Философия

Что общего у ворона и письменного стола?Абсурдные сравнения образуют новые смысловые связи, освежают и запускают мыслительный процесс, задают направление для поиска нетривиальных решений. Рационализация абсурда – в этом суть латерального мышления. Оно особенно актуально для точечного проектирования клиентского опыта, когда старые решения не работают, но решать проблему надоНа фото: поупражнялись в латеральном мышлении на СХ Practice DaysГде еще поупражняться на эту тему? Модуль СХ проектирование курса Управление клиентским опытом

Национальные чувстваОдна из субъективных причин конфликтности современного общества заключается как раз в том, что сознание современных людей не содержит конструктивных знаний об обществе, а целенаправленно перегружается религиозными и националистическими галлюцинациями, когда человек чувствует себя представителем «своей» веры или нации больше, чем, например, математиком, поэтом или инженером. Простота приобретения даже самой «высококачественной» национальности очевидна, поскольку для того, чтобы считать себя эфиопом нужно, всего-навсего, родиться от папы и мамы соответствующей национальности. Не надо получать никакого специального образования, а все свои неудачи можно списать на происки враждебной нации. Итальянцу, самому бездарному, для самоуважения достаточно сознавать, что он земляк Леонардо да Винчи, грек может гордиться тем, что он земляк Аристотеля, любой русский велик тем, что он земляк Александра Невского и т.д. Поэтому сегодня, для того, чтобы оттолкнуть от себя значительное количество бывших советских читателей, достаточно быть безразличным к их национальным чувствам или указать на невежество основной массы современной демократической интеллигенции в теории любого обществоведческого вопроса, в том числе и национального.Тем не менее, положение коммуниста безвыходно, и оно обязывает говорить только правду, независимо от того, как на это посмотрит дипломированный обыватель. Коммунисты это единственная в истории человечества категория политиков, которые, во-первых, честно и открыто, ещё в 1848 году, изложили свои взгляды, а во-вторых, они заботятся не о количественном росте своих рядов и даже не о концентрации в партии самоотверженных исполнителей, а прежде всего о том, чтобы каждый член партии был компетентен в вопросах обществоведения. Обязанность коммуниста состоит именно в том, чтобы быть носителем единственно научной правды и, независимо от национальности невежды, всегда прямо и откровенно подсказывать ему, в чём именно он невежда.Но если индивид с партийным билетом коммуниста уличен во лжи или некомпетентности, то это означает всего-навсего, что вы имеете дело с… демократом, втёршимся в ряды коммунистов ради карьеры, как это сделали в своё время «лучший немец» Горби, «отец русских демократов» Ельцин, «гиганты мысли» Волкогонов, Яковлев, Шеварднадзе, Бурбулис и всевозможные Грачёвы.Забвение этих аксиом привело к тому, что за последние сорок лет некогда динамично развивавшийся и непобедимый советский народ умудрился, под руководством перечисленных «кумунистов», разделиться на враждующие нации во имя их национального процветания за счет… деградации каждого отдельно взятого земляка.Источник

Что мешает мне заниматься темой причинности.1. Вдохновляющая цитата Рассела с первой страницы его статьи "On the Notion of Cause":

"Закон причинности, — полагаю, как и многое другое, что котируется среди философов, — это антиквариат из минувших времен, выживший, как и монархия, только потому, что его ошибочно считают безобидным."

2. Название выпуска Финикового компота 2021 года "Причинность. Часть 1" (части 2 все еще нет). 3. Существование тех, кто занимается каузальным моделированием. Члены этого сообщества получают удовольствие от структурных моделей, графов, вероятностей и статистики. Прямо сейчас один из них (Joseph Y. Halpern,Cornell University) посвящает в курс дела присутствующих на семинаре "Математическая логика и теория категорий" в ЛогЛинФФ ВШЭ.

Недавно был обзор ролика Панчина про мораль от Васила, еще от Тараса с Муратом на канале TOLK. Я посмотрел немного и то, и другое. Думаю, что у всех все сгорело весьма справедливо.Панчин рассказал несколько сюжетов из исследований этических установок людей и животных, а потом из этого должно было как-то следовать, что Бог не нужен для объяснения морали. При этом Панчин постоянно путает то, что объясняется: этические установки людей и животных, или же нормативная сфера как таковая. Я, кстати, вполне допускаю, что Панчин не понимает этой разницы. На самом деле это нормально, разница эта вообще не так очевидна и я на курсе по этике давал студентам практическое задание, чтобы эту разницу увидеть.Основная ошибка Панчина в том, что верующие не утверждают, будто религия объясняет этические убеждения или диспозиции. Панчин думает, будто с точки зрения верущих если бы не было религии, то исторически не было бы этических убеждений и диспозиций. Кто-то так думает? Я не знаю таких.Моральный аргумент на самом деле пытается объяснить нормативную сферу как таковую. Идея его в том, что существование Бога объясняет не то, почему мы, например, считаем, что нужно помогать людям, а почему это действительно так. Или же, например, существование Бога может помочь объяснить, почему мы способны эпистемически отслеживать моральные факты. Однако даже в таких версиях не все теисты являются сторонниками этого аргумента (как, например, им не являюсь я).В итоге получается так, что Панчин сделал ролик в жанре "разоблачение верунов", но при этом не рассмотрел их реальные взгляды на эту тему, а просто создал игрушечную позицию и поиздевался над ней, делая вид, что издевается над реальными людьми.Я думаю, что Панчину нужно было делать эволюционный аргумент разоблачения против моральных фактов. Мол, эволюция объясняет этические установки и поэтому даже если не было бы моральных фактов, установки все равно были бы. Поэтому проще теория, что таких фактов нет. Я думаю, что примерно такое рассматривалось во время написания ролика, но тогда это было бы непопаданием в аудиторию. Это означало бы, что нет на самом деле ничего плохого в огромном списке очень и очень плохих вещей вроде [заполните сами]. Такой вывод был бы слишком сильным мировоззренческим апдейтом для нулиан, которые просто хотели попить вечером чайка с бутербродами под веселого Панчина.

Главное недоразумение в понимании сути игры начинается с предположения, обычно подразумеваемого, о том, что игра — это только игра, всего лишь игра, несмотря на всю глубину её проникновения в человеческий мир.Исследователь игры, будь то Хейзинга или Гадамер, непременно отыщет множество её проявлений, вплоть до таких причудливых, как игра света, которую устраивают драгоценные камни, или игра стеклянных бус («Игра в бисер» Германа Гессе), но при этом как бы само собой разумеется, что есть ещё и серьёзность — пусть скучная, банальная, однако же повседневно насущная, обустраивающая человеческий мир путём высвобождения некоторого времени для игры. В том смысле, что делу время, а потехе час — ясно ведь, что не наоборот. Какой бы серьезной ни была игра, не может же она быть серьёзнее самой серьёзности?Между тем в основах человеческого заложен этот невероятный перевертыш, неразрешимое противоречие, порождающее всю мощь экзистенциального напряжения: игра серьёзнее серьёзности — так гласит сущностный антитезис.В своих истоках игра есть режим чистой экзистенции, а повседневная серьёзность, то есть время, когда не до игр и не до игрушек, представляет собой режим эксплуатации и амортизации свершившегося одухотворения, великого бонуса, обретенного в игре. Серьёзность (нередко и вполне справедливо сопровождаемая эпитетом «унылая») не самодостаточна, ей неоткуда взяться, если она предварительно не наиграна, не наработана игрой.И опять же парадоксальным образом на поверхности явлений кажется, что игра лишь тратит то, что создано для неё рациональной, сберегающей повседневностью, — прежде всего время и деньги. Однако, если всмотреться в глубины, туда, где пребывает онтологическое ядро человеческого существа, можно увидеть, что именно игрой в значительной мере и создается золотой запас экзистенции, запас, который впоследствии тратится, распределяясь, в частности, на производство вещей и других объективаций. Одним из главных продуктов игры как раз и является эксклюзивное человеческое время, то есть такое, какое в естественных условиях не синтезируется. Но только оно и пригодно для того, чтобы установить разметку социальности посреди естества. Социальное время, пригодное для вместимости человеческой жизни, некоторым образом наигрывается.

