Очень хорошо

Архив «Службы поддержки»Много раз, описывая работу в СП, я говорил: это проект, посвященный жертвам российской военной агрессии; попытка дать голос и помочь тем, кто пострадал больше всего — обычным людям. Какое-то время мы с этим справлялись, в какой-то момент перестали, но от работы в СП остались сотни свидетельств, которые могут (должны) стать базой для исследований, художественных и исторических проектов. И вот появился архив «Службы поддержки» — место, где эти свидетельства останутся надолго; где есть голоса, расшифровки и короткие отредактированные тексты. В конце концов, художественные и исторические проекты — это хорошо, но главное, что чисто по-человечески было бы правильно, чтобы вся эта работа где-то осталось. Спасибо всем причастным. Ужасно хорошо, что такой проект состоялся.

Перепись населения 1897 годаНе то чтобы я каждый день перечитываю результаты самой полной и самой тщательно сделанной переписи населения в Империи, конечно. Просто нашел в телеграм-канале «Заката империи» (Андрей, привет!) ссылку на проект, который отцифровал данные переписи, красиво распределил данные по городам и нарисовал всякие графики по количеству жителей, национальному составу и вероисповеданию. Естественно, я залип. Рига — 6-е место по числу жителей в Империи, 45% назвали родным латышский язык, русский — 15,8%. Варшава — 3-е место по числу жителей, 61,7% называют родным польский, 27,1% — «еврейский» (идиш?), русский — 7,3%. Тифлис — 9-е место по числу жителей, 29,5% называют родным языком армянский, 28,1% — русский, 25,8% — грузинский. Любопытно? Ужасно. Очень хорошо? Очень.

Я люблю списки, в том числе списки лучших книг за какое-то время: их потом классно сравнивать с тем, что на самом деле вошло в культуру, а что только казалось значительным. В 2024-м году я читал подряд книги из списка «100 лучших книг XXI века», который сделал The New York Times. Буквально только что, только в четыре раза меньше, выпустила свой аналогичный рейтинг «Медуза». Что ж, из 25 книг я читал 10 — неплохой результат (из списка NYTimes я, когда он был опубликован, я читал 1 из 100). Тем не менее, из этих 7 я бы ни включил ни в какой рейтинг, не то что четверти века — им бы не досталось у меня ни строчки в сборной года или месяца. Но в этом же и прелесть книг! Их столько, вкусов столько, читателей столько, что для несовпадений, шага не в строй тут самая благодатная почва. А что может быть лучше, чем шаг не в строй?

Бессмертный полк моих дедовПопов Григорий Гаврилович, дед моей мамы. Вернулся с войны с ранениями, я его ещё застала в живых, но не помню.Струков Пётр Митрофанович, лучший друг деда Григория, брат его жены, моей прабабушки Насти (меня в честь неё назвали). Долгое время считался пропавшим без вести, пока я году в 2007 через интернет не нашла информацию, что он через месяц после начала войны попал в плен, два года находился в лагере Шталаг II и погиб в 1943 году при попытке к бегству.Сальников Василий Михайлович, дед моего папы. Пропал без вести. Был минёром, вероятно, погиб при разминировании вокзала.Три брата Толоконцевы: Владимир Иванович, Леонид Иванович и Борис Иванович.Борис пропал без вести, был десантником.Леонид был лётчиком, его самолёт подбили, он умер в госпитале от ран.Владимир Иванович прошёл всю войну, вернулся, женился, родил двоих сыновей, которых назвал в честь братьев — Борисом и Леонидом.Борис Владимирович стал моим отчимом.Добавляйте ваших дедушек и бабушек в этот полк.Мира всем

В этот день всегда вспоминаю дедушку и его рассказы о детстве и труде в тылу…🥹Какое-то действительно невероятное поколение было тогда! С настоящей силой духа! Отстояли, прожили такие страшные годы в молодости, но, при этом не потеряли веру в хорошее. Улыбались, любили жизнь и людей. Много трудились физически. Занимались и проводили много времени с внуками и правнуками. Ничего не прорабатывали, никого не винили. Великая Победа Великих людей.

ДЕНЬ ПОБЕДЫПомним, гордимся, не предадим. Боевой путь и часть наград товарища Липового…

Советы ветеранов: как 25 миллионов фронтовиков 33 года боролись за то, чтобы их заметили?После 9 мая 1945 года советские солдаты возвращались в разоренную и опустошенную страну, часто не зная, кто и что ждет их на Родине. Семьи были разрушены, в домах — если они еще стояли на месте — часто проживали уже другие люди. Более 70 000 деревень были стерты с лица земли. В этой ситуации ветераны оказались почти один на один со своей бедой: без жилья, прописки, работы и медицинской помощи. Все это необходимо было выбивать в бесконечных очередях и бюрократических согласованиях. И хотя государство было заинтересовано в скорейшем возвращении бывших солдат «к станку», выстраиванию быта помогали в основном личные связи. Чтобы ветераны оказались признаны на официальном уровне, им пришлось вступить в борьбу с не замечавшей их системой. На основе книги Марка Эделе «Советские ветераны Второй мировой войны» рассказываем, как это было. 📝#влесах_истории

✨ Тезис про касты как "изобретённую традицию" связывают прежде всего с книгой Николаса Диркса Castes of Mind (2001) и более ранними работами Бернарда Кона. Если коротко: каста как жёсткая, всеиндийская, иерархическая система с фиксированным членством — во многом продукт британского колониального знания XIX века, а не вечная реальность индийского общества.Что было до британцев. Социальные различия существовали, разумеется, тысячелетиями. Но "каста" — это два разных понятия, склеенных европейцами в одно. Варна — четырёхчастная брахманская схема (брахманы, кшатрии, вайшьи, шудры) из санскритских текстов, скорее идеологическая модель. Джати — реальные локальные эндогамные группы, тысячами, со своей профессией, ритуалами, региональными особенностями. До XVIII–XIX веков принадлежность к джати была подвижной: группы поднимались и опускались в статусе, меняли занятия, мигрировали, переопределялись через службу местным правителям. Маратхи, например, превратились из крестьян-воинов в "кшатриев" в ходе подъёма империи Шиваджи. То же касается множества "королевских" линий по всей Индии.Что сделали британцы. Несколько шагов, которые в сумме изменили картину.Во-первых, текстовый уклон. Уильям Джонс и его коллеги в конце XVIII века работали с санскритскими источниками и выбрали Манусмрити как ключ к "индуистскому праву". Этот текст до того был одним из многих и не имел универсального авторитета — британцы фактически возвели его в ранг кодекса. Джеймс Милль в History of British India (1817) уже описывал Индию как общество, навечно скованное кастой.Во-вторых, перепись. Особенно перепись 1901 года под руководством Герберта Хоупа Рисли. Рисли был сторонником антропометрии: измерял черепа, носы (его знаменитый "носовой индекс"), пытался выстроить расовую иерархию каст. Главное — он требовал, чтобы каждая каста получила точное место в общеиндийском ранге. Это запустило два процесса: касты начали лоббировать своё положение в переписи, и сами категории затвердели. То, что было локальным и контекстным, стало строкой в государственном реестре.В-третьих, кодификация "обычного права". Британские суды требовали определённости: какая каста имеет какие права на землю, наследование, храм. Брахманские пандиты выступали экспертами и, естественно, кодифицировали систему через брахманскую оптику. То, что на местах решалось по-разному, превратилось в единый стандарт.В-четвёртых, "воинственные расы" и "преступные племена". Армия после восстания 1857 года набиралась по теории "martial races": сикхи, гуркхи, патаны — годятся; бенгальцы, тамилы — нет. Закон о преступных племенах 1871 года объявил целые общины наследственно криминальными. Это прямое колониальное конструирование идентичностей с правовыми последствиями.Эффект. К началу XX века касты стали политическими субъектами в современном смысле: с ассоциациями, журналами, требованиями квот, петициями к колониальной власти. Резервации в независимой Индии, вся политика Scheduled Castes/Scheduled Tribes — прямое наследие колониальных категорий. Нынешние споры о переписи по кастам в Индии идут ровно по этим линиям, проведённым Рисли.

Ребят, посетили сегодня особое место, от которого мороз по коже и ком в горле... Его знают наверное многие куряне и не только.Это мемориальный комплекс "Большой Дуб" под городом Железногорском Курской области. Здесь в 1942 году немецко-фашистский карательный отряд уничтожил зверски сжёг 82 человека. Дети, старики, женщины... Целая деревня... ***Здесь горит вечный огонь и каждые 125 секунд бьёт колокол. 125 - в память обо всех 125 мирных местных жителях, погибших в годы войны и похороненных в пяти братских могилах.Никто не забыт! И память эту передаëм детям в надежде, что и они передадут своим детям.

Итак, мой дедушка, Обухов Василий Яковлевич, потомок казаков, в 15 лет ушедший на войну и в 19 дошедший до Берлина, родивший пять дочерей. Я его вживую не застала. Мы свыклись с тем, что никто из ветеранов не говорил о войне. Но мой дедушка мечтал всю жизнь после встретить оставшихся из боевых товарищей, или родить сына, чтобы разделить что-то. А рождались одни девки. Думаю, он мог бы разделить это со мной, потому что и я попала в войну своего времени и тоже мечтаю теперь о том же, но мы не застали друг друга.Однажды с мамой моей был интересный случай. Она была в сельском монастыре, который мы с моего детства любим и в нем окормляемся. Приснился ей вдруг отец, мой дедушка, Василий, и говорит: "Хочешь, я расскажу тебе, что на самом деле было (на войне)?" А уже к полудню того же дня заходит к ней монахиня, которая знает, что мама моя любит и читает книги в больших объемах, и говорит: "Галина, а хочешь ли про Великую Отечественную прочитать? Мы всем монастырем прочли, и такое нужно знать каждому." И приносит трехтомник без автора и издательства (выпущен наверно еще при Советах). Как оказалось, трехтомник Николая Ставрова "Вторая мировая. Великая Отечественная". Когда мама прочла эти книги, она не могла разговаривать несколько дней, и даже есть. Правда горькая, и в нашей стране почти никто ее и не знает до сих пор.А от себя добавлю, что если вы хотите понять суть вещей, почему сейчас в мировой политике все так происходит, то у вас по прочтении всё сложится воедино. Солнце правды – Христос Бог наш. Рабу Божиему воину Василию вечная память! Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века.

Война — насилие, хаос и крушение привычных устоев. В этих условиях советские юристы — прокуроры, следователи, судьи, адвокаты — доказали, право не исчезает, а становится одним из немногих инструментов, позволяющих сохранить человеческое в человеке.В Ростовской области, где фронт приближался стремительно, большинство работников суда и прокуратуры остались на своих постах. Народный судья Гребешок одновременно работал в суде и состоял в партизанском отряде, участвуя в разведке и боевых операциях. Судьи Вершигоров и Колесников не покинули свои места даже тогда, когда немецкие войска входили на окраины города. Черноусова и Абашинев при приближении гитлеровцев помогали местным властям обеспечивать порядок и дисциплину, одновременно сражаясь с врагом.Тяжесть войны измеряется не только потерями на фронте, но и моральным напряжением в тылу. Однако юристы демонстрировали поразительное сочетание строгости закона и гуманизма. Военные прокуроры, используя ст. 28 УК РСФСР, которая позволяла отсрочить исполнение приговора с направлением осужденного в действующую армию, спасли тысячи жизней бойцов.Адвокаты в блокадном Ленинграде ни на час не прекращали работу. Они требовали от военных трибуналов ознакомления с делами не позднее чем за три дня до слушания, отказываясь выделять защитников при нарушении этого права. В Чкаловской области за первые три месяца войны адвокаты провели 493 дела по требованию судов, из них 425 — по соглашению, но 68 — фактически бесплатно, в порядке ст. 55 УПК РСФСР. В условиях, когда сроки расследования сжимались до 24 часов, профессиональная совесть юристов не отступала.Даже в самые темные времена опора на право и справедливость способна вырвать из жерновов войны самое ценное — человеческие жизни.

И дачникам посвящается - от Антона Павловича Чехова ... дачную жизнь выдумали черти да женщины."Лишние люди"Слово «муж» в переводе на дачный язык значит бессловесное животное, на котором можно ездить и возить клади сколько угодно."Трагик поневоле" Уберечься в деревне от хлопот и забот так же трудно, как в аду от ожогов. из письма А. С. Суворину Тут у Чехова есть прекрасная юмореска "На даче". Ну, кому откликнулось?

Как всегда в этот день - день рождения ОкуджавыЯ ставлю пластинки и вспоминаюсегодня меня в самое сердце ранила "Арбат - моя беда"Какая строчка из песен Окуджавы у вас всплывает первой?