Гиперборейские сонеты

Теодор де Банвиль (1823 – 1891)Théodore de BanvilleСонет о златоволосой дамеВдруг ранним летомПриходит мгла,Но даль бела,Блестит при этомВечерним цветомПростор чела –И ты светлаНездешним светом.Как Гавриил,Среди светилТы лучезарна,Твой свет велик,Как предалтарныйМадонны лик.Sonnet sur une Dame blondeSur la colline,Quand la splendeurDu ciel en fleurAu soir décline,L’air illumineCe front rêveurD’une lueurTriste et divine.Dans un bleu ciel,O Gabriel !Tel tu rayonnes ;Telles encorSont les madonesDans les fonds d’or.

Андре Маж де Фьефмелен (ок. 1560 – ок. 1603)Раздоролюбная грядет на нас война,Несет нам огнепал, тлетворство, кровоядство;Она бичом небес, вожатою солдатства,Всем Фуриям сестрой навек наречена.Свергая алтари, нам из сердец онаМнит Бога выдворить, склонить нас в ренегатство;Безбожница свершить двойное святотатствоЖелает, души в наc поработив сполна.Сопутствуют везде ее крылатой ратиСтрах, варварство, погром, отчаянье, проклятье,Бунт, безначалие, а с ними – нищета.Длань, зрак ее и глас горят, гремят, грохочут.Беллона никому пощады дать не хочет;Кто избежит ее жестокого кнута?André Mage de Fiefmelin (ca. 1560 – ca. 1603)Voici venir la guerre aime-cris, brûle-hôtels,Verse-sang, gâte-tout, fléau d’ire divine,L’une des Dires Sœurs, serves de Proserpine,Comme d’avant-courrière en assaut des mortels.Elle vole vers l’homme, et abat ses autelsPor en chasser son Dieu, même de sa poitrine,Pour lui causer, athée, une double ruine,Elle ose bien se prendre aux esprits immortels.Devant son ost ailé marche de place en placeL’horreur, la cruauté, le sac, le deuil, l’audace,Le désordre, la fuite et l’indigence aussi.Son œil, son bras, sa voix brûle, canonne et tonne.Il n’y a nul salut en la main de Bellone :Qui donc échappera de ce fléau sans merci?

Граф Эрик Стенбок (1860 – 1895)Count Eric StenbockНа замерзшее Балтийское мореКто же к берегу моря гулять не пойдет?Есть в морском воздыхании бурный порыв,Тщетной страсти призывы приносит прилив,А отлив все надежды с собой унесет.Неожидан кошмар замороженных вод:Недвижимого моря свинцовый расплывНаползает, безбрежность заполонив.Вместо ужаса шторма – пугающий лед.«Если море молчит, я погиб», – вот слова,Что сказал я. – «Я море за муки любил,В горе моря искал утешенья в беде;Если море молчит, то надежда мертва…».Снова в дали морские я взор углубил:Некто медленный, мрачный шагал по воде.On the Freezing of the Baltic SeaWho hath not lingered a little by the shore?Seeking a symbol in the sighing of the sea,Floods of vain desire refluent eternallyEbbs of hopes, lost and again for evermore—Novelty of horror—thought not conceived before—Livid and leaden-hued, lifeless, the solid sea,Silently stretching towards infinity,Ice more fearful than storms, and the great waves roar.“If the sea sigh not, then shall I die,” I said,“I have loved the sea for its passion and its painIn the world-woe’s image seeking a solace of woe,If the sea sigh not, then surely is all hope dead—”And as I cast mine eyes on the sea again,One walked upon the waters, sombre, solemn, and slow.

Когда нибудь забудется, я знаю,Всё то, что забывать не в праве мы. И станет этот день в начале мая Обычным днём очередной весны.Как забывалось взятие Рязани, Полтава, славный день Бородина. Мы силу отпускаем свою сами.Мы отдаем величие сполна. И всходят сорняки милитаризмаИ вроде бы удушенный фашизм,Как мировая искренняя призма Иллюзии на нашу с вами жизнь.А те, кто встал тогда в безумной сваре С азартом света, молодость отдав,Забудутся. И даже Бог над нами Забудется. И вновь, любовь поправ,Сожгутся книги. Пересохнут реки. Чума сойдет, безумием сквозя. Наполнятся слезой и волей веки, Чтоб вспомнить то, что забывать нельзя! 09.05.26