 © Александр Секацкий, «Игра и экзистенция» (2013)#цитата

Теренс Тао говорит, что эпоха ИИ показывает одну неудобную вещь:наше определение интеллекта было неверным.Мы думали, что интеллект - это что-то туманное, почти мистическое. Интуиция. Осознанность. Глубокое понимание.А потом приходит ИИ…и начинает решать задачи, которые считались признаком “настоящего мышления”.Но когда смотришь внутрь, там нет озарений, нет “понимания”.Только:• статистика• нейросети• предсказание следующего токена• эвристики• оптимизацияИ всё.Никакой магии. Никакого "внутреннего света разума".И тут возникает неудобная мысль:А вдруг это и есть большая часть того, что делаем мы?Может, человеческое мышление - это тожеогромный стек трюков, паттернов и предсказаний,просто реализованный на биологическом железе.ИИ не обесценивает интеллект. Он разбирает его на детали.И оказывается, что “разум” может быть не чем-то мистическим,а инженерной конструкцией.И это, возможно, самое тревожное открытие всей AI-эры.

Почему и как я пришёл в психотерапию с философиейЯ — экзистенциалист. Об этом я говорю и в практике с клиентами, и со своими студентами.Это значит, что в центре внимания для меня — не столько симптом, сколько человек в поиске смысла, столкнувшийся с вызовами свободы, одиночества и принятия ответственности за эту свободу.Большинство в профессии идут от частного к общему: осваивают диагнозы, методы, техники — и лишь потом, если повезёт, натыкаются на философские вопросы. Для определенной части специалистов «философский вопрос» как таковой может оставаться далеко на периферии или вовсе не иметь значения для практики. Это индивидуальный путь специалиста, у каждого он свой. И у меня он исключительно мой.Однако моя профессиональная ДНК собрана в обратном порядке.Я шёл от общего к частному. Моим фундаментом стали не учебники по психотерапии как таковые, а вопросы смысла и человеческой природы — то, что веками обсуждали в религиозных и философских традициях. И уже на этот фундамент я стал укладывать знания о психологии, психопатологии и методах психотерапии. У меня просто не было выбора не стать экзистенциальным психотерапевтом. Это мой логичный путь.Я вырос и воспитывался в семье с определённой традицией. Помимо традиционных этических норм мой отец прививал мне главное качество — думать. Спорить, сомневаться, открывать новое и говорить об этом вслух. Мой отец, помимо многих других положительных свойств и качеств, обладал самым главным: он был мыслителем. Причём образ его мыслей был примечательным: он был поэтом, членом Союза писателей и, что немаловажно, — религиоведом.Это и стало решающим в формировании меня как личности и как человека, идущего в профессию. Мне в этом смысле повезло.Мой путь был формой «обратного инжиниринга», где профессия не поставила передо мной философские вопросы, а сама стала частью ответов на них. Те вопросы, которые скорее должны были возникнуть уже после института и лет практики, я получал ещё в детстве и юношестве внутри семьи. То есть я не стал практиком с философской надстройкой. Наоборот, я пришёл в практику с философско-этическим фундаментом, на котором произросла практическая часть моего профессионального пути.Сам экзистенциализм — это философия, а не психологический метод. И мой путь был таким же по сути: сначала, с самого детства — погружение в философско-этические системы как способ понимания человека, и лишь затем — освоение современного психотерапевтического инструментария.Почему об этом важно говорить именно сегодня?Потому что мы стоим на этапе «профессионального разлома». Когда в психологии и психотерапии не просто наметился, а на наших глазах происходит раздел территории. Речь, конечно же, о появлении и совершенствовании ИИ. Именно поэтому будущее в большей степени за теми, кто лучше понимает саму человеческую природу, её границы и смысл. За теми, кто работает с клиентом не техниками, а самим собой через техники. И в меньшей степени — за теми, кто везде и всюду применяет алгоритм в работе с человеком. ИИ может скопировать любую технику уже сейчас. И дальше будет только успешнее в этом. Но он не может воспроизвести интуицию, рождённую из диалога между клинической ситуацией и глубокой этической системой координат. Быть собой становится уже не привилегией, а необходимостью. Единственной, чтобы остаться терапевтом завтра.

