В наших условиях такое психологическое подкрепление становится психологическим параличом. Оно не дает нам не только решать, но и видеть во всей их остроте свои реальные проблемы. Не дает видеть свои ошибки, причем именно тогда, когда нужно проводить над ними серьезную работу. Потому, что такая работа требует пристального внимание к своему собственному способу выработки решений, к тем теоретическим основаниям, на которых мы их вырабатываем. А у нас с этим как будто все в порядке. “Быть жертвой объективной диалектики вещей или ее сознательным выражением” — такой выбор предлагает эта теория, третьего не дано. Но сейчас именно нам самим, не перекладывая это ни на других людей, ни на стихийный ход вещей, приходится решать вопрос, куда и как нужно перенаправлять течение событий и раздувать “ветер истории”. Причем делать это нужно с учетом того, что мир вовсе не спешит сообразовываться с нашими хотелками, а чтобы действовать по отношению к нему адекватно, его надо понимать, надо вырабатывать такое понимание. При этом “генплан” такого практически пригодного понимания не дает. Например, из всей статьи Лифшица, для реального дела годятся разве что рассуждения о том, что один народ не может насильно осчастливливать другой, и что действительные завоевания всегда являются результатом собственной активности людей.Более того, такой генплановский взгляд на логику исторического процесса не только не помогает, но и мешает выработке адекватного понимания мира и наших собственных решений. Мешает созданию нашего собственного генплана, который мог бы действительно работать. Потому что плыть-то нам, как говорит мой очень хороший друг, надо не по течению и не против течения, а туда, куда нам нужно. Читать с начала
И вот одно из них. Я считаю, что современный материализм принципиально не может быть философской системой, не предполагает системы как таковой. Дело не в том, что у Гегеля идеалистическая система, потому она противоречит диалектическому революционному методу Гегеля, а если на ее место поставить материалистическую систему философии, то все будет хорошо и стройно. Дело в том, что мир в его бесконечности в принципе нельзя адекватно представить в виде завершенной системы. Система — это такой мыслительный костыль, и она, кстати, не может не быть идеалистической, даже если ее авторы (например, Гольбах со своей “Системой природы…”) считают себя материалистами. Другими словами, у системного подхода и даже не такого простого, как мир-системный, есть объективные возможности и границы применимости, которые как раз и показал Гегель, развив этот подход до конца. И, тем не менее, отсутствие системы вовсе не означает отсутствие понимания целостности и единства мира, а иначе обессмыслилась бы не только философская система, а все без исключения философские категории, и следовало бы признать, что нет никакого мира, есть только единичные вещи, и достоверное знание о них может быть только в их единичности, в непосредственном акте их чувственного восприятия. И тогда нам прямая дорога в Средние века — к спору номиналистов и реалистов. Но, боюсь, в наших поступках этот спор нам разобраться не поможет. А Вы что думаете по этому повод?Читать с начала.
Однако если понимать все наши идеи как результат опыта, возникает ряд вопросов. Сидя в цирке, мы знаем, что девушку, зашедшую в ящик, на самом деле не распилили и не прокололи шпагами, хотя все присутствующие видели своими глазами именно это. Точно так же мы каждый день видим движение небольшого солнечного диска по небу. И если в случае с привидениями мы имели дело с индивидуальными отклонениями, то в случае с солнцем и цирковым представлением мы видим, что иллюзии одинаково воспроизводимы в опыте разных людей. Откуда мы знаем, что то, что есть не только в индивидуальном, но и в коллективном опыте, не является иллюзией? Ведь в случае с Солнцем природа выступает как ловкий иллюзионист. Где же гарантии, что она не “проделывает” это и в ряде других случаев, при проведении экспериментов, когда разные люди могут при соблюдении всех условий получить один и тот же результат, мы тоже можем иметь дело с иллюзией. Как удачно сформулировал один из подписчиков вытекающий отсюда вопрос: “В какой момент множество субъективных опытов превращается в объективный наблюдаемый факт?” На этот счет отвечали, например, так, что он является объективным фактом, если мы признаем его объективным фактом. Тогда получается та самая гносеологическая позиция “коллективно организованного опыта”, которую критиковал Ленин, ведь по этой концепции и бог является фактом, так как он существует в коллективно организованном опыте. Другой вопрос заключается в том, на каком основании мы можем распространять данные нашего ограниченного опыта на то, что находится за его пределами? Не получится ли как в анекдоте про курицу, которая связала появление хозяина с тем, что ее будут кормить зерном, но однажды хозяин пришел с ножом и опроверг ее эмпирическое знание? Как вообще можно из прошлого опыта делать прогнозы на возможное будущее? Своим решением этих вопросов Кант открыл новую эпоху в развитии философии. И, конечно же, многие философы, в том числе и Кант, указывали на то, что человеческое сознание все время стремится выйти за рамки опыта и задается вопросами о таких вещах, которых в опыте непосредственно нет. А каким образом мы ставим вопросы о них? Об этом здесь же чуть позже, а пока читайте “Материализм и эмпириокритицизм” Ленина. Это одна из лучших книг в истории человечества, написанная о проблеме опыта. А еще загляните в начало “Феноменологии духа” – там тоже много пищи для размышлений на этот счет. Читать сначала.
