Сфера Андрея Валентинова

– Угу! – хмыкнул Бенкендорф. – Решит, как же! Комитет общественного спасения, гильотина, гражданин Сансон… Помним, не забыли! Я не о гуманизме, милостивый государь, толкую. Вы же себе мученика слепите на всю оставшуюся историю! Глядишь, через полвека Николая Павловича еще и канонизирует.Черный человек на миг задумался.– Ну, Сибирь большая.– Вот-вот! – подхватил Бенкендорф. – Во глубине сибирских руд храните, государь, гордое терпенье… Скоро песни, про Николая Павловича, петь начнут.Комиссар вновь задумался, но уже на более долгий срок.– А что же тогда?Александр Христофорович взглянул не без снисхождения.– А по-умному надо поступать, милостивый государь. По-умному!– Так, – черный человек взял Бенкендорфа под локоть. – Вижу, вы уже приступили к своим обязанностям. Пойдемте побеседуем!Уже у дверей Александр Христофорович почему-то оглянулся. На стене противоположного здания крепили огромный транспарант с надписью «Без царя, а правительство – рабочее!».Окончание следует

Андрей Валентинов. Рифма (8)Бенкендорф осторожно взглянул на государя. Тот молчал. Следует сказать, что в только что сделанном докладе глава III отделения несколько смягчил и краски, и оттенки. Из его рассказа следовало, что скверное деяние, без сомнения, имело место быть, однако же он своим присутствием оное лично пресек и строго воспретил сжигать казенное здание. Злодеи, послушавшись, устыдились и поспешили ретироваться.Николай, явно не веря до конца, все же возражать не стал. Не сожгли – и хорошо.Набравшись храбрости, Александр Христофорович вынул из-за пазухи полученный им листок и вручил императору.– Что сие? – нехорошим голосом вопросил тот.Бенкендорф коротко объяснил.– Читал? – все так же неприязненно поинтересовался государь.– Нет, Ваше Величество, – заспешил генерал. – Новости полагается первому узнавать исключительно императору.Николай, найдя это высказывание близко к своим же рассуждениям, слегка подобрел. Раскрыв листок, развернул, после чего его брови взлетели вверх. Читал молча, после чего так же молча листок сложил, отправил на стоявший рядом стол, а затем, нехорошо улыбнувшись, поинтересовался:– А скажи мне, граф, какова есть рифма к слову «детина»?– Картина, ваше величество! – отрапортовал Александр Христофорович.Николай задумался, явно пытаясь вставить нужное слово в уже известное стихотворение, затем без особой уверенности покачал головой.– Некий смысл, конечно, есть, – заметил он, однако, договаривать не стал.Подозвав Бенкендорфа ближе, взял листок и, не открывая полностью, показал верхнюю часть, где кривым, прямо скажем, омерзительным почерком значилось: «Е. И. В. Н. П. Романову». Ниже же, косыми буквами, правда, преизрядного размера, было написано: «Ультиматум». После последней буквы «м» стоял, как полагается, «ер», однако еще большего размера – точно так же, как и на виденной перед этим бумаге с карикатурой.Продолжение следует.

Ретроспектива. Из ФБ Андрея Валентинова 2018 г.Южная Родезия и Российская империя.4Дальнейшее слишком известно. МинХерц (которого, по слухам подменили немцы в городе Стекольне) собрал интернациональную команду из иностранцев и примкнувших к ним - и начали подминать под себя страну. Создавались параллельные органы власти (коллегии, сенат), новые законы, карательные органы, новая армия, вводилась новая идеология (вместо Третьего Рима - отсталая страна, "ученица Европы"), новая одежда, табак с кофе, система образования. Прежний язык был заменен пиджн-рашеном, вводилась новая письменность и календарь. Отечественное порицалось, иноземное возносилось, Церковь была лишена силы и взята под полный контроль. Полный слом прежней ментальности.Колонизаторов была горстка - немногочисленная команда Петра, служилые иноземцы (а потом и "свои" остзейцы) и - ударной силой - два "янычарских" полка. Впрочем, туземную армию быстро реформировали в "сипайскую", строили флот - и через их кадры пропускали будущих подданных.Новая столица была основана на самом краю державы, ближе к "метрополии"-Европе. Типичный колониальный пример. Как правитель Петр был так себе, как человек - крайний урод. Но у него хватило бешеной энергии на то, чтобы за четверть века проект свой застолбить и ввести в жизнь. В 1721 году он получил имя - Российская империя.К концу правления в границах одной станы уже проживали фактически два разных народа. Правящий слой (несколько процентов) - "русские европейцы" (разных национальностей). И остальные, их подданные, пока еще туземцы.Колониальная империя. Одна страна, два народа.Продолжение следует.

Здесь люди. Здесь, Господи, русские люди.Три бабки. Вдова — разродилась уже —у печки, иначе ребёнка застудит.Да дед со щенком на втором этаже.Сто раз говорили: в подвале спокойней,а вместе, наверное, даже теплей.Но нет же: видней со своей колокольни.Хотя в одиночку поди уцелей.Соловушки скоро затрелят под Курском.Как жалко беседку — спалили дотла.Здесь люди. Здесь люди. Здесь люди. Зажмурься.Недавно живые. Сегодня — тела.А наши теперь наступают. Не плакать.Мы давим фашистских взбесившихся гнид.Есть книга. Она называется память.Она не ветшает. Она не горит.И сколько бы русским Господь ни отмерилв той книге абзацев, в неё он занёси бывший подъезд, и пробитые двери,и надпись мелками: «Здесь люди и пёс». ___Моё стихотворение читает Маша Евсеенко, ученица 8 класса школы имени И. П. Светловой (Одинцовский район, Московская область).

В последнее время часто ловлю себя на мысли, что сильно зарываюсь в анализ при прочтении книг какая-то фантомная профдеформация филолога, учитывая тот важный факт, что я, блин, не филолог вообще-то. Но чем больше я копаю вглубь, тем больше замечаю, что ответы лежат на поверхности: одни книги вызывают тревогу, другие спокойствие, третьи забавляют. Главное, что если двигаться от чувственного восприятия постепенно к рациональности, книги раскрываются с какой-то более “правильной”, что ли, стороны. В общем, я чувствую, что в этом направлении максимально приближаюсь к сути. И вроде бы это логично и понятно, но я так люблю копаться в отсылках и деталях, что часто очень быстро забываю свои эмоции от книги, хотя на самом деле это очень важно, пишу это сюда, чтобы реже забывать об этом.Притом я знаю людей, которые, наоборот, нацелены только на получение эмоций и ощущений от книг. Так интересно, что текст может быть один, а подходов к нему миллионное количество. Теперь мне интересно какое чтение больше предпочитаете вы, чувственное или аналитическое и в каких пропорциях?

- ты не такая уж и высокая. я шепчу в ответ: - я одного роста с тобой. - я не такой уж и высокий, - говорит он.все что слышит мое тело - это ‘давай целоваться в засос’ 🤎‘книголюбы’ 🤎🤎Эмили Генри это было прекрасно, местами жарко, местами больно - на выходе идеально! мне кажется именно такой должна быть книга, которую посоветовала бести Нора литературный агент, обожающая Нью-Йорк и свой велотренажер, про такую говорят ‘сожрет и не подавится’. но эта акула плохо спит, загоняет себя в ужасные рамки и делает все что бы ее младшая сестра была счастлива. именно поэтому они отправляются в маленький городок на месяц дабы Либи отдохнула от семейной жизни, а ее сестра Нора … у ее сестры целый список на этот счетона встречает такую же акулу литбизнесса только в форме редактора - Чарли. и тут по закону жанра начинается все интересное немного много слов о Норе и Чарли. я пищала, хихикала и плакала от их взаимодействия, слушайте, ну, хорошки такие не могу 🥹этот дуэт, помешанный на литературе, со своим странным обаянием и вкусным чувством юмора покорили моих бабочек. эти двое чуть не переспали в библиотеке, я расстроилась потому что чуть 😄что мне понравилось больше всего, так это то, что из сильной героини с появлением мужчины не сделали слабую, а подобрали ей под стать более сильного - ААААААА! сестринство - отдельная ода этому явлению от моего сердца. столько трепетных чувств, столько боли и любви. я сама счастливая обладательница двух любящих меня сердец и понимаю Нору и Либи — итог напрашивается сам собой .. всем срочно читать книголюбов 🤎🤎

Добралась до чтения книги Джона Кехо «Квантовый воин: сознание будущего».Споткнулась о мысль:«Быть квантовым воином — значит подчинить свою жизнь определенной дисциплине: каждый день использовать свои квантовые способности. Дисциплина помогает нам проявить свои лучшие стороны. Она освобождает нас от бесполезных переживаний, от комплексов и придает нашей жизни строгое направление и цель. Такой образ жизни дарит невероятную свободу, поэтому мы можем творить свою жизнь так, как хочется…»Если подсушить, получается противоречие:1 нужно подчинить свою жизнь дисциплине, 2 придать жизни строгое направление и цель 3 и, как результат, получить невероятную свободу… творить свою жизнь как хочется…Еще суше:— подчинение дисциплине = свобода жизни как хочется Давайте обсудим:— автор передергивает и создает читателю ловушку восприятия (обещание так желаемой многими свободы через социально одобряемую реальность — дисциплина дает результат) — или я вырываю слова из контекста и тут вообще про другое?Что думаете? ☕️

1898.2-го мая. Суббота. Хороший ясный день. Имел только доклад Куропаткина; затем поехали на завтрак к д. Владимиру и т. Михень здесь в Царском. В 3 часа отправился верхом с д. Павлом, сделали отличную прогулку в Павловск. Обедали с ним, д. Алексеем и Сергеем (деж.). В 9 час. все поехали в Китайский театр на любительский и благотворительный спектакль. Давали русскую и французскую пьесы – играли весьма хорошо. Были дома в 12 ¼ ч.

…Мы — брошенный в мир народ, Чувственные и грубые... Мы рвем их прозрачные нервы, Свирепо стуча по гитарам, И каждый становится первым, Прежде чем стать старым... Остывшие наши тела Потом забирает ночь, И женщины-зеркала Ничем не могут помочь. Гейдар Джемаль

у меня случилось очень мощное Полнолуние в Скорпионе во-первых, именно в Полнолуние мы всегда видим правду, какая она есть. Луна вся подсвечена (= наша душа, подсознание подсвечены, и прямо показывают нам то, что обычно скрыто: правду о нас и о мире вокруг)* всегда говорю, что если вы хотите что-то осознать наверняка, возвращайтесь к этому вопросу в Полнолуния, не дай бог не в Новолуния, когда Луна темная и мы даже про себя порой много всего не понимаем, надумываем и попадаем в иллюзии во-вторых - Скорпион - архетип глубокой трансформации, перепрошивки, работы с подсознанием (опять же), выкорчевывание травм, исцеление и перерождение (привет, Феникс)эта смесь давала невероятный потенциал для продуктивных психических раскопокя (естественно) пошла в этот день к психологу, и это была наверное самая мощная сессия за всё время столько всего мы достали из меня за час … мама мия 😁 особенно теневое (привет, Скорпион, ещё раз), не самое приятное, мерзостное и тошнотворное зато подобная работа с тенями дает сразу эффект целостности и большой опоры на себя. Ведь умея сознательно выдерживать свое «темное», мы становимся сильнее: психически, духом, ментально, на всех уровнях всегда! всегда буду топить за то, чтобы смотреть себя всю и целиком, чтобы идти навстречу темному, демоническому, страшному, просто потому что в этом лежит большая сила, ждущая распаковки я вижу людей насквозь и те, кто в контакте со своими тенями, выделяются — эти люди - живые, сильные, притягательные, харизматичные, зачастую «успешные» в социальном планеи да, меня тошнит от светлого света, высоких и только высоких вибраций, чистой чистоты и стерильной стерильностиэто аркан «Умеренность» - ангел, и многие на пути героя на нем останавливаются… а зря сразу после Умеренности как раз идет Дьявол (встреча с тенью), потом Башня (разрушение старых опор) и … Звезда (выход на совсем другой уровень)не останавливайтесь на Умеренности! да, это красиво, это гармония и баланс…. но вы упускаете путь с 15 по 21 арканы, а они самые интересные для проживания и для роста души

“Vanessa and her sister”Эта книга не переведена на русский язык, однако если для вас это не препятствие, и вы любите британскую культуру, литературу и живопись, то вам может понравиться.Старшая сестра Вирджинии Вулф, художница Ванесса Белл долго была «за кадром». Возможно, потому, что ее наследие скорее визуальное, чем литературное, а может быть, потому, что вокруг нее не сложился такой же миф, как вокруг трагического гения Вирджинии. Это роман о Ванессе. Действие романа начинается в 1905 году, когда и Ванесса, и Вирджиния еще носят фамилию Стивен. После смерти отца они вместе с двумя братьями, Тоби и Адрианом, переезжают из аристократичного Кенсингтона в Блумсбери, где продолжают шокировать светское общество, устраивая вечеринки, на которых разношерстные компании молодых людей без сопровождения пьют и спорят об искусстве и литературе до утра. Как и в романе «Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вулф, действие начинается с подготовки к вечеринке. Ванесса, хоть и охвачена предвкушением свободы от светских условностей, явно борется с необходимостью найти баланс между зарождающейся свободой и чувством ответственности, в отличие от своих более легкомысленных младших братьев и сестер: «Ни Тоби, ни Адриан, ни Вирджиния никогда бы не подумали о таких банальных вещах, как бутерброды, салфетки или чайные ложки».Именно Ванесса ведет семейный бюджет, беспокоится о том, что будет на ужин, и сглаживает опасные перепады настроения своей сестры, чье нестабильное психическое состояние держит семью в напряжении. В прошлом году у Вирджинии случился тяжелый нервный срыв, и угроза повторения этого состояния омрачает их жизнь и объясняет готовность Ванессы, как мученицы, терпеть детские капризы и требования Вирджинии, которые часто выглядят как чудовищный эгоизм. #библиотека

📝Сегодня делюсь с вами интересной книгой, которую я советую детям и родителям.«Идем в театр!» Авторы: Ирина Иванникова, Мария КоротаеваИдеальная книжка для родителей, которые мечтают привить ребенку любовь к театру. Вы можете начать не с похода на настоящий спектакль, а с веселых и забавных стихов, которые подготовят дошкольника к тому, что ждет его внутри. Сцена, занавес, антракт, буфет — когда ты заранее узнал столько интересного, сразу хочется увидеть все это собственными глазами.🎭Театр – это не просто труппа актёров, исполняющих свои роли на фоне всевозможных декораций. Это целый мир, существующий по собственным правилам и законам. Работники сцены, капельдинеры, постижёры, режиссёры, мастера по костюмам и сценическому макияжу – это целая творческая команда, которые помогают претворять в жизнь магию театра. Книга о самых неприметных уголках театра и его уникальных мастерах, чья работа часто скрыта от зрительских глаз. При этом автор сохранила в своих стихах местечко и для маленького чуда. Ведь без чуда сложнейший механизм под названием «театр» не смог бы так безукоризненно работать, изо дня в день даря своим зрителями завораживающие картины и сильнейшие эмоции.🖌Иллюстрации на которых мы видим всех служащих театра в самые важные для них моменты на сцене и за её пределами, а также те самые маленькие «винтики», вроде трудяг-софитов, нарядных кулис или своенравных номерков из гардероба.Всем хорошего чтения. И хороших выходных ☀️

Двое тунисцев переписываются по-шведски: молодой человек пытается через написание биографии отца разобраться в причинах его исчезновения, а старший друг семьи тем временем аккуратно вычищает оттуда все «неудобные» моменты, заменяя их пафосно-возвышенными — рассказываем о романе шведского писателя Юнаса Хассена Кемири «Монтикор. Молчание тигра» из длинного списка номинации «Иностранная литература» 24-го сезона премии «Ясная Поляна»: «Этот роман поначалу скорее отталкивает, чем открывает объятия. Что за непонятный и какой-то корявый язык? К чему эти тяжеловесные красивости? Откуда автор выкапывает словоупотребления? Кто вообще так говорит?!Тот, для кого язык, на котором он пытается изъясняться, неродной. Человек амбициозный и честолюбивый, не имевший возможности освоить лексику в среде, которую считает по праву своей, и высокопарностью слога пытающийся компенсировать недостаток социализации. Та самая помесь претензий на таинственного богача-аристократа Монте-Кристо с пародийной комичностью Монти Пайтона, из заглавия. Немного терпения, вы скоро приспособитесь к стилю и начнете получать от него удовольствие, куда большее, чем если бы книга была написана гладким языком обыденности.Роман устроен как эпистолярный, однако без четкого разграничения между письмами от «друга детства отца» к молодому шведскому писателю смешанного происхождения, успевшему заявить о себе громким дебютным романом, и собственно текстом этого писателя, который ни разу не ответ, а скорее включение воспоминаний, пробужденных очередным письмом старика».Источник: блог Майи Ставицкой (Book Addict)Издательство: ГородецПеревод со шведского Натальи БратовойПосмотреть список 2026