Наверняка же у вас случалось такое: во сне кто-нибудь умер, просыпаешься в полном ужасе, и прямо волной счастья накрывает от осознания того, что это был всего лишь сон. Признаться вам, каждый раз, когда вы пишете «егэ», «огэ» или «где найти репетитора» - я испытываю ровно такое же безграничное счастье, как будто выскочила из сна с покойником. Кто-то как бы и сдох, но не ты, не ты))) Увы, нет человека более скорбного, чем родитель абитуриента. По логике, самым скорбным полагается быть абитуриенту, но мы вырастили поколение с такими изумительными личными границами и ЧСВ, что правильнее все-таки говорить про родителей – им в нынешних реалиях достается больше всех.Мне хочется немножко вас поддержать, а поэтому расскажу одну историю. Короткую и как раз про покойников)К тому моменту, когда Великин-младший окончательно понял, что факультетом Королей Мира мир пока что не обзавелся, мне как-то вдруг сразу стало ясно, что наши дела обстоят так себе. Если быть точной, я чувствовала себя примерно так же, как молодой дизайнер перед показом на 8000 человек, вдруг осознавший, что вся его коллекция состоит из голой жопы и банки золотой краски. Не то чтобы дитя мое плохо училось, нет. 4-5, и даже там какие-то олимпиады в анамнезе. Но никаких звезд с неба и, упаси бог, никакого рвения. И особенной моей болью был русский язык. Долго расписывать не буду – где-то в районе третьего класса мне попался кусок Тимошиного дневника – вероятно, того, в котором описывалось, как он провел свое грешное лето. Дневник был краток, и состоял всего из одной строки, но такой замечательной, что я помню ее как сейчас. «Был на море, видел рыб, силетку…». Вот эта томная «силетка» с задумчивым многоточием уверенно шла с нами с первого по 10 класс, и, собственно, и была тем самым, что мы могли предъявить аттестационной комиссии в качестве своих знаний. Дело было хоть и веселое, но явно дрянь, я побежала искать репетитора по друзьям. В вводных, понятно, говорила, как есть, и просила мне найти кого-то максимального лютого и прошаренного – чтобы в «жи» и «ши» мог научить даже хомячка. Мир услышал мой запрос, и послал мне Ингу Сергеевну. Забегая вперед, скажу вам – что это очень дорогой и очень строгий преподаватель – прямо вот старой закалки. То есть с чада снимут буквально 33 шкуры, а если надо, то и вам по шапке наваляют. Но при этом она симпатичная девица, веселая, ироничная и очень человечная – например, когда ребенок мой загремел в больницу – Инга пришла к нему ровно на следующий день, хотя они к тому времени полгода как не занимались. Я до сих пор это помню и очень-очень ценю. Ну и в общем лютый препод армейского образца, вольнолюбивые Великины, до кучи – я с преподавателем на постоянной связи, что меня как мать-кукушку не радует примерно никуя – ну не интересно мне ни про «жи», ни про «ши» и вообще не сильно интересно. Но учим во всю дурь, так сказать, стараемся )) Месяц учим, два учим, а на третий месяц славный Великин-младший догадывается, что домашку можно скатать из решебника, буквально сразу же на этом попадается, и ловит оглушительных пиздов.- Так тебе и надо, маленький засранец, - мстительно думаю я, но уже в тот же вечер Инга звонит мне, и буквально сразу становится ясно, что огребать будем оба.- Вы представляете себе, Екатерина Сергеевна? Списал!- Ужасно, - бессовестно вру я, потому что прекрасно знаю – списал быстро и не без удовольствия.- Но ведь он всех нас обманул!- Ужасно, - еще раз вру я, потому что про себя думаю, что раз никто не помер и мир не пострадал, то это скорее неприятность, а не ужас.- Он ведь тратит ваши деньги просто так!В общем, друзья, врать не буду. Инга пробирала меня долго, на все возможные лады, до тех пор, пока я и сама не уверовала, что списать «жи-ши» это совсем немножко получше, чем расчленить и сожрать. Все страшные кары, весь вот этот материнский недосмотр встали передо мной во весь свой недюжинный рост и приосанились. Так стыдно и горько мне не было примерно никогда, поэтому дойдя уже практически до ручки, я задала Инге последний вопрос.