День сегодня особый в армянской истории и нам еще предстоит рассказать его историю для армянского будущего. Пока что можно сказать однозначно, что надо продолжить праздновать возращение Шуши и создание Армии Обороны, самой боеспособной части армянских вооруженных сил постсоветской Армении, хотя в 2026 году мы не контролируем Арцах, а АО расформирована. Мы же празднуем день Сардарапата, хотя вслед за ним пришла большевистско-камалистская агрессия в результате которой Армения была оккупирована и включена в состав империй орков. Назвать его днем памяти армянского воина, павшего в бою? Но тогда теряется обет освобождения Шуши, - первой возвращенной из плена славой армянского оружия столицы Армении. То, что армянская власть вместе со всей постсоветской властной элитой, начиная с ЛТП, затем продала в буквальном смысле слова Арцах черным и белым оркам, не отменяет освобождение Шуши и Арцаха в начале 90-х. Не отменяет факт способности армянского воина и народа возвращать армянские города и земли после веков, когда мы только теряли.Нам необходим нарратив/рассказ о 9 мая, который схватил бы в одном предложении высоты боевого духа армянского народа и глубины падения армянской власти, постсоветской властной элиты. Связал бы улыбку армянского воина на поле боя с уродливой жалкой гримасой властей и властной элиты. Рассказал бы для 21 века ставшую эпосом вне времени историю о противоборстве потомков Сасунци Давида с врагами Армении и захватившими власть потомками Цран Верго. Возможно мы его назовем праздником возвращения армянский городов или даже праздником возвращения Армении. Время покажет и армянский поэт найдет слова. Пока что это мой праздник, подвиг моей армии и армянского воина, вновь отстоявших Армению в 2020 году. Надо отмечать, и я его буду праздновать за рабочим столом и в встречах, устремленных в армянское будущее. А Шуши, Дизак вернем, равно как и Ван и Ани – вопрос времени и мощи армянского народа, Армении. И песня, которую я слушаю в этот день.https://youtu.be/ts1mo3YQEi0?si=oDZfn5bRzwdBT5Qp

Признак ИИ текста — сликшом много ярких, сочных прилагательных. Текст с перцем.Много времени посвящаю детеции ИИ-текстов и заметил в них излишнюю старательность. Один эпитет — нормально. Два — может так надо, стиль такой. Три подряд — почти всегда слоп (или Солженицын, Яхина и прочие не очень хорошие писатели). В тексте читатель цепляется за существительные, которое усиливается прилагательными, которые ведут себя как специи. Одна щепотка задаёт вкус, три уже прячут блюдо под слоем кетчупа, который делает одинаковыми по вкусу туалетную бумагу и картошку. Скорее всего ИИ сваливается в такой стиль из-за внутреннего скоринга: длинное предложение с плотными определениями считается «выразительным». Короткое – эффектным. На выходе получаешь словосочетания типа «сдержанный, информативный, экспертный блог» — четыре слова описывают «блог», от которого теперь хочется отписаться.(заметили этот излишек соли в последнем предложении?и в заголовке? это классический признак ИИ-текста)Как победить пока не знаю – продолжаю бороться.#промптинг #агенты

Листья на тополе уже такие, что пальцем, даже большим, не прикроешь, и они все в смоле ароматной и на солнце блестят, как металл.Сегодня у нас по радио играли ноктюрны Шопена, я сидел на диване и, слушая, глядел на тополь через оконное стекло. То был, конечно, ветерок, и листики тополя танцевали в воздухе. Но, слушая Шопена, я забыл о ветре, и мне казалось, будто невидимыми пальцами невидимо сам Шопен играет на листиках тополя. А когда радио кончилось, я все глядел на движение листиков и по-прежнему слышал Шопена.8 мая 1951

8 Мая 1952. Леденящий северный ветер и очень сильный. Кажется, все должно остановиться и не расти, не цвести на таком холодище. Но оно не останавливается и про себя растет, и зеленеет, и цветет. Так и у нас в душе постоянно бывает при беде и болезни: от холода жизни все останавливается, и для себя ничего больше не остается. Но жизнь независимо от тебя продолжается, и когда болезнь или беда пройдут и начнешь в себя приходить, то видишь своими глазами и радуешься всей душой, что пока ты болел, жизнь и без тебя росла, зеленела, цвела, и теперь понимает тебя и принимает к себе. Вот если бы удалось умереть с такой чистой и простой верой, что жизнь после тебя сама собой продолжается, и ты сам даже после этой беды к ней как-то примкнешь.Все хорошее в человеке почему-то наивно, и даже величайший философ наивен в своем стремлении до чего-то просто додуматься. И наука «истинная», в противовес нашей действующей науке использования атомной энергии, та прекрасная наука, о которой возвещает Жолио в письме к Остину, тоже очень наивна.Серьезна и не наивна в человеке только мощь: могу – вот и все.#ДневникПришвина

