• Abyssal Team • by EW

Из-за ограничения Telegram в даркнете вырос спрос на услуги по взлому аккаунтов в Max, сообщают СМИ.По словам экспертов, мошенники рассчитывают на рост аудитории Max и уже сейчас заготавливают базы взломанных и фейковых профилей.По прогнозам, к концу 2026 года доля мошеннических звонков через Max может достигнуть 15–22%.Мошенники теперь скамят даже на парковке.

Китайцы из CXMT уронили рынок оперативки и выпустили чипы памяти DDR4-3200 ECC на 32 ГБ за (!) ~10 500 рублей.Сейчас это примерно в 3 раза дешевле рынка — CXMT активно расширяет производство в Китае и демпит, чтобы потеснить «большую тройку».Снова топ за свои деньги.

Основатель Binance написал, что «снова стал бедным».В прошлый раз я писал это, когда биткоин упал с примерно $67 тысяч до около $30 тысяч. В итоге всё закончилось неплохо.Тем временем биткоин обвалился на (!) 44% относительно своего октябрьского пика 2025 года. На фоне этого, акции разработчиков софта и производителей микрочипов тоже просели.Богатый криптан, бедный криптан.

Съ живѣйшимъ интересом прочёл опубликованное «Интерфаксом» изложение заявлений Максута Шадаева (министра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций), которое выглядит настолько странновато, что я прилагаю скриншот нынѣшняго вида его на тот случай, если позже текст на сайте будет негласно измѣнёнъ для того, чтобы странноватою выглядѣлъ впредь не сам он, а нынѣшняя реакция на него — и моя реакция, и других лиц.А каких лиц? — ну, напримѣръ, автор канала @norinea счёл нужным указать вчера (18 февраля) на явное противорѣчіе между заявлением «Иностранные спецслужбы имеют доступ к переписке в Telegram, используют полученные данные против российской армии в зоне СВО» и заявлением «принято решение не ограничивать сейчас работу Telegram в зоне СВО» (с подразумеваемым продолжением «…а зато ограничивать во всей остальной стране»).Трудно не замѣтить, что министр мощно полагается в этот раз на стойкое недовѣріе граждан ко властям! — вѣдь если из этого противорѣчія заявленій какой-нибудь гражданин не сдѣлает вывод «а значит, ужé и на таком высоком уровне власти врут нам о том, что иностранные спецслужбы получают доступ к переписке в Telegram и используют полученныя данныя против нашей армии в зоне СВО», а вмѣсто того он не будет и мысли допускать про враньё, то тогда неминуемо сочтёт, чего доброго, что рѣшеніе не ограничивать сейчас работу Телеграма в зоне СВО принято пособниками иностранных спецслужб и что в таком пособничестве только что сознался нам цѣлый министр.Ещё замѣтно, что даже если съ недовѣріемъ относиться к одному только первому заявлению (про доступ иностранных спецслужб к переписке в Telegram), но всерьёз воспринять второе (про рѣшеніе не ограничивать работу Телеграма в зоне СВО, но зато ограничивать во всей остальной стране), то и тогда это создаст нѣкую почву для пособничества спецслужбам иностранных государств, нам враждебным — но пособничества ужé не министров, а простых граждан.Чтобы понять, насколько широкою может оказаться та почва, спервоначалу мысленно сосредоточьтеся на той полоске регионов РФ, которые напрямую граничат с зоною СВО (от Брянской области до Краснодарского края с Адыгеею), и затѣмъ мысленно прикиньте в них количество таких граждан, которые ну очень зависели от таких возможностей Телеграма, которыя не в состоянии замѣнить им мессенджер «Макс» (который иногда предполагают названным как раз в честь Максута Шадаева).Чтобы как-нибудь конкретизировать плоды воображения, я предлагаю сосредотачиваться на нѣсколькихъ конкретных правдоподобных примѣрахъ.Хорошо извѣстно, в частности, что времена совѣтскія отличалися непревзойдённою горизонтальною мобильностью, отчего не очень трудно вообразить, напримѣръ, какую-нибудь такую семью, которую ещё тогда разбросало по стране настолько, что теперича гдѣ-нибудь на юге (предположим, в Краснодарском крае) живёт одинокий старик, любивший поговорить по видеотелефону в Telegram с молодою роднёю, живущею также недалёко от СВО, но далёко от старика (так что в гости не наѣздишься) — предположим, въ Бѣлгородской области (кто желает большаго пафоса, тот пускай вообразит их живущими под Прохоровкою, почти на мѣстѣ прославленнаго сражения). Но это прежде любивший — а во всѣ послѣднія мѣсяцы приходится мысленным взором видѣть этого старика глядящим в смартфон с горечью и обидою, а нейросѣтевой портрет его пусть служит нам в том подспорьем:

Развязка по Ирану не произошла, но приближается. Пока проводились переговоры (то в Омане, то в Женеве), США стягивали авиацию и ПВО на Ближний Восток. Там уже две авианосные группы, самолеты-заправщики, подводные лодки с «Томагавками» и остальное, необходимое для массированных авиаударов. В Израиле объявлена высшая степень боеготовности. Все это в пользу того, что удар будет в ближайшие выходные. - Но есть несколько факторов, которые ставят такой вариант под сомнение:1. Какой может быть результат авиаударов? Если США и Израиль не разжились новыми предателями внутри Ирана (предыдущие были зачищены КСИР по итогам войны лета 2025 года и беспорядков в январе), то Иран к удару должен быть готов, и нанести сильного ущерба военной инфраструктуре не выйдет.  Ответный удар пойдет по Израилю и американским базам. И что дальше? Сухопутное вторжение исключено, а без этого вопрос смены режима не решить. И какие тогда будут результаты этой атаки, которые можно продать избирателям?Можно разрушить нефтяную инфраструктуру, чтобы лишить Иран финансов и ударить по интересам Китая (который и так лишили нефти из Венесуэлы).Но это вызовет рост цен на нефть, что не выгодно Трампу, особенно перед выборами. То есть цель атаки и возможные результаты не понятны. 2. Рынки обычно реагируют на такие угрозы заранее.  Сейчас же фондовые индексы растут последние несколько дней, золото спокойно вернулось выше 5000 после падения, индекс доллара вырос, но ничего экстремального не показывает. Или рынки не верят происходящему, или рассчитывают, что все будет, как летом 2025 (обмен ударами и быстрое завершение).Согласен, что при таком сценарии рынкам ничего особенного и не грозит. А вот если Иран сможет дать достойный ответ и нанести сильный ущерб США и Ирану, а также блокировать Ормузский пролив, рынкам может стать больно. И это тоже аргумент для Трампа не лезть в эту историю.Но в том, чтобы втянуть США в войну с Ираном, крайне заинтересован Израиль. Потому они могут и начать, а США потом уже деваться некуда будет. - Подведу итоги. В пользу атаки - формирование большой  военной группировки и возможные провокации со стороны Израиля. В пользу того, что ничего не будет - отсутствие реальной цели для США, которые приобретают тут себе расходы и проблемы, без ощутимого результата. Смена режима и взятие Ирана под контроль возможно  только при внутреннем предательстве на уровне Венесуэлы. Думаю, критическим моментом будут эти и следующие выходные. Если ничего не будет в эти сроки, то расходимся. Реакция рынка на происходящее зависит от того, как все пойдет. Чем сильнее будет Иран, тем больнее будет рынкам. Кстати, после падения в начале февраля золото вернулось в диапазон, о котором говорил тут, сейчас торгуется выше 5000.

Вообще конечно забавно, что чувак, рассказывающий про подробно изученный им рабский менталитет, буквально всю карьеру построил благодаря жизни в Москве (ещё и в школьные годы мечтал поступить в МГИМО). Воплощение детской присказки про ёжиков и кактус

Как Мэттью Макконахи превратил себя в бренд, чтобы спастись от ИИAlright, alright, alright, давайте опять поговорим про этичность дипфейков и их регулирование. Тут глубоко уважаемый Мэттью Макконахи сделал сильный ход. Он не стал писать гневные посты или судиться с отдельными нейросетями, он пошел в Ведомство по патентам и товарным знакам США (USPTO) и зарегистрировал… самого себя. Точнее, свой голос, знаменитую фразу «Alright, alright, alright» и несколько коротких видео. И говорю вам точно, это не просто забавный юридический казус вроде страховки Дженифер Лопез свего..таланта, это, возможно, самый важный прецедент в борьбе человека с машиной за право на собственную личность.До сих пор актеры защищались двумя инструментами, авторским правом и правом на публичность. Но оба они оказались бессильны перед генеративным ИИ, так как авторское право защищает конкретное произведение (фильм, фото), а право на публичность — от несанкционированного коммерческого использования вашего образа. Проблема в том, что ИИ не «копирует» — он «реконструирует», то есть создает новый контент, который похож на вас, но формально не является копией чего-либо. В целом для суда это правовой тупик.Макконахи перевел спор из плоскости «меня скопировали» в плоскость «мой бренд использовали без разрешения». Зарегистрировав свой образ как товарный знак, он получил право преследовать не за копирование, а за «вероятность введения в заблуждение». Теперь любой дипфейк, который будет ассоциироваться с ним, можно атаковать как поддельный Louis Vuitton. Это элегантное и очень дорогое решение проблемы.И тут у нас возникают они, парадоксы нового мира: 1️⃣ Новое цифровое неравенство. Защитить себя таким образом могут только очень богатые и известные люди. Юристы, регистрация, мониторинг — все это стоит огромных денег. В итоге мы получим мир, где личности звезд первой величины (Макконахи, Йоханссон, Дауни-младший) станут закрытыми, лицензируемыми активами, а образы тысяч менее известных актеров, блогеров и обычных людей останутся в «общественном достоянии» для безграничного использования нейросетями. ИИ не убьет звезд, он сделает их еще богаче, а всех остальных — еще уязвимее.2️⃣ Смерть поп-культуры. Если каждый начнет патентовать свои фразы и жесты, что станет с мемами, пародиями, фанатским творчеством? Культура, построенная на цитировании и переосмыслении, рискует превратиться в минное поле судебных исков. Защищаясь от машин, мы рискуем убить живое человеческое взаимодействие с образами.Итого, пытаясь защитить свою человеческую уникальность от ИИ, Макконахи, возможно, сделал самый большой шаг к превращению человека в корпоративный актив. Его прецедент открывает ящик Пандоры и главный вопрос не в том, как нам защититься от дипфейков, а в том, готовы ли мы жить в мире, где ваша личность — это товарный знак, доступный только по лицензии?Ждем подобного на российском рынке, следим за развитием событий.ПП есть в Max уже давно, в блогах на Sostav.ru, группе ВК и в Tenchat, подписывайтесь где вашей душе угодно.

ИТ или IT? Языковой вопрос, ставший юридическимС 1 марта 2026 года вступает в силу федеральный закон № 168-ФЗ, обязывающий предоставлять публичную информацию для потребителей на русском языке. Формально речь идёт о защите прав потребителей, но по факту изменения сильнее всего затрагивают именно ИТ-отрасль, где иностранная терминология давно стала нормой.Закон не касается бизнес-переписки, внутренней документации и технических описаний для специалистов. Он работает только в потребительском контуре: сайты, публичные оферты, интерфейсы, рекламные материалы, уведомления в приложениях. Всё, что видит конечный пользователь. Фирменные наименования и товарные знаки можно не переводить. Иностранные слова допустимы, если сначала дана русская версия тем же шрифтом. Возможна транслитерация, если термин зафиксирован в утверждённых словарях.Но именно здесь и начинается практическая сложностьИТ-термины вроде backup, firewall, SIEM или endpoint — это точные рабочие понятия. Они несут смысл, который понятен и заказчику, и вендору. Попытка механически заменить их русскими аналогами приведёт к тому, что один переведёт backup как «резервное копирование», другой как «архивирование». Для неподготовленного клиента это уже разные функции и разные продукты. Компромисс — двойные названия, транслитерация с пояснением, русский текст с английским термином через дробь. Юристы рекомендуют фиксировать такие решения внутренними заключениями, чтобы при проверках можно было показать, что потребитель не вводится в заблуждение и прямого аналога у термина нет.Масштаб работы зависит от размера компании: для крупных игроков с десятками сервисов, интерфейсов и каналов это многомесячный проект с участием продуктовых команд, юристов, копирайтеров и дизайнеров, для небольших компаний — аудит сайта и документов, но с теми же принципиальными решениями.Единого отраслевого словаря пока нет, и вряд ли он появится быстро. Наиболее вероятный сценарий — корпоративные глоссарии крупных игроков, которые со временем станут стандартом для рынка. Это не идеальное, но рабочее решение, позволяющее одновременно соблюдать закон и сохранять смысл.Формально рынок готовится к переводу терминов, фактически — к ревизии того, что именно скрывалось за уже привычными англицизмами.

О приоритетах внутреннего развитияНам значительно важнее тренировать политическое терпение, больше думая о сбережении своего населения. Учиться эффективно разрешать свои национальные внутренние проблемы. Устраиваться у себя дома по-русски, максимально внутренне усиливаясь, и лишь тогда ставя перед страной реально достижимые внешнеполитические цели, по нашим силам.М.Б. Смолин Политология русской жизни

Удобная функция UNNEST в PostgreSQL для работыВсем привет! Решила поделиться тут с вами одной полезной функцией, которую как раз недавно использовала на работе.У нас есть массив устройств у пользователей. Но если мы хотим:посчитать устройствасделать joinагрегироватьсчитать DISTINCTто массив нужно разложить в строки.Представим, что у нас есть данные, где у пользователя несколько устройств лежат в массиве.Было: 1 строка = массив устройствДолжно быть: несколько строк с пользователем = одно устройство в строкеСначала создадим это прямо в Python

import duckdbimport pandas as pddf = pd.DataFrame({    "user_id": [1, 2, 3],    "device_ids": [        ["dev_a", "dev_b"],        ["dev_c"],        ["dev_d", "dev_e", "dev_f"]    ]})

И вот тут-то мы разворачиваем массив через UNNEST

query = """SELECT  user_id, d AS device_idFROM dfCROSS JOIN UNNEST(device_ids) AS t(d)ORDER BY 1, 2"""result = duckdb.query(query).to_df()

Разберем необычную конструкцию CROSS JOIN UNNEST(device_ids) AS t(d)Что вообще означает AS t(d)? UNNEST(device_ids) - разворачивает массивt - имя временной таблицыd - имя колонки внутри неёПосле этого d — обычная колонка, с которой можно работать как с любой другой.Главное потом случайно не задвоить метрику когда будем соединять таблицу с таблицей заказов, например.

orders = pd.DataFrame({    "user_id": [1, 2],    "revenue": [100, 200]})

Теперь делаем join после UNNEST:

query = """SELECT df.user_id, d AS device_id, o.revenueFROM dfCROSS JOIN UNNEST(device_ids) AS t(d)LEFT JOIN orders o    ON df.user_id = o.user_idORDER BY 1, 2"""result2 = duckdb.query(query).to_df()

User 1 имел revenue = 100Но теперь эта сотка появилась два раза! 😱Поэтому нужно быть внимательным и понимать для чего мы это делаем. ❌ Нельзя после этого просто делать SUM(revenue) по этой таблице - выручка продублируется на каждое устройство и итог “раздуется”.✅ Но зато расшив девайсы и приджойнив user-level выручку мы можем посмотреть её рядом на строках устройств.💡 Зачем это может быть нужно?Например:сколько устройств у платящих пользователейесть ли различия между single-device и multi-device usersсколько выручки приходится на пользователей с 3+ устройствамиМы не делим revenue по устройствам. Мы просто используем её как атрибут пользователя.P.S Кстати, я перешла на VS Code - мне нравится. Красивый же черный фон, да? Ну и удобно видеть в структуре файлы проекта.

Посмотрел аналитический отчет о развитии ИИ от "Яков и Партнеры" и Яндекса. В целом много интересных цифр, но сильно повеселила статистика выше - вендоры в опросе большие оптимисты: сбор данных за 2,5 дня, разработка моделей и продукта за 2 и 7,5 дня соответственно 😁😁😁

Неудобный вопросНа похоронах графа Уварова император Александр I следовал за гробом. Аракчеев сказал громко: «Один царь здесь его провожает, каково-то другой там его встретит?» (Уваров один из цареубийц 11-го марта.)

Уже сегодня ИИ проектирует операционные системы и браузеры. Но меня всё больше занимает не то, что он создаёт, а то, что он сможет пересобрать.Человечество любит слово «доказано». Мы выводим теоремы, фиксируем константы, строим теории — и постепенно вокруг них вырастает инфраструктура. Учебники. Институты. Карьеры. Гранты. Репутации. Системы управления.За формулой со временем начинает стоять не только логика, но и идентичность.ИИ в этом смысле — опасный игрок. Он не привязан к авторству. Он не защищает диссертацию. У него нет научного руководителя, школы или лагеря. Он может взять массив данных, перепроверить расчёты, прогнать альтернативные модели, сопоставить источники и увидеть то, что человеку трудно удержать: статистические перекосы, методологические оговорки, неучтённые переменные, публикационные искажения.Если где-то факты были подогнаны под доказательство — машина это не «почувствует». Она это просто найдёт.И это совсем другой масштаб риска. Речь не о том, что ИИ создаст новую теорию. Речь о том, что он может обнаружить системные нестыковки в старых. Там, где десятилетиями считалось, что «так устроено», он может показать: выборка была узкой, переменные — ограниченными, интерпретация — преждевременной.И тогда начнут трещать не формулы. Начнут трещать конструкции вокруг них.Это похоже на бизнес. Компания может годами строить стратегию на гипотезе, которая «когда-то сработала». Под неё наняты люди, выстроены процессы, настроены KPI. А потом кто-то берёт данные шире — и выясняется, что эффект держался на одном совпадении. Не на законе, а на контексте.ИИ — это инструмент радикальной проверки.Он способен искать противоречия там, где человек устал их искать. Он не боится разрушить теорию, если на её месте можно собрать более работающую модель. Ему не нужно защищать прошлое.И в этом, возможно, его главная ценность: не в генерации нового, а в демонтаже неточного.Парадокс в том, что разрушение структур может оказаться актом созидания. Если убрать ложные основания, решения станут проще. Модели — честнее. Энергии на поддержание иллюзий — меньше.Но здесь снова возникает вопрос лидерства. Готовы ли мы допустить, что часть «фундамента», на котором строились наши подходы, может оказаться временной гипотезой? Готовы ли мы расстаться с красивой теорией ради работающей практики?ИИ может ускорить проверку наших истин.А вот выдержать её результаты — придётся нам.