Великий Канун

Я не ищу тут размышлений о мужском и женском взгляде - положим, это для главного энциклопедического музея страны уже слишком! Но как можно написать в разделе про двадцатый век про Лакана, Деррида и Хайдеггера, и забыть при этом всех художниц, получивших, наконец, возможность, рисовать? Впрочем, и без старины Лакана с двадцатым веком на выставке все совсем плохо. Особенно непрезентабельно выглядят строчки про советское искусство, которое с легкой руки кураторов лишилось талантливых портретистов: якобы, с 1917 года все портреты советского времени превратились в сплошной соцреализм (и Герта Неменова нервно курит в сторонке) Такие вопросы, возражения, недоумения вызывал у меня каждый второй раздел на выставке. Захотелось даже придраться к египетскому искусству, в котором я смыслю немного, но для души очень люблю разглядывать амарнский период, о котором в сухом тексте не было вообще ничего не написано, хотя, казалось бы, вот где особенно выделяются человеческие изображения. Неудивительно, что самыми толковыми мне показались залы с совсем глубокой древностью, о которой я ничего не знаю. Впрочем, главным куратором выставки  как раз была Анна Трофимова, заведующая отделом античного мира. Можно предположить, что ей было просто неинтересно делать залы, посвященные более близким временам - оттого примерно со Средневековья выставка погружается в хаос. Хаос этот не мешает радоваться отдельным портретам, но вызывает подозрение, что по-хорошему эту выставку надо оборвать на античном мире, который кураторке знаком, а не растягивать на всю ленту времени. Желание объять необъятное и создать эффектную блокбастерность сыграло с Эрмитажем злую шутку и все превратилось в бессмыслицу.Под конец не могу не отметить, как же меня раздражает привычка музейщиков заполнять пустые пространства стен волчьими цитатами. Эрмитаж не избежал этой болезни: вся выставка портрета обклеена мыслями великих о том, что глаза это зеркало души, и так далее, и тому подобное. Иногда цитаты висят совсем невпопад. А вот слова Роже же Пиля пришлись очень кстати, лишний раз подчеркнув сексистский тон выставки. И тем более уместно смотрел на зрителей Николай Кузанский: "Как дивно лицо твое, Господи! Юноша захочет его вообразить - представит юношеским, муж - мужским, старец старческим!"Только женским лицо Господа, увы, никто не представит, потому что женщин-творцов, как оказалось, в стенах Эрмитажа не существует. Хотя я бы с удовольствием посмотрела на выставку портретов, созданных художницами. И озаглавила бы ее такими же пафосными общими словами: "Искусство портрета. Личность и эпоха". Как быстро зрители заметили бы подвох?

Нетемные века: новеллы о Средневековье и академизмах. До 3 мая. ГЭС-2, МоскваМнение Антона Майбороды:Выставка в ГЭС-2 не понравилась никому. В отечественном мире искусства, где такие мягкие по натуре люди, как мы с Кристиной, считаются злыми и зубастыми критиками — это огромная редкость. Кажется, никто не нашел для Нетемных веков добрых слов — значит это наш долг. Долг сказать хоть что-то хорошее про неглупую и во многом получившуюся выставку.Кураторский коллектив (Дмитрий Белкин, Анна Ильченко и Андрей Паршиков) придумал взяться за одну из любимых бинарных оппозиций исторического искусствознания: классика—готика, и наложить на нее постсоветскую историю российского искусства. Первый акт — 90-ые и начало нулевых, мастера постмодернизма осваивающие классическое наследие, второй акт — 10-ые, переходящие в темные двадцатые с их ужасом и романтизмом.С классикой все просто. Сразу же возникает ясная ассоциация с Новой Академией Изящных Искусств, дополняемая ещё большими пошляками из другой столицы — Виноградовым и Дубоссарским. Показать творческую слабость, бессмысленность ухмылки, рождающей псевдо-античные формы (ну, вы понимаете: Брекер и Мэпплторп, ведь глубокоооо) — важная задача, выполненная выставкой. В ГЭС становится ясным, что Новиков, Гурьянов и Тобрелутс были то ли новыми Иванами Акимовыми, чей князь Святослав в античном сеттинге тоже украшает выставку, то ли Павлами Сведомскими, наслаждающимися старыми штампами про рейв Рим времени упадка. А скорее и Акимовыми и Сведомскими одновременно. Сквозь их жизнь–тусовку из Петербурга проступал новый цезаризм, римская этика и эстетика в стиле постмодернизм. За античным бюстом Тимура Новикова следовал памятник Октавиана Августа с петербургского ТЦ Европа. Пожалуй, самое поражающее в таком твердом решении античной темы искусства 90-х — подпись Екатерины Андреевой, научного консультанта выставки. Андреева, подруга и пропагандистка Новых Художников и Новой Академии — всегда казалась самым умным, проницательным и искренне любящим искусство человеком этой среды. Интересно узнать, как она сегодня рефлексирует собственную деятельность в 90-ые. Но сама подпись под достаточно жестким кураторским текстом и экспликациям к работам (большое благо выставки — кураторы не поленились потратить себя на пару абзацев про каждую работу) — уже говорит о многом.Удачная идея — связать две части выставки «Древним ужасом» Бакста. Картиной греческой, но не классической, мирискуснической, но лишенной бенуа’шной любви к империи. Искусство второй части выставки пережило этот древний ужас, не отказавшись от художественной выразительности. Ощущение несоизмеримо большего художественного богатства не отпускает и в сравнении икон с Поликлетом, и в сравнении Юлии Мортиис с Беллой Матвеевой. Потому и писать о нем труднее. К любой работе Тимура Новикова можно придумать словесный эквивалент — объяснение одной фразой так, что не убавить, не прибавить. С Марией Софроновой и Антоном Кузнецовым, Провмызой, Алексеем Громовым, Таней Пеникер и Юлией Мортиис так не поступишь. Но ради всех них стоит идти на выставку!Софронова и Кузнецов берутся за модную благодаря Бугонии Йоргоса Лантимоса тему связи пчел с изменением климата и постгуманизмом, решая её деликатнее и сделаннее, чем у греческого странного. Обязательно обратите внимание на их скульптуры и реликварий Софроновой! Алексей Громов выстраивает металлический замок без окон и дверей с узнаваемой современной материальностью, неоновым светом и соответствующим звуком. Провмыза в очередной раз доказывает, что человечеству не страшна смерть Беллы Тарра. Юлия Мортиис представляет запредельного уровня живопись, где игры субкультуры ролевиков превращаются в мрачный ворожащий мистериальный процесс.

"XX лет работы. Часть 1. Живопись" Галеев галерея. До 18 января. Мнение Кристины Ким:Чем дольше я думаю про эту выставку в частности и про проекты Галеев-Галереи в целом, тем больше убеждаюсь, как мало (или все таки много?) мне как зрителю нужно для счастья: для счастья нужны хорошие картины и, желательно, сопроводительный текст, особенно если произведения и их авторы не совсем каноничные. Кураторские концепты, горизонтальные медиации, головоломные вопросы экспонирования - какое же это десятое дело, и как просто подловить раздутые институции, когда они придают невероятное значение обёртке и забывают главное: написать про, собственно, живопись. На новой выставке в Галеев галерее есть подробный сопроводительный текст к каждому (!) экспонату. Это меня тронуло до глубины души - это то, чего мне всегда не хватает. Многим, мне кажется, знакомо это чувство: когда смотришь на картину, дух захватывает, а как словами это описать непонятно. Или еще одно ужасное ощущение: когда набредаешь на картину неизвестного художника, начинаешь гуглить, но про него в википедии полторы мертвые строчки, последний раз о нем кто-то вспоминал в нулевых на лайвджорнале. Простое решение: на юбилейной выставке не поленится и написать про каждую работу - помогает разрешить любые вопросы. Истории читать тем более интересно, что в них рассказывается не только о живописи и художниках, но и о том, какими удивительными путями та или иная работа попадала в коллекцию. За что-то Ильдару Галееву приходилось сражаться на аукционах, что-то попало в галерею стечением обстоятельств, есть там и грустные истории с хорошим концом, вроде поразившего меня случая с красным портретом Евгении Эвенбах - работа все время просто лежала в шкафу ЛОСХА, никому не нужная. С наследниками некоторых художников Ильдар Галеев был знаком лично, потому время от времени в текстах появляются живые зарисовки людей, хранивших память о дорогом для них искусстве. Но и про художников, ушедших задолго до появления галереи, здесь написано, как о близких друзьях, с какими-то бытовыми историями и детальками, узнать которые можно было только через долгие беседы со свидетелями времени. Где еще прочитаешь, как Фальк отправил свою живопись в ГУЛАГ, прямо к арестованной ученице Еве Левиной-Розенгольц, "чтобы она не грустила", или про романтический треугольник Елены Коровай, Веры Марковой и Михаила Курзина, или что художник Израиль Лизак, оказывается, жил с нарушением слуха и работал простым чертежником? Все эти истории, изложенные от первого лица, субъективно, оценочно, заинтересованно - результат такой любви и соучастия, что ходишь по залу с улыбкой, с теплым чувством, мол, картины пережили, картины дошли до нас, все это было не совсем зря. Некоторых художников я не знала вовсе, кого-то видела впервые - и все они были достойны того, чтобы про них узнать, чтобы увидеть больше. Разглядывая работы и читая истории, невозможно отделаться от мысли, что запредельный уровень живописи 1920-1950-х и степень ее изученности странно непропорциональная. Двадцать лет галерея возвращала художникам обещанную встречу со зрителем, двадцать лет сражалась с забвением, а иногда и смертью. И иногда жизнь побеждала смерть: например, благодаря Галеев-галерее я узнала о художнице Вере Ермолаевой. А вот еще одна впечатлившая меня история - случай Лидии Тимошенко, в мастерской которой случился пожар, повредивший ее ранние работы. Галеев-галерее удалось найти реставратора, спасти, казалось бы, безвозвратно потерянную живопись, и вернуть целый пласт раннего наследия художницы. Напоследок хотела поделиться лично моим любимым моментом на выставке - это часть стены, где висят вместе Валентина Маркова и Александр Древин. У Марковой там темный пейзаж лошадью, под копытами которой лежит безголовое тело - из-за "макабрического' сюжета картину не хотел покупать ни один музей. И рядом "Алтайский пейзаж" Древина, который, наоборот, белый, такого особо тревожного оттенка. Картины рифмуются чем-то неуловимым: между ними как будто проходит электричество

..."Могут ли слепоглухие лепить?" - так называлась выставка в варшавском Центре современного искусства Уяздовский замок, прошедшая в 1995 году. На ней демонстрировались работы слепоглухих непрофессионалов, сделанные в рамках экспериментального воркшопа под руководством профессора польской Академии изящных искусств Ричарда Стрыецкого

Маленький лайфхак: если вдруг вы совсем не знаете, какую декоративную подушку выбрать – берите в мелкую полоску или клетку черно-белого цвета. Работает прекрасно в 99% интерьеров 🤍

Самый узкий небоскреб в мире? И заодно один из самых моих любимых! 111 West 57th Street (Steinway Tower) — это небоскреб с пропорциями 1:24, то есть, его высота в 24 раза больше, чем его ширина. Для сравнения — у классической колонны это соотношение примерно 10:1, у карандаша около 15:1.Еще это один из самых высоких жилых домов в западном полушарии (84 этажа), построенный, точнее надстроенный над легендарным Steinway Hall Историческая справка — Steinway Hall в 1925 году построили архитекторы Warren & Wetmore, те же, кто построил Grand Central Terminal. По названию концертного зала можно догадаться, что он принадлежал семье Steinway — знаменитому производителю роялей сегмента люкс.Еще одна особенность башни, которая особенно поражает воображение: с каждым новым этажом ближе к вершине она будто становится все уже и уже, пока почти не растворяется в небе среди облаков. Этот эффект возникает благодаря ее сервисно-декоративному шпилю: он собран из тонких вертикальных ребер, а пустоты между ними открывают небо и заставляют глаз достраивать иллюзию почти «прозрачной» верхушки здания. Только представьте, и так ультра-узкий небоскреб растворяется в облаках. Воздушность здания с лихвой компенсируется тяжестью люкса. Во-первых, в здании не бывает несколько квартир на этаже: каждая квартира занимает свой этаж целиком и полностью. Самая дешевая квартирка стоила $7.75 млн, а 4-х этажный пентхаус для уважаемых господ площадью больше тысячи квадратных метров стоил $110 млн, став одним из символов неприкрытой роскоши Нью-Йоркского Billionaires' Row («Бульвара миллиардеров»).Чтобы жить в таком ультра-небоскребе с одном блоке и с видом на Центральный парк, владельцам высотки пришлось платить не только миллионами, но и комфортом. За счет своего высокого центра тяжести башня в ветреную погоду раскачивается от ветра на целый метр, заставляя жаловаться некоторых жильцов на легкое головокружение и укачивание.Не спасает даже уникальный фасад, покрытый терракотовыми пилонами. Во-первых, это богато и красиво: из-за изгиба терракоты фасад меняется в течение всего дня — утром, днем и вечером ребра дают разные тени. Поэтому башня выглядит не как плоская стеклянная линейка, а как тонкая, рельефная, почти ювелирная вещь. Во-вторых, такой неплоский рельеф помогает «сбивать» ветер: поток разбивается о вертикальные пилоны и частично стабилизирует саму башню.Еще один из компромиссов — довольно странная планировка квартир, которые идут вокруг сердцевины здания, где расположена сервисная шахта и скоростные лифты. Несмотря на 360 обзор, сами комнаты довольно узкие (да, ирония судьбы — узкие комнаты в самом узком небоскребе) и идут круговым лабиринтов вокруг лифтов.И если я радуюсь за жителей 111 West 57th Street, то критики называют небоскреб примером архитектуры «выражения избыточного капитала», сравнивая по форме с деревянной палочкой для размешивания кофе. И, как мне кажется, пусть уж лучше будут «иглы, прокалывающие скайлайн», чем иглы с крэком в метро, но со мной многие не согласятся, так как «это не жилье, оно не выполняет никакой социальной функции, это предмет роскоши» как «яхта, только привязанная к земле»🏛️ Архитекторы — модные SHoP Architects, они же делали башни The Copper, про которые я недавно писал. 📍Steinway Tower / 111 West 57th Streetp.s. С любезного разрешения автора иллюстрирую пост фотографией Кира Симакова — за этот снимок он получил награду в категории архитектурной фотографии в 2025 году.🗽 Канал про Нью-Йорк @tokenfriend

Гелий Коржев Облака 1945 Новая ТретьяковкаЯ каждый год публикую эту картинуСегодня так хочется тишины и просто вспомнить своих родных Мира нам всем !

В 1966-1967 годах Сальвадор Дали пишет картину «Ловля тунца», на которой представлено пронзание рыб множеством копий. Часть рыбаков находятся в лодках, другие — уже за бортом добивают тунцов. Сама битва и увлечённость ею древних героев намекают на гладиаторский бой. Вода от этой пляски смерти стала кроваво-красной. На заднем плане стоит голая женщина, ничем не привлекающая внимание. Над побоищем летают чайки, ожидая свою долю добычи.Размеры картины поражают — 304 х 404 см. Первым владельцем работы стал Поль Рикар, который приобрёл её за 280 тысяч долларов. Через какое-то время картину украли, что очень обрадовало живописца, ибо льстило его самолюбию. Воришку же прельщало не имя создателя, а размеры творения: он просто хотел доказать, что может вынести такое большое полотно.Внушительные размеры картины в первую очередь были обусловлены коммерческими целями, так как такой формат стал пользоваться широким спросом. Дали писал примерно по одной такой большой работе в год.ИСТОЧНИК

А текст был такой:Каштаны во всей своей огромности отцветают, им на смену приходят розы.Думаю о том, что художник должен быть щедрым. Ты не нарисуешь 10000 набросков, если тебя с детства учили экономить бумагу и беречь карандаши.Или это даже не щедрость, а проявленность и смелость. Разрешить себе рисовать на весь лист. А потом разрешить себе его выкинуть и взять новый.

Что такое линия престижа - это элемент автомобильного дизайна, задающий идеальные визуальные пропорции передней части автомобиля.В международной терминологии её называют dash-to-axle ratio или prestige gapЭто линия, следующая вдоль вертикального основания лобового стекла в направлении переднего колеса.Она задает наиболее гармоничное расположение переднего колеса, центр которого должен находиться на линии престижа.

Семь женщин — военных фотокорреспондентов снимали на фронтах Великой Отечественной войны. Личности неординарные, сложные, у каждой из них была своя судьба и свой опыт послевоенной жизни. То обстоятельство, что много лет никто не занимался историей их творчества, привело к тому, что сегодня многие вопросы, которыми мы задаемся, глядя на их снимки, собирая воедино разрозненные и не всегда достоверные факты их биографий, остаются без ответа. Но есть и общие закономерности биографий женщин — советских фотокорреспондентов в годы войны, зависящие не только от их личностных особенностей, но и от страны, общества, в котором они родились, выросли и жили.Перед Днем Победы 2020 г. на медиа-ресурсе РИА «Новости» была опубликована очередная порция материалов, хранящихся в фотоархиве «Россия сегодня» (ранее РИА, и еще ранее АПН, агентство — наследник Совинформбюро). Под фотографией марширующих вниз по улице Горького солдат осенью-зимой 1941 г. стоит подпись: Олег Игнатович. Конечно же, это Ольга Всеволодовна Игнатович! И, казалось бы, можно только посетовать на опечатку сотрудника, вносящего информацию на сайт, но за ошибкой — тень стереотипа: разве может женщина быть военным фотокорреспондентом? Может, там, в Америке, Англии (все читали о Маргарет Бурк-Уайт, о Ли Миллер это и возможно, но в Советском Союзе? В современных публикациях каждый, кто знает хотя бы одну женщину-фотокорреспондента Великой Отечественной войны, пишет о ней как о единственной, добавляя: наверное, кто-то был еще, одна-две...Их было семь. Наталья Федоровна Боде, Ольга Всеволодовна Игнатович, Мария Ивановна Калашникова, Ольга Александровна Ландер, Елизавета Сергеевна Микулина, Галина Захаровна Санько, Елена Феликсовна Эварт. Семь женщин. Те, о ком мы знаем сегодня. Возможно, смелых женщин с фотоаппаратами было больше.В советское время имя Галины Санько (Илл. 1-3) было на слуху: вышел альбом ее фотографий в издательстве «Планета» [10, с. 12], большая статья в «Советском ФОТО», единственном в СССР журнале, посвященном фотографии. Остальных знали и постепенно забывали в своем фотографическом кругу, уходило их поколение, а с ним и память об этих фотографах. Женщины? За исключением Калашниковой и Микулиной, их и по фамилиям не определить: Боде, Санько, Ландер, Игнатович, Эварт. Авторы фотографий. И только историки знают, что речь идет о женском взгляде на события.Цитата из Алеся Адамовича, ставшая названием книги Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо», точно отражает матрицу восприятия Великой Отечественной войны в нашем обществе. Образ воина-защитника — это образ мужчины, отца, деда... Женщины на войне? Их было по разным подсчетам от пятисот тысяч до миллиона, только военнообязанных, прошедших войну в погонах, подчинявшихся приказам и живших, действовавших на фронте по уставу. Из семи женщин-фотокорреспондентов пять были военнообязанными, прошли войну в лейтенантских погонах, Боде, Игнатович и Ландер закончили ее старшими лейтенантами. Калашникова, вдова, заменившая убитого в 1944 г. фотокора Михаила Калашникова, — специальный фотокорреспондент «Правды» последнего года войны. Санько, всю войну промотавшаяся в командировки на фронт, была вольнонаемной, работала на «Фронтовую иллюстрацию». Сейчас, когда рассматриваешь эти детали биографии, становится понятным, как непросто складывались обстоятельства военной жизни этих фотографов, сколько ограничений было наложено ими самими на себя, как только они сами приняли решение идти в военные фотокорреспонденты, когда надели на себя погоны. И как трудно было вольнонаемной, даже с командировочным удостоверением из Москвы, подписанном в самом ГлавПУРе, договариваться с офицерами на местах о содействии.Чмырева Ирина ЮрьевнаЖенщины-фотокорреспонденты великой отечественной войны

“Лунная база игровая комната» Пол Александр 1960

Очень оттягивал написание этого текста. Хотелось рассказать об этих духах так, чтобы вам очень понравилось, и вы такие — ВАУ. Не уверен, что придумал, но поделиться хочется. Новый аромат от Fakoshima — Plenilunium — напоминает мятежную душу. Местами тебя наполняет мрак, а временами — свет. Пусть лунный, пусть загадочный, но все же отражающий лучи травматичной эпохи оптимизма. И все эти поиски себя, погружения во внутренний космос, замены одной зависимости на другую , «сбегания» от самого себя — безобразные и прекрасные, нужные и бесполезные — тут. Такие мысли мне навеял контраст гальбанума и животно-амброво-пудровой базы. Что-то на очень красивом, стильном и новом.