Руни Мара грустит

Умер Валентино. В кино он не работал, но, как известно, был единственным дизайнером из Синдиката Высокой моды, который согласился на камео в «Дьявол носит Prada». Сейчас в это сложно поверить, но во времена первого фильма мир моды не верил в проект, и дизайнеры отказывались не только участвовать, но и предоставлять наряды. Слух еще состоит в том, что мол они боялись реакции Анны Винтур.Ещё вспомнил, что в тизере сиквела на Миранде Пристли мы видели культовые красные туфли от Valentino.

«Сто тысяч миллиардов», реж. Виржиль Вернье (2024)По пустому рождественскому Монако гуляет парень-эскортник. Он встречает 12-летнюю дочь китайских миллиардеров и ее сербскую няню. Вместе они решат провести каникулы.В общем, это еще один хороший грустный фильм на Новый год. Вариация на тему «Оставленных» и «Рождество, опять» одновременно. Но коль скоро это европейский артхаус из Локарно, а не голливудское инди, то молчаливых сцен на среднем плане здесь будет намного больше. Точнее только они и будут. А на фоне — зимняя меланхолия и ленивая иллюминация Лазурного берега, и люди, которые вроде как нашли друг друга в этом большом холодном мире, заключенном в крошечной стране, но на самом деле нет. Герои Вернье сближаются ситуативно, на пару вечеров, чтобы уже в начале нового года разойтись по своим делам. Эскортник к клиетке, а девочка с няней на вертолете к родителям. Фильм не задает никакого вопроса, но всё же настойчиво заставляет задуматься о том, что всё это было. Один из ответов — рождественское чудо, которому всё же удается на секунду пробить не только убийствунную будничность жизни, в которой давно уже ничего не происходит, но и логику капитала. Не зря единственные взрослые в этой картине – это люди, чья профессия — давать за деньги если не любовь, то как минимум его ощущение.

«Битва за битвой», реж. Пол Томас АндерсонБатя инда хауз! Какой вам Адам МакКей, а тем более Ари Астер. Пи Ти Эй просто приходит и показывает, кто тут главный. Да так, что, видимо, Оскар за режиссуру ему будет вручать сама Джейн Фонда. Вот, каким должно быть политическое кино на злобу дня с претензией на памятник эпохи. Некомфортное и злое в деталях, блестящее в ремесле, и, пожалуй, очень освобождающе доброе в итоге. В целом же кино про революцию снизу — это странная затея для 2025 года, но оно очевидно попадает в анти-ICE риторику США и симпатизирует мигрантам, и здорово, что Андерсон не стал занимать метапозицию и скрывать своих эмоций. Да, это вопиюще антиэлитисткое кино и плевок в сторону опостылевшей геронтократии. К тому же он не скрывает и своих референсов, потому что настоящим художникам стыдиться нечего (революционная группа не зря называется French'75, а герой ДиКаприо смотрит «Битву за Алжир»). Но Андерсон уходит в очень голливудскую сентиментальность, не боится ее и правильно использует, поэтому его вряд ли можно уличить в эпигонстве. А чтобы не завалиться в жанр внезапно обильно включает слэпстик-комедию, которая вообще не снижает градус серьёзности фильма, а скорее подсвечивает её новыми красками. Мне кажется, в этом есть какое-то фирменное подмигивание мастера. Примерно как великая «Призрачная нить» в финале превращалась в историю, где жена кормит мужа ядовитыми грибами, чтобы тот мучался от поноса. Вот этого не хватает тем, кого я упоминул в начале. И поэтому в этом отзыве в финале не будет рецепта пирожков. Вообще по главным фильмам эпохи второго срока Трампа даже как-то по-человечски жалко американцев, потому что ощущение, что они со свойственным этой стране размахом, действительно, переживают, свой собственный конец времён. А нам остаётся, глядя на это, получать собственную травму свидетеля, наложенную на базовую ретравматизацию от ужасных 2020-х в этой части планеты. То есть уже не мало!

