Архитектура Византийского мира

Наконец, в завершении сегодняшнего дня, взглянем всего на одно фото из возрождаемого Троицкого собора Мостара в Боснии и Герцеговине. Храм относится к числу первых сербских соборов, воздвигнутых после османского завоевания на землях, все еще контролируемых турками. Его, как и ряд подобных храмов, построил Андрей Дамьянов - известнейший архитектор родом из современной Македонии, оказавший огромное влияние на южнославянское зодчество в целом и сербское в частности. Мостарский собор, как и другие проекты Дамьянова, объединял ставшие уже привычными для сербов барочные формы Австро-Венгрии, наследие средневекового зодчества, а также общехристианской архитектуры Османской империи. Построенный в XIX веке, храм пережил все его перипетии, обе мировые войны и коммунизм - но в ходе развала Югославии был почти уничтожен.Ныне собор возрождается из руин, и дополняется новыми деталями - в частности, неовизантийскими, о чем свидетельствуют капители недавно отстроенных столпов.

Благодаря ослаблению преследований, последние несколько десятилетий копты в Египте переживают строительный бум - настолько масштабный, что возможно именно у них получится создать полноценное церковное зодчество на базе современной архитектуры со всеми ее минусами. Впрочем, не будем пока развивать эту тему - большинство нынешних храмов, хоть и используют современную архитектуру, обычно представляют собой переосмысление египетских и неовизантийских элементов с некоторыми западными включениями. В то же время, параллельно в среди христиан Египта ширится увлечение довольно упрощенной, но явно западной иконографией и архитектурой.И если в большинстве случаев увлечение это вкупе с уровнем исполнения порождает эксперименты скорее неудачные, церкви, подобные приставленному на фото храму Святых Петра и Павла в Кене, заставляют задуматься - китч ли это, или столь же громкие заявления новой традиции, как и более типичные неоегипетские постройки?

Я уже писал о реконструкции замка Ужице в Сербии, который, хотя и сохранился относительно хорошо по местным меркам, все же фактически лежал в руинах.К счастью, работы продолжаются - недавно была восстановлена почти полностью разрушенная Водяная башня замка. Возрождение древней цитадели не может не радовать, и дает надежду на продолжение подобных начинаний - ведь в средневековой Сербии существовало несколько сотен замков, а до наших дней дошла лишь горстка.

Из сообщества СЯУ ("Сегодня Я Узнал"): "Сегодня я узнал, что жук-скакун (он же жук-тигр на английском) бегает настолько быстро, что его мозг не успевает на бегу строить картинку и жук натурально слепнет. Поэтому он 1) иногда останавливается чтобы прозреть и оглядеться 2) на бегу выставляет перед собой усы, чтоб не врезаться во что-нибудь" (с, Алексей Беляев).

Четыре дня в Венеции на профессиональном превью — это дрейф на грани между интеллектуальным восторгом и полным физическим истощением, где всё начинается с классического «посвящения»: чайка вырывает чикетто прямо из рук за секунду до первого укуса, а ты окончательно осознаешь, что приехал в красивой, но совершенно непригодной для этого города обуви. Да, обувь не менее важна, чем кураторские концепции, потому что в конечном итоге главное здесь — люди, социальное измерение, разные запланированные и случайные встречи. Кажется искусство в этой системе координат порой выступает лишь фоном и поводом, чтобы создавать общность или сеять раздор, отделять «своих» от «чужих» на закрытых вечеринках, где разговоры о кризисе системы и бойкотах легко уживаются с VIP-сервисом и просчитанной до ноты роскошью. Этот венецианский хаос глубоко диалектичен: здесь одновременно обсуждают смерть формата и открывают больше ивентов, чем когда-либо, и в этом едином и одновременном присутствии всего разом не всегда получается нащупать ни смысл, ни мораль разворачивающейся истории. Для одних ответом становится красота — тон задает выставка с названием «The Only True Protest Is Beauty» («Единственный подлинный протест — это красота», цитата американского активиста Фила Окса, сказанная в 1967 году по поводу совсем другой войны), организованной Дрисом Ван Нотеном в Palazzo Pisani Moretta. Там банальный тысячелетний вопрос снова обретает остроту: может ли красота быть аморальной, может ли быть бессмысленной? Мы безошибочно узнаем её, когда видим, она восхищает, но в этом и кроется её главная проблема — красота по своей природе элитарна, она недоступна и недостижима «для всех». Так что для других ответом становится этическая позиция. Павильоны честно пытались предложить свои смыслы (кроме США, где царит стерильная бессмыслица), но никто не прыгнул выше головы, если не считать феноменальную Флорентину Хольцингер, ставшую главным впечатлением для большей части посетителей превью. При этом, большие и сплоченные акции протеста в итоге неизбежно превратилась в часть общего спектакля, транслируемого вовне через фильтры алгоритмических лент и информационных пузырей. Каждый видел свое, как внутри Венеции, так и снаружи, а в реальности же всё существовало одновременно: и политический жест, и барокко XXI века, и попытки искусства разобраться во всём на свете сразу. И в этой ситуации, когда за несколько дней тебе предъявляют практически всё, что мир искусства может предложить остальному человечеству, понимаешь и пределы его возможностей, и преувеличенность слухов о смерти биеннального формата. Запаса прочности здесь хватит еще надолго, а красота и мораль, поиграв мускулами, вновь расходятся по своим углам, так и не вступив в финальную смертельную схватку. И смысл в том, что за этим захватывающим процессом по-прежнему интересно наблюдать — и это шоу, не желающее, да и не способное давать однозначных ответов, обязательно будет продолжаться.

Самый игнорируемый этап в изучении языка Не буду томить и сразу скажу, что это наслаждение от того, как вы говорите на иностранном языке. Некий промежуточный итог, который подпитывает мотивацию. Многие из нас, начиная учить язык, хорошо знают, для чего его учат (вуз, командировка, хобби и т д). И в основном это ‘хочу говорить на нем’. Но вот что удивительно: выбрана программа, человек начал учить язык, вроде бы идет по намеченному плану, и… не тренирует разговорный навык. Уроки проходят молча, а языковые занятия такими быть не должны. Даже на начальном уровне - можно, как минимум, тренировать фонетику и делать shadowing (повторять за носителями в видюшках, например). Но говорить нужно не только по этой очевидной причине. Когда мы тренируем речь на иностранном, вырабатывается дофамин и мы на несколько минут наслаждаемся нашими маленькими победами. И это подпитывает нас идти дальше. Одним словом, это ключевой момент в любом обучении - наслаждаться процессом и регистрировать любые достижения.

Млечный путь и извержение вулкана (слева) на снимке от астрофотографа Хавьера Мартинеса!

Krank — не только “больной” 🫢В разговорном немецком слово krank часто означает не только «болен». В повседневной речи оно может использоваться гораздо шире — и даже с положительным оттенком.Например:• Das ist krank! — Это безумно круто / жесть!• Bist du krank? — Ты что, с ума сошёл?• Die Party war krank gut. — Вечеринка была просто нереально классная.То есть krank в разговорном немецком может означать:• «ненормальный»,• «шокирующий»,• «очень сильный / крутой» — в зависимости от контекста.Важно: в таком сленговом употреблении слово звучит очень разговорно и не всегда уместно в официальной речи.То бишь, если немец говорит „Das ist krank!“, он не обязательно имеет в виду болезнь. Часто это просто эмоциональная оценка: «Это жёстко!» или «Это реально круто!»А вы знали о таком употреблении слова krank?

Международная группа учёных установила, что частицы цветного микропластика усиливают глобальное потепление. #статья

Любители комиксов на месте?Думаете, комиксы — это либо что-то западное, либо японское? Как бы не так. В Африке они тоже есть.Может быть, они не так популярны, но есть даже местные компании, популяризирующие творчество африканских художников. Одна из таких — «Comic Republic». Это нигерийская компания, которая с 2013 года создаёт собственную вселенную африканских супергероев и является на сегодняшний день крупнейшим независимым издателем комиксов во всей Африке.Интересно, что основатель и владелец компании, Джиде Мартин, пришёл к идее её создания благодаря собственному детскому опыту и в какой-то степени восприятию себя: в детстве он любил комиксы, но не видел в них героев, похожих на него, и не находил сюжеты, отсылающие к истории Африки. Сегодня вселенная «Comic Republic» огромна и насчитывает уже около 200 персонажей. У всех них разные способности, а истории некоторых даже основаны на западноафриканском фольклоре.Почитали бы такие комиксы? Они, кстати, бесплатны для скачивания и выпускаются в цифровом формате. «Пушкин в Африке» (в Максе и ВК мы тоже есть) — для всех, кто хотел познакомиться со сложным миром Чёрного континента, но не знал, с чего начать.

Все считают, что я рисую «Погрешность» ради романтизации самолетов и авиации.А я рисую «Погрешность» ради эстетизации общеславянского генетического опыта выхода на балкон в майке летом на рассвете.

Сейчас изучаю предстоящую ярмарку современного искусства в Тбилиси TAF и мне понравилась эта картина Натии Сапанадзе стоимостью 900 евро. Ранее не замечала, что в ряде ее свежих работ появился пастозный аутлайн, который меня завораживает. Представлять ее будет галерея Bruno Massa и я ничего о ней не знала ранее, но, судя по публикациям они в основном активно участвуют в азиатских арт-ярмарках и имеют офисы в Париже и Тбилиси (в D блоке Stamba).

Сергей Невский о Российском павильоне на Венецианской биеннале и в частности об участии в перформативной части Лёши Сысоева с премьерой кантаты «Красно солнышко». Чуткий, точный, справедливый и мощный текст. Не пугайтесь заголовка — обязательно почитайте!Публикую ссылку с инвайтом, который обходит пейволл.UPD: Пишут, что и он сломался, поэтому статью репостнул сюда.