Моя столетняя бабуля ЛюсяМаленькое кольцо и большая жизнь: почему украшения — это манифест.Вчера зашла к бабуле и сразу заметила на ее пальце старинное серебряное кольцо с большим камнем. То самое, которое она обычно бережно хранила в шкатулке и очень редко одевала. Для меня это было так неожиданно, что я не удержалась и спросила: «Бабуль, а зачем ты кольцо-то надела?»Она повернула ко мне, с серьезным видом и сказала: «Жениха жду. Вдруг придет, а я без кольца, непорядок».Я рассмеялась ее юмору. Но потом посмотрела на это кольцо, и меня накрыла волна воспоминаний. Вся моя жизнь прошла под прицелом ее безупречного вкуса. Помню, как я, входя в ее комнату, тут же останавливалась под ее пристальным взглядом. Она медленно оглядывала меня с ног до головы и выносила вердикт: «Вот это — хорошо. Это — молодец. А вот это — как новогодняя ёлка оделась и украшения мои выглядят не очень, ай-яй-яй». Перед каждым важным событием, свиданием, встречей я шла именно к ней. «Бабуль, посмотри на меня», — говорила я. И ее одобрение значило для меня больше, чем комплименты от любого модного критика.Она всегда была эстетом. Сама шила себе невероятные платья в послевоенные годы, когда ткань была дефицитом, а красота роскошью и ненужным атрибутом. Украшения для нее были и остаются целым миром, языком, на котором она говорит о своем «я».И сейчас, видя это кольцо на ее руке, я понимаю — это не просто шутка про жениха. Это ее способ оставаться собой. Той самой сильной, яркой, красивой Люсей, которая не сдается перед увяданием и возрастом. Для человека, который почти не видит, надеть кольцо — это акт чистой веры. Веры в красоту, в себя, в жизнь. Это мост, который соединяет ее с той молодой, полной сил женщиной, которой она была, и напоминает ей и всем нам, что внутри она осталась прежней Люсей.Эти украшения — не блестяшки. Это якоря, которые держат ее прикованной к самым большим ее страстям: к любви к прекрасному, к жажде жизни, к своей неугасаемой женственности. Это ее манифест. Манифест того, что она до последнего вздоха будет видеть красоту — если не глазами, то пальцами, ощущая холод металла и огранку камня, помня, как оно была изящна и красива.Вчера разговаривала с клиентом, он. сказал, что читает мои посты про Люсю, ждет их и спросил, почему я стала реже писать о бабуле. Я и сама это заметила. И поняла, что это не случайно. Я иду в ногу с ее ритмом. А ее жизнь сейчас становится все тише, спокойнее, она словно потихоньку отходит, увядает, и это естественно и мудро. И я, сопровождая ее и ухаживая за ней, тоже замедляю свой рассказ. Мне кажется, так и должно быть. Не нужно сейчас громких слов и ярких всплесков. Только тихая, спокойная любовь, молчаливое присутствие, бережное хранение этих уходящих мгновений.Все идет в том ритме, в каком и должно идти, как бы горько это ни было. Я следую за ней, за ее тишиной, и мое повествование становится таким же — размеренным, полным невысказанного, но от того не менее глубокого чувства к ней. Вот такая она, неугасаемая Люся. Живет, чувствует, любит. И пока ее сердце бьется, оно как будто за всех нас бьется, за весь наш род. И мы это в семье очень чувствуем и благодарим ее. А я верю, что душа ее будет чувствовать нас всегда.Продолжение следует...#моястолетняябабулялюся
