Привет! Я тут ниже срываю пластырь с раны, и вы можете поддержать меня в этом, подуть на больное или пройти мимо, но тыкать в рану не разрешу и все обидные высказывания удалю. Спасибо. Меня зовут Даша, хотя вам, наверное, будет привычней «Микита Франко», и для меня многие годы это тоже было так. Я пишу этот пост, чтобы рассказать, что это изменилось, и хотя вы можете по-прежнему называть меня Микитой, отныне это только псевдоним и ничего больше. Неожиданно? Честно говоря, для меня — нет. Я иду к этому уже давно. И одна из причин, почему в моих социальных сетях стало так тихо и пустынно — всё меняется, и я не понимаю, как об этом говорить. Так вышло, что мой публичный образ начал складываться раньше, чем у меня наладились отношения с собой и своим телом (спойлер: они до сих пор не наладились до конца), и, когда в мои 22 года передо мной встала необходимость презентовать себя литературному миру, для меня было невозможно сделать это, как девушке. На тот момент я уже больше четырёх лет использовала мужские местоимения, а вся эра бытия девушкой закончилась для меня где-то в школе. А в школе у меня никогда не получалось быть девочкой, к которой бы не было вопросов. Со мной с детства в этом смысле было что-то не так, и это «что-то не так» предъявлялось мне, как проблема. Мне говорили, что я похожа на мальчика, даже когда у меня были длинные волосы и женская одежда. Мне говорили, что я хожу как мальчик, говорю, как мальчик, двигаюсь, как мальчик — и всё, что я ни делаю, я делаю не так. Кроме того, у меня было (и есть) абсолютно неподходящее для девочки лицо — не красивое, не милое, не мягкое, не нежное, никакое. Мальчик, который был моей первой любовью, отверг меня словами, что я «страшная и похожа на мужика». Что бы я ни делала, у меня не получалось слепить из себя девушку — ни косметика, ни платья, ни стрижки, ничто не делало меня лучше. Наверное, моя какая-то врождённая неподходящесть (как мне тогда казалось) женскому гендеру и реплики окружающих, в итоге сформировали во мне то, что сформировали: идею, что, если я не умею быть «такой, какой надо» девочкой, если я даже отдалённо не могу стать на неё похожей, то мне вообще девочкой быть не суждено. Нужно стать мальчиком. И, хотя эта идея сейчас кажется мне нелепой, в моменте она мне очень помогла. Она разрешила мне больше не пытаться встроиться, пойти другим путём и даже начать себе нравиться. Потому что короