Текст по нынешним временам архетипичный, слезный. Историки и социологи будущего отметят эту веху, когда «отдельные недостатки отдельных командиров на отдельных участках СВО» перешли в «массовое предательство». Всевозможные военкоры осмотрительно режут сегодня правду-матку на таком голубом глазу, будто это не они прежде предсказывали убедительную победу России, ежемесячно предсказывая крах ВСУ. Когда это, кстати, началось? Первые критические замечания в достаточно массовом количестве появились, если мне не изменяет память, после начала Харьковского контрнаступления, но тогда их высказывали всякие истерички вроде Холмогорова, суровые же военные эксперты объясняли стратегическую рокировку. Частичную мобилизацию трагедией тоже никто не называл, гибель российской пехоты в упор не замечали еще в 2024 году, а если и писали, то только о знакомых персоналиях, вроде тех, кого прикончил славный полковник Пузик.И вдруг, примерно с сентября прошлого года, — как прорвало. Неуспех ли летнего наступления, неудача ли трамповской дипломатии, а только открылось тогда россиянам, что в армии-то — не ладно. Оказывается, все эти бесконечные обращения («Товарищ Верховный, меня насилуют палкой и посылают в штурмы, разберитесь» и «Уважаемый Ладим Ладимыч, моего мужа забили палкой сослуживцы, помогите получить выплату») были не просто так и о чем-то говорили.Обнаружилось, что потери действительно огромны, в армии полно садистов и ворья, а СВО, если и движется, то явно не по плану. Жалостливый плач достиг пика этой весной, совпав с применением ВСУ новых дронов и блокировками Телеграма. Последнее, судя по всему, стало для военкоров последней соломинкой: власть буквально залезла к ним в карман, не предложив взамен даже политруковской пайки. Очень за себя обидно — и за мальчиков на передовой тоже!Обсуждать наполнение этой критики можно только смеха ради, благо она целиком укладывается в сюжет анекдота про адъютанта и генеральские штаны. Всерьез верить в разветвленное, намеренное вредительство, охватившее всю Россию, могут только совсем уже законченные борцы с плохими боярами, да за хорошего царя. Чего в этой военкоровской игре больше, личной трусости или нежелания посмотреться в зеркало, — вопрос тоже второстепенный. С морально-этической точки зрения абсолютно все, без исключения, российские пропагандисты — законченные подонки, достойные только виселицы.Интереснее обсудить другое — почему российские власти действительно взялись за все эти запретительные меры именно сейчас? Ответ, по-моему, достаточно очевиден: потому что стало хуже, а будет еще гаже. Если посмотреть в прошлое, то все устрожения начинались сразу после крупных неудач или в преддверии, когда они уже были неизбежны (вроде оставления Херсона).В этом отношении удивительно скорее удивление военкоров: да с чего бы Кремлю пускаться на какие-то послабления? Трамп очевидным образом не сумел «утихомирить» Зеленского, хотя американцы, надо отдать им должное, в прошлом году сделали почти все для того, чтобы Украина рухнула. СВО уже продолжается дольше «священной» ВОВы, что даже у самых тупых россиян — то есть большинства — вызывает некоторые вопросы, а бум военного производства сменяется все более отчетливыми признаками надвигающегося экономического кризиса.Как в такой ситуации реагируют пожилые автократы, даже в лучшие свои годы исполненные подозрительности и недоверия ко всему «неконтролируемому»? Поощряют частный почин, горизонтальные связи и творчество масс. Еще и помогают патриотам собраться вместе, на манер бывших «вагнеров». Разрешают свободную патриотическую дискуссию, ma parole!Ага, держи карман шире. Они окукливаются — и правильно делают, потому что ведь рано или поздно, но до всех дойдет, что Владимир Владимирович скушал, переварил и высрал на россиян четверть их двадцать первого века. А может, и треть — как пойдет. Тут, знаете ли, счастливого конца не будет при любых условиях, разве что по лбу. Поэтому власть не собирается побеждать в полемике, но отвергает ее в принципе как таковую.Реакция вполне естественная, а что же до военкоров, то им место в сортире.
Источник:
Мы в 
#импортозависимость