Четыре дня в Венеции на профессиональном превью — это дрейф на грани между интеллектуальным восторгом и полным физическим истощением, где всё начинается с классического «посвящения»: чайка вырывает чикетто прямо из рук за секунду до первого укуса, а ты окончательно осознаешь, что приехал в красивой, но совершенно непригодной для этого города обуви. Да, обувь не менее важна, чем кураторские концепции, потому что в конечном итоге главное здесь — люди, социальное измерение, разные запланированные и случайные встречи. Кажется искусство в этой системе координат порой выступает лишь фоном и поводом, чтобы создавать общность или сеять раздор, отделять «своих» от «чужих» на закрытых вечеринках, где разговоры о кризисе системы и бойкотах легко уживаются с VIP-сервисом и просчитанной до ноты роскошью. Этот венецианский хаос глубоко диалектичен: здесь одновременно обсуждают смерть формата и открывают больше ивентов, чем когда-либо, и в этом едином и одновременном присутствии всего разом не всегда получается нащупать ни смысл, ни мораль разворачивающейся истории. Для одних ответом становится красота — тон задает выставка с названием «The Only True Protest Is Beauty» («Единственный подлинный протест — это красота», цитата американского активиста Фила Окса, сказанная в 1967 году по поводу совсем другой войны), организованной Дрисом Ван Нотеном в Palazzo Pisani Moretta. Там банальный тысячелетний вопрос снова обретает остроту: может ли красота быть аморальной, может ли быть бессмысленной? Мы безошибочно узнаем её, когда видим, она восхищает, но в этом и кроется её главная проблема — красота по своей природе элитарна, она недоступна и недостижима «для всех». Так что для других ответом становится этическая позиция. Павильоны честно пытались предложить свои смыслы (кроме США, где царит стерильная бессмыслица), но никто не прыгнул выше головы, если не считать феноменальную Флорентину Хольцингер, ставшую главным впечатлением для большей части посетителей превью. При этом, большие и сплоченные акции протеста в итоге неизбежно превратилась в часть общего спектакля, транслируемого вовне через фильтры алгоритмических лент и информационных пузырей. Каждый видел свое, как внутри Венеции, так и снаружи, а в реальности же всё существовало одновременно: и политический жест, и барокко XXI века, и попытки искусства разобраться во всём на свете сразу. И в этой ситуации, когда за несколько дней тебе предъявляют практически всё, что мир искусства может предложить остальному человечеству, понимаешь и пределы его возможностей, и преувеличенность слухов о смерти биеннального формата. Запаса прочности здесь хватит еще надолго, а красота и мораль, поиграв мускулами, вновь расходятся по своим углам, так и не вступив в финальную смертельную схватку. И смысл в том, что за этим захватывающим процессом по-прежнему интересно наблюдать — и это шоу, не желающее, да и не способное давать однозначных ответов, обязательно будет продолжаться.

Любители комиксов на месте?Думаете, комиксы — это либо что-то западное, либо японское? Как бы не так. В Африке они тоже есть.Может быть, они не так популярны, но есть даже местные компании, популяризирующие творчество африканских художников. Одна из таких — «Comic Republic». Это нигерийская компания, которая с 2013 года создаёт собственную вселенную африканских супергероев и является на сегодняшний день крупнейшим независимым издателем комиксов во всей Африке.Интересно, что основатель и владелец компании, Джиде Мартин, пришёл к идее её создания благодаря собственному детскому опыту и в какой-то степени восприятию себя: в детстве он любил комиксы, но не видел в них героев, похожих на него, и не находил сюжеты, отсылающие к истории Африки. Сегодня вселенная «Comic Republic» огромна и насчитывает уже около 200 персонажей. У всех них разные способности, а истории некоторых даже основаны на западноафриканском фольклоре.Почитали бы такие комиксы? Они, кстати, бесплатны для скачивания и выпускаются в цифровом формате. «Пушкин в Африке» (в Максе и ВК мы тоже есть) — для всех, кто хотел познакомиться со сложным миром Чёрного континента, но не знал, с чего начать.