Сегодня – 14 марта, очередная годовщина со дня смерти Маркса. Для моего поколения фигура Маркса – особенная. Книги Маркса – это первые философские книги, которые мы открывали. Те, кто родился попозже, уже в постсоветскую эпоху, начинали путь в философию с В. Соловьёва, П. Флоренского или с Канта, или с Деррида. Мы все начинали с марксизма, иной философии в СССР «на поверхности», если ты не был выходцем из узких диссидентских и полудисидентских кругов, не было. Потом многие (и я в том числе) уходили в другие философские миры (для меня это – Платон, Лосев, русские евразийцы). Но марксизм все равно остался родным философским языком. Ты можешь переехать в другую страну, начать говорить на другом языке, но родным все равно останется тот, прежний. Поэтому я, наверное, до конца дней буду вести свой «разговор с Марксом», буду пытаться его понять (я убежден – он до их пор не понят, как бы парадоксально это ни звучало), буду пытаться найти ту долю истины, которая есть в его учении (Соловьев говорил: «есть Абсолютная Истина, нет абсолютных заблуждений») и буду по своему, с позиций платонизма ее интерпретировать. Вчера вечером читал замечательную монографию Кондрашева о Марксе. И обнаружил там мысль, которая и мне приходила в голову ( я здесь тоже писал об этом, упоминая русские переводы «Манифеста»). Кондрашев утверждает, что Маркс в России не понят, потому еще что даже марксисты (не говоря уже об остальных) чаще всего не знают Марса. Абсолютное большинство «марксистов» знают его лишь по преломлениям в сталинистских и постсталинистских учебниках, по отрывкам из хрестоматий (и этот карикатурный образ марксизма транслируют, а антимарксисты его критикуют). Но даже те, кто читал русские переводы Маркса, не могут считать, что читали Маркса. «Нельзя доверять тем переводам текстов Маркса, которые имеются на сегодняшний день на русском языке» - пишет Кондрашев. Ибо в переводах этих Маркс искажен, термины, которые несут экзистенциально-антропологический смысл, переданы вульгарно-экономической лексикой. Самое простое - «Produktion», которое везде и всегда переводится как «производство» и понимается читателем интуитивно как работа на фабрике, заводе. Тогда как еще М. Лифшиц говорил, что по-немецки это еще и «творчество». Марксизм, по-моему, вообще – философия творчества, учение о творческом, неотчужденном труде. Лосев писал, что таков был труд докапиталистического мастера, для которого в нашем языке даже термина нет (это называлось «арс» или «тэхнэ»). Только Маркс полагал что такой труд будет господствовать в конце истории, а Лосев считал, что это уже было - в античности и в средневековье (Маркс, кстати, отчасти это тоже признавал). Или вот: что вы скажете о том, что у Маркса четко разделяются термины «Praxis» и «Praktika». Первое это – «материально-идеальная свободная творческая деятельность» (Кондрашев). Праксис – самоосуществление человека (Selbstbetätigung). У нас все это переводится как «практика», а она толкуется как «труд», а он понимается лишь как производство материальных вещей – не более... От Маркса вообще не остается ничего... И я уже писал, что в «Манифесте» Маркс с Энгельсом пишут о «снятии» (Aufhebung) частной собственности. У нас это переводится как уничтожение упразднение, что полностью меняет смысл...Такие вот грустные мысли к грустной дате...

Спанчбоб Квадратные Штаны как бытие-прочь (Weg-sein)Меня на это размышление натолкнул видос Свинкаслава, я даже снял ему сегодня дополнение-ответку.Посмотрите на Спанчбоба взрослым взглядом: он живёт в аду. Его лучший друг Патрик — его главная угроза для жизни, он работает в месте, где его не ценят, а остальные его друзья — просто ужасные существа. Может, помните теорию о том, что все персонажи Спанчбоба являются олицетворением смертных грехов?Вы бы смогли жить в этом мире? А как живёт Спанчбоб, сохраняя дисциплину и свою жизнерадостность?Это пример бытия-прочь по Хайдеггеру. Он отрицает тот мир, в котором он живёт, он не видит его так, как я описал выше.Он создал для окружающих его вещей и людей собственную интерпретацию, собственные понятия. Можно было бы назвать всё это сумасшествием.Он фактически нонконформист для своего общества, но всё равно в нём уживается, он умудряется сохранять стабильное состояние на протяжении десятков лет. Он считает себя счастливым. Но можно ли назвать это забвение счастьем?Представьте, как вы бы жили на его месте. Смогли бы вы выдержать жизнь Спанчбоба, не принимая бытия-прочь, не отдаляясь от истины этого мира?А уверены ли вы, что сами не живёте так же, как Спанчбоб?