Приснилось.Мать приготовила яичницу.От балкона влетели осы.Ветерок колышет занавески.Отец дома.Это не воскресенье. Это вечность.Э.Лимонов, 2016#любимыестихи@insaide_vnutri
﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌Прильнуть к земле голодной улыбкой.Прильнуть к улыбке молодой травой.Ждать восхода солнца.© тим ружиц
❗️Власти ставят жёсткие условия Sea Breeze: никакого слива в Чарвак и Чирчик!По инсайдерской информации, власти готовят договор с Sea Breeze Uzbekistan, который строго запретит компании сливать канализационные и сточные воды в источники питьевой воды — Чарвакское водохранилище и реку Чирчик.Все отходы обяжут перерабатывать внутри комплекса через четырёхконтурную систему очистки. Нарушение условий = лишение земли.Контроль за соблюдением — Минэкология, СГБ и прокуратура. Эти правила распространятся на все текущие и будущие объекты в водоохранных зонах. ⚡️Голос Джельсомино: Когда в Узбекистане говорят о "жёстких" условиях и "контроле", то первым делом вспоминается "жесткий" мораторий на вырубку деревьев и "контроль" за исполнением этого моратория И что? Несмотря на "жёсткий" мораторий деревья рубят, а штраф превратился в дополнительный налог для строительного олигархата. Далее вспоминается "жесткий" "мораторий" на строительство в Ташкенте вообще. Здесь и говорить нечего. Строят и строят. Поэтому все эти "жёсткие" условия попытка властей "подсластить" горькую. пилюлю полного бесправия граждан выступающих против строительства премимум - жилья на Чарваке. Уже давно, еще до начала всей этой "шумихи" я написал что при споре 10 млрд долларов и кучки блогеров, в итоге победят 10 млрд долларов. Так все и получается? А все эти "жесткие" условия, "контроль" - это все для отвода глаз, и цель всего этого сделать вид что экология "кого-то заботит" и "есть ответ на запросы граждан". Посмотрите что сделали с Ташкентом? Теперь то же самое сделают и с Чарваком, и здесь тоже говорили о "жестких" условиях, и "контроле", но в итоге нечем дышать, нет деревьев, пробки, и бетонные коробки, инфраструктура катастрофически отстает от понастроенного жилья и разного рода дворцов, а электричество отключают по несколько раз в день. Теперь под славословия о "жестких" условиях и "контроле", олигархат ради барышей, готовится загубить Чарвак. И там тоже скоро будет нечем дышать, и там тоже скоро будут пробки и не будет деревьев, а искусственное озеро превратится в зловонную жижу. Или вы думаете что все будет по другому? Вы верите в чудеса? Тогда почему в Ташкенте не произошло чудо? К чему "жесткие" условия и "контроль" привели в Ташкенте можете увидеть сами. Пришла очередь Чарвака. Граждане бесправны, мы ничего не можем сделать. У нас нет выбора. Все что мы можем сделать это "пошуметь" в соцсетях, и подать в суд. От "шума" в соцсетях толка ноль, а какое решение вынесет суд и так понятно. Больше ничего мы сделать не в состоянии. Так что прощай Чарвак, со старым и добрым Ташкентом который был похож на лес и прохладный оазис в пустыне мы попрощались уже давно, пока не поздно прощайтесь с Чарваком, грязный олигархат уже протянул к нему свои загребущие ручонки, там началось строительство "демонстрационного пляжа"...
Турция и Азербайджан требуют от Армении, чтобы был предоставлен свободный проход по так называемому «Мегринскому коридору» (в определении Азербайджана – Зангезурскому коридору). 11 июля послом США в Анкаре и специальным посланником по Сирии в качестве одного из вариантов решения имеющихся трений было озвучено предложение о сдаче коридора в аренду США сроком на 100 лет. Суть плана состоит в том, чтобы США могли войти в регион под видом «частной компании».Передача «Мегринского коридора» под внешнюю юрисдикцию на фоне фактической потери некоторых приграничных участков суверенной территории Армении подвергла бы страну дальнейшей фрагментации, усугубив её уязвимость,— отмечает в статье для @ru_global Армен Мартиросян.24 июля 2025 г. представитель правящей партии заявил об отклонении американского предложения «во избежание утраты суверенитета». <…> Тем самым Ереван своевременно осознал, что участие в коридоре в качестве мелкого рантье не только грозит суверенитету, но и превратит страну в поле битвы чужих интересов,— продолжает автор.В качестве дополнения видится важным развить следующие тезисы:• Так называемый Зангезурский коридор является важнейшим компонентом планов турецкой правящей элиты по расширению «Среднего коридора» (Middle Corridor) из Китая в Европу. Расширение также включает в себя привлечение на сторону Анкары и Баку центральноазиатских республик, в частности Казахстана, чтобы ТМТМ шел в обход Ирана.• Общетюркская интеграция для Анкары посредством развития и открытия новых транспортных коммуникаций подразумевает вывоз природных ресурсов из Центральной Азии в Европу через Турцию. Азербайджан в данной схеме претендует на аналогичную роль — ключевого географического звена. • И Россия, и Иран рассматривают растущее влияние и потенциальное военное присутствие США в регионе как серьезную угрозу. Азербайджан имеет тесные связи с Израилем и работает над восстановлением контактов с США, тогда как Турция выступает членом НАТО и фактически проводником интересов альянса на Южном Кавказе и в Центральной Азии.• Геополитическая цель рассматриваемых проектов (помимо заработка) — ослабить Россию и Иран, разорвать связи Ирана с Кавказом и окружить Россию вдоль ее южных сухопутных границ. Потенциально это можно рассматривать как подготовку Кавказа в качестве нового фронта по оказанию давления одновременно и на Россию, и на Иран. С усилением в регионе американского присутствия неопределенность и издержки ощутит на себе также Китай.
Кремли это крем ли?Саблиэто сап ли?Стенли это стэн ли?Береглиэто берег ли?
Слышать и выбирать себя - далеко не всегда равно выбирать физический комфорт. Мне, например, гораздо комфортней жить в своем довольно просторном доме, чем ехать за рулем тысячи километров и уж тем более разгребать гуманитарку на пыльном складе, а потом отвозить это всё по деревням и сёлам, где всё звенит болью близкой войны. Но в этом движении столько энергии, осмысленности и радости, что физический дискомфорт нивелируется. Это совсем не значит, что волонтеры с благостными лицами всё это делают. Матов порой на складе услышишь, как у сапожника. И притирка характеров случается, и конфликты бывают, но - когда есть четкое понимание, ради чего это всё, это переживается как мелкие дрязги. А потом бабулечка на улице тебя перекрестит, слов добрых скажет - и всё забудется. И силы снова появятся. И вот я думаю, не потому ли у нас семьи распадаются, что нет понимания смыслов: а ради чего мы тут собственно вместе собрались? Ради чего превозмогать недопонимание, разворачиваться друг к другу своим светом? Старые смыслы семьи утратили свою силу. А новые как будто бы еще не сформировались. Мы живем в эпоху настолько глобальных и быстрых перемен, что людей, способных сохранять свой внутренний свет, выбирать быть добрыми и отзывчивыми - всё меньше. Может, потому я и примкнула сейчас к волонтерам. Здесь люди все еще умеют быть человечными и неравнодушными. Имеют храбрость смотреть в реальность войны. Имеют силы сохранять чувство юмора (специфическое для мирной жизни) и шутить в ответ на пугающий звук: «Да это не по нам».
«Я бы отдал весь свой гений и все свои книги за то, чтобы где-нибудь была женщина, которую беспокоила бы мысль, опоздаю я или нет к обеду». И. Тургенев
В апреле 1978 года мог состояться визит министра иностранных дел Швеции Свена Андерссона. Для «красных кхмеров» это стало бы международным прорывом. Но в том же месяце Андерссон посетил Вьетнам. Вьетнамцы отговорили главу шведского МИДа ехать в Кампучию. Да и сами шведы понимали, что им вряд ли удастся помирить «красных кхмеров» с вьетнамцами. А в этом случае визит в Демократическую Кампучию члена правительства Швеции не имел смысла.Шведы окончательно убедились в этом после того, как подослали к «красным кхмерам» в посольство ДК в Пекине журналиста по имени Бент Аллонс, который объяснил свое желание встретиться с кампучийскими представителями стремлением больше узнать о положении в Кампучии. Дипломаты «красных кхмеров» охотно объяснили шведскому гостю, что Вьетнам готовит военное вторжение в Кампучию, одновременно «дезориентируя своей пропагандой между народное общественное мнение и запутывая вопрос кампучийско-вьетнамских отношений». Шведа особенно интересовало, собираются ли «красные кхмеры» отвоевывать бывшие «кхмерские земли, которые составляют территорию Южного Вьетнама. Кампучийские дипломаты уклончиво ответили, что „правительство Демократической Кампучии в настоящее время не собирается рассматривать эту проблему, поскольку самое главное сейчас — защитить существующие границы Кампучии от вьетнамского нападения“». Собеседники еще обсудили состояние экономики и особенно сельского хозяйства Кампучии. Шведский журналист сказал, что он «все понял, и обязательно проинформирует о содержании состоявшейся беседы делегацию, возглавляемую министром иностранных дел Швеции, которая направляется во Вьетнам, а также напишет в своей статье только правду, которую узнает шведский народ».В августе 1978 года к «красным кхмерам» приезжал известный шведский писатель и журналист Ян Мюрдаль, прославившийся своими антиимпериалистическими публикациями. Мюрдаль хвалил почти все, что видел в Демократической Кампучии. Большое телевизионное интервью, которое Мюрдаль сделал с Пол Потом, прошло по одному из шведских телеканалов. Пол Пот говорил о полутора миллионах кампучийцах, убитых американскими империалистами и их лакеями, о том, что при «красных кхмерах» все кампучийцы наелись досыта, о развитии системы медицинского обслуживания населения и о полной ликвидации неграмотности по всей Кампучии. Но главным своим достижением Пол Пот считал следующее: «Последовательно разбиты схемы и действия агрессивного вмешательства во внутренние дела Демократической Кампучии, — подрывная деятельность и попытки государственных переворотов, которые предпринимались врагами всех мастей». Интервью Пол Пота Яну Мюрдалю «красные кхмеры» издали отдельной брошюрой.Так же в виде брошюры была отпечатана и беседа Пол Пота с делегацией Ассоциации шведско-кампучийской дружбы, посетившей Демократическую Кампучию осенью 1978 года. Эту делегацию возглавляла Марита Хуор, которой «красные кхмеры» устроили теплый прием. В Европе она собирала и отправляла в Кампучию деньги, медикаменты и другую гуманитарную помощь, одновременно опровергая сообщения о массовых репрессиях «красных кхмеров» против кампучийского населения. Возможно, «красные кхмеры» просто использовали или даже шантажировали Хуор. Ее муж, кхмер по национальности, уехал в Кампучию в апреле 1975 года. После чего от него не поступало никаких известий. Позже выяснилось, что его казнили в тюрьме Туолсленг в 1977 году. Марита Хуор узнала об этом только через несколько лет.Премьер-министр Швеции Улоф Пальме просил руководителей Вьетнама постараться договориться с «красными кхмерами» полюбовно. Но не вышло. Официально Швеция не поддержала вьетнамское вторжение в Демократическую Кампучию, но и не осудила его.В последующие годы, после свержения вьетнамцами режима «красных кхмеров», Генеральная ассамблея ООН ежегодно принимала резолюции с требованием вывести вьетнамские войска из Кампучии, за которые голосовало большинство членов ООН. Социалистические и некоторые неприсоединившиеся страны были против. А Швеция, как и другие северо-европейские страны, воздерживалась.
Хочу поделиться болью, за последние полгода я отсмотрела множество синов/рукописей и ужаснулась, насколько все друг на друга похоже. Хочется донести до авторов мысль о том, что не нужно бояться отличаться от других — бойтесь потерять свою индивидуальность, пытаясь быть как все. Это самое печальное, что может произойти с автором
30. Cassandra Khaw. The Salt Grows Heavy. 2023Так вот что такое dark fantasy.Та самая книга что подняла для меня русалочью волну. Кассандра Хау - сценарист игр родом из Малайзии. Я не нашла информацию о том, какой язык у неё первый, а искала потому что её английский меня потряс. Книга открывается сценой в которой "русалочка" наблюдает как её дети доедают труп принца. Царство пало от голода её детей, смерть распространяется как эпидемия. Русалка оставляет падшее королевство и отправляется в путешествие с Чумным Доктором - человеком чьего имени, лица и пола она не знает, но который единственный был к ней достаточно добр во дворце принца. Далеко они не уйдут.Книга великолепная, при том что сюжет, атмосфера, мир здесь вторичны по отношению к языку книги (хотя, конечно, из него и состоят). Это невероятно красивый и сложный английский, со множеством редких и устаревших слов, который при этом не выглядит как purple prose, красивости и пошлые кружавчики на теле повествования, нет, это выглядит как единственный верный способ рассказать историю от лица древней, хищной, глубоководной русалки, пробирающейся через зимний лес умирающего королевства в компании чумного доктора.Книга жестокая, внутренности выплеснутся, никаких танцующих грустных русалочек Андерсена, только персонажи братьев Гримм: играющие друг с другом в скотобойню дети и хирурги, вырезающие себе глаза. 📖 “What do you say?” I say nothing, of course. My husband cut the tongue from me when he discovered I was pregnant; braised it with five-spice and saffron before feeding me the tender slivers. Animal meat was forbidden, but assisted autosarcophagy, his soothsayer had crooned, would ensure pliance.📖 I allow myself, for the gash of a moment, to remember what I once possessed: the abyssal ocean, the song in those depths like swimming down the black throat of a god; the searing colors moting my sisters’ coils, sapphire and quartz crushed into constellations, patterns and prisms of incandescence spiraling through the dark, our tails in endless, restless motion; our mother’s eyes colossal, phosphorescent; our father’s ribs, still studded with our egg sacs, his heartbeat in our veins. I’d been happy there. I could have been happy there forever.📖 Names are like selkie-skins, often carelessly attended, left in view of those who would misuse them. Utilized correctly, though, they can kill a man, can turn a girl to a thing of teeth and dead eyes, an appetite to devour worlds; can make infernos of maidens, phoenixes of bones who have been asleep for so long they’ve forgotten the shape of rage. Names have so much power. Enough even to hide a soul in the curl of a stranger’s tongue.