Посол Пакистана Файсал Нияз Тирмизи в Москве с октября 2025г. «Доктора Живаго» прочитал в 1991 г, считает его великим романом, блестящей прозой. Мечтал побывать на могиле Пастернака. На днях мне довелось стать свидетелем этой встречи. Восстановила для господина посла события 30 мая — 2 июня 1960 г, как завороженно он слушал «Август»! Проходя мимо могилы Ольги Ивинской, спросила, известно ли высокому гостю это имя. Едва начала рассказ, он просиял:— Lara! Я так хотел узнать, кто она — Лара!Интересовался судьбой Ольги, её детьми…Думаю, у надгробия Пастернака господину послу хотелось остаться одному, как Тарантино. Он, казалось, был где-то далеко в своих мыслях, глаза светились… Но кадры похорон все переснял и спрашивал о тех, кто покоится рядом. Пакистан. Пастернак. И такой неизгладимый след. Невероятно.У выхода с кладбища, увидев посольскую машину, вспомнила папины рассказы, как они, местные переделкинские мальчишки, в 1960х восхищенно разглядывали у кладбища иномарки — впервые в жизни! — с дипломатическими номерами. Из трёх сосен осталась лишь одна. Высохшую распилили на днях.

Теперь мои города опустели — и причина только в том,что я, с холодностью Кая,освоила тот способ существования, которому ты научил меня:никого на свете к себе не подпускать.

Ничего не бойся эссе ... Ночью минувшей приснился дед. Я - маленький- в кровати лежу, болею, жар, чушь какая- то видится в полудрëме воспалëнной. Слышу, машина подъехала к дому цхинвальскому нашему, открываю глаза с трудом- тяжёлые веки- он сидит уже на табурете передо мной: в шинели, в папахе своей полковничьей, смотрит на меня. Ладонь свою широкую, прохладную, приложил к моему лбу. - Легче? Из вещмешка достаёт банку жестяную, вскрывает ножом ловко. Вкусно пахнет тушëнкой. Протягивает ложку:- Хæргæ!( Ешь!) Рубай!,- по-русски уже.- Отец на работе, а мать где? А, ну, да- она же в вечерней школе, забыл... Пьëм чай из кружек с сахаром, вприкуску. - А ордена где, медали твои? Я знаю, их у тебя много! - Позже будут, - улыбается.- Я на них ещё не навоевал... Закрой глаза, спи. И ничего не бойся. Резко сажусь в кровати- никого, ушёл! Бросаюсь к широкому подоконнику, распахиваю окно: перед домом- "полуторка" газует, вдыхаю жадно. В кузове бойцы. И дед из кабины высовывается. Помахал рукой, подмигнул: поехали! ...Я не видел его никогда живым, не пришлось. Вроде бы.Опубликовано в журналах "Урал", июль 2024 г., "Дальний Восток", ноябрь-декабрь 2024г. хххххххххххххххххх Мой дед, Абаев Сергей Федорович (1905-1970), военный врач, полковник медицинской службы, кавалер четырех орденов Красной звезды. Прошёл всю Великую Отечественную, командовал санитарным поездом. И фильм Петра Фоменко "На всю оставшуюся жизнь" я с детства без кома в горле смотреть не могу.

Продолжаю неспешно читать книгу про Марию Фёдоровну и мне такой темп очень нравится, потому что кажется, что так информация из биографии лучше откладывается в голове. Из последних описанных событий очень печально было читать про смерть Александра 3его, который болел, но никто не ожидал такой скоропостижной кончины. Ни Мария Фёдоровна, ни будущий император Николай 2ой, который сам писал, что не готов к этому бремени.Расстрогал момент, когда умирающий император за три дня до смерти передал камердинеру браслет для Марии Фёдоровны, так как через несколько дней была их годовщина свадьбы💔А дальше была свадьба Николая и Александры, которая здесь подробно описана, как и непростые отношения невестки со свекровью. А еще очень интересна переписка Николая 2 с матерью. По свидетельствам многих современников в начале его правления Мария Фёдоровна влияла на решения государя, давала ему советы, что, конечно, нравилось далеко не всем. Хотя император не так долго к ней прислушивался, затем более важное место в его жизни заняла Александа Фёдоровна.А Мария Фёдоровна в переписке замечала, что ее сын слишком добрый и мягкий, чтобы быть императором.Вот такие заметки по ходу чтения, думаю вернусь еще с впечатлениями, когда дочитаю. Но уже сейчас для меня книга- кладезь ценной информации не только о Марии Фёдоровне, но и обо всей ее семье и об эпохе.#читаюсейчас

Лучшие часы в сутках, когда уходит жара и можно полежать с книжечкой у открытого окна, я провожу с «Эммой» Джейн Остен и всегда держу в голове эту картинку 💍 Впервые добралась до нее — какой же смешной и ясный текст, просто чудо.