Все считают, что я рисую «Погрешность» ради романтизации самолетов и авиации.А я рисую «Погрешность» ради эстетизации общеславянского генетического опыта выхода на балкон в майке летом на рассвете.

Сейчас изучаю предстоящую ярмарку современного искусства в Тбилиси TAF и мне понравилась эта картина Натии Сапанадзе стоимостью 900 евро. Ранее не замечала, что в ряде ее свежих работ появился пастозный аутлайн, который меня завораживает. Представлять ее будет галерея Bruno Massa и я ничего о ней не знала ранее, но, судя по публикациям они в основном активно участвуют в азиатских арт-ярмарках и имеют офисы в Париже и Тбилиси (в D блоке Stamba).

Я и так был готов простить «Медведю» все топтание на месте в последнем сезоне, но Кристофер Сторрер решил зайти с козырей и в качестве извинения подарить фанатам Gary — часовой флэшбек про «деловую» поездку Ричи и Майки в Гэри, штат Индиана.Мне нравится, что сериал стал площадкой для роста своего каста, где они пробуют себя на разных позициях. Эбон Мосс-Бакрак и Джон Бернтал — не исключение, так как этот спэшл они написали сами. Крутейшее решение, особенно при учете двух вещей. Первое: лучше них (и Сторрера) героев никто не знает. Второе: оба актера безумно талантливы, а еще дружат и работают много лет. Отсюда и мощная химия, и отсутствие всякой фальши.Люблю такие эпизоды, поскольку знание будущего героев добавляет веса каждой сцене. А в случае с Ричи и Майки уже заранее знаешь, что без слез после просмотра не останешься (так и вышло). Уверенно вписываю эту серию в список любимых в сериале наряду с Forks и Fishes.

Сергей Невский о Российском павильоне на Венецианской биеннале и в частности об участии в перформативной части Лёши Сысоева с премьерой кантаты «Красно солнышко». Чуткий, точный, справедливый и мощный текст. Не пугайтесь заголовка — обязательно почитайте!Публикую ссылку с инвайтом, который обходит пейволл.UPD: Пишут, что и он сломался, поэтому статью репостнул сюда.

На самой нежной и хрупкой выставке пастели в Третьяковской галерее не было никого, кроме меня и абсолютно седой пары, которая останавливалась перед каждой картиной и то спорила, то хихикала на два голоса.Моя горячая #рекомендацияИмейте ввиду, в зале прохладно.

На днях мы говорили об эстетике - о живописи, о разглядывании картин. Гертруда Стайн говорила, что ей нравится масляная живопись, застывший цвет масляной живописи. Овеществление, верно? Если это обычный цвет, то для того, чтобы он завораживал, нужно придать ему определенную плотность. В западном искусстве такое овеществление присутствует повсюду - в великой традиции масляной живописи оно всё больше выходит на первый план, пока не взорвется в Джексоне Поллоке. Что мы воспринимаем, глядя на картину? Звучит глупо, но мы воспринимаем то, что мы не являемся этим цветом. Мы не являемся этой краской. Мы не являемся всем этим. В том-то и удовольствие от вещи, которую мы видим (или которую мы интендируем, если вспомнить об интенциональности), но мы ей не являемся, и в этом ее очарование, и, возможно, ключ к очарованию всего искусства.Фредерик Джеймисон Годы теории. Французская мысль от послевоенного времени до наших дней

..."Могут ли слепоглухие лепить?" - так называлась выставка в варшавском Центре современного искусства Уяздовский замок, прошедшая в 1995 году. На ней демонстрировались работы слепоглухих непрофессионалов, сделанные в рамках экспериментального воркшопа под руководством профессора польской Академии изящных искусств Ричарда Стрыецкого

Маленький лайфхак: если вдруг вы совсем не знаете, какую декоративную подушку выбрать – берите в мелкую полоску или клетку черно-белого цвета. Работает прекрасно в 99% интерьеров 🤍