач галеры

Макс много переводил французских поэтов - символистов. Чаще всего переводил «темных» авторов, их творчество почти не поддавалось переносу на другие языки, но Волошин блестяще справлялся. Это был огромный вклад в культуру. В том числе за эти переводы Макс удостоился памятника в Париже. Это был первый памятник русскому поэту. Над скульптурой работал ученик Родена, он изобразил Макса, похожего на Зевса, что польстило нашему герою. Сначала памятник был установлен недалеко от Эйфелевой башни, но потом перенесен в новое место. Макс ненавидел Эйфелеву башню, считал, что она испортила исторический вид любимого города. Однажды ему удалось даже высказать это создателю башни, на что тот ответил, что ему приходится еще хуже, ведь каждый день он вынужден созерцать лицо Макса у себя во дворе. Оказалось, что бюст Макса был установлен напротив сада Эйфеля.

Случайно наткнулся на ток-шоу «Окна» (кто осознался до нулевых, тот помнит), на запись эфира «Гитлер из говна» — посмеялся, поностальгировал и решил узнать, кто там был сценаристом. Им оказался Михаил Угаров — одна из ключевых фигур Театра.doc, драматург, который деконструировал то, как «маленький человек» хотел себя видеть, и пересобрал его из того, о чём он навязчиво думает, мечтает, фантазирует, обсессивно и болезненно. И в мире этого маленького человека лакановский «объект а» — недостижимый объект желания, оказался не возвышенной мечтой — например, пожертвовать себя во имя чего-то большего, а странной и постыдной, больной фантазией — например, вылепить Гитлера из говна. Угаров дал своим персонажам заговорить через стыд о своих маленьких жизнях и уродливых мечтах, то ли зафиксировал, то ли сам выдумал и навязал речь, мышление, модус операнди нашего современника — как историю обыкновенного безумия, вязкий, сбивчивый бред, частицы которого сфокусированы в подобие сознания только за счёт гравитации одной уродливой Одержимости, центра его маленького, жуткого мироздания. В девяностые и нулевые вообще модно было использовать телевизор как платформу для культурных диверсий: Волчек через свою адептку проводил телемитский ритуал, Епифанцев и Шишкин прожаривали мозги обывателей «Дрёмой». Угаров своими «Окнами» тоже тоже диверсию — провозгласил конец эпохи героизма. Потомок перестроечного человека так и не смог «помечтать о чём-то большем», он завяз мечтами в «пальто», отдельно взятом извращении, карликовой сверхидее.Скорее всего, это вообще было первое массовое культурное явление в России, где было честно показано, что люди — это абсолютно ёбнутые существа. А так называемый маленький человек, если отбросить христианскую жалость, построенную на ней традицию большой русской литературы и поскоблить фасад, — ёбнут фундаментельно, наглухо и бесповоротно, что можно осознать, лишь раз вглядевшись в ночные окна и то, что происходит за ними. А за ними, в свободное от работы время свободный человек лепит Гитлера из говна, ведомый какой-то шизофренической музой, одной ему известной одержимостью.Сам обыватель, в сущности своей, и есть домашний диктатор, но к счастью слишком трусливый и безвольный, иначе бы уже давно подчинил всех домочадцев и земляков своим тихим перверсиям, заставил всех лепить гитлеров из говна. Слушать букера, джубили, пирокинезиса, всех остальных (имя им — Легион), и с упорством Братишки доказывать незнакомцам в интернете их талант и значение для культуры. Впервые сев за этот гончарный круг, человек сам себя проклял, бессрочно себя репрессировал, обрёк себя на этот мрачный сизифов труд. Мне давно перестала быть близка драматургия Угарова и схожие вещи в искусстве, как, например, метод Разбежкиной, вербатим в целом. В какой-то момент все те же судебные заседания, из декламаций которых вырос вербатим как метод, стали настолько красноречивые, что отпала потребность в их художественном обрамлении. Глоссолалия маргиналов переполнила эфир, и сами они вдруг стали агрессорами — как получившие свою порцию сочувствия и превратившиеся в садистов бомжи в гениальной «Виридиане» Луиса Бунюэля. Допустим, я даже принял, что все эти странные, маленькие и ебанутые герои — тоже люди, что обыватель — всегда перверт, и поэтому обывателя как такового не существует, но дальше встаёт вопрос: что с этим знанием делать? Принимать всех, как Христос? Строить заповедник для каждого сошедшего с ума? Сойти с ума самому? Сегодняшняя культура и политика до сих пор живёт попыткой преодолеть этот ведущий к депрессии и диссоциации нарратив, в котором человек потерял смысл одновременно с тем, как становлению вождём предпочёл поклонение карикатуре. Поэтому любой героический нарратив неизбежно вызывает вопрос: а что всё-таки лучше, для общества и субъекта — быть громким носителем опасных идей или тихим — безопасных психозов? Быть ведомым чем-то большим и страшным или ваять своё, преодолевая стыд и сопротивление материала?Эти вопросы останутся, пока один из памятников не оживёт.

Декабрьский контент необязательно должен быть наполнен елками, гирляндами и праздничными клише. Напротив, современные тренды в фотографии показывают, что визуальная культура движется в сторону естественности, аутентичности и живых сцен.Точечные источники света, нейтральные оттенки, текстуры и «воздух», моменты «между делом». Не хотите гирлянды и елки — показывайте себя, своих людей, свои уютные непридуманные моменты 💫#закулисьеблогера

🎄🎄🎄В.К. Штемберг. Портрет великой княгини Ольги Александровны. 1908. Из собрания ГИМа. Холст, масло.В годы Первой мировой войны Ольга Александровна на свои средства оборудовала госпиталь, в который пошла работать сестрой милосердия.Однажды, обходя окопы, она оказалась под артиллерийским обстрелом, но мужественно продолжала выполнять своё дело. За проявленную храбрость великая княгиня была награждена Георгиевской медалью, которую ей вручал Карл Густав Маннергейм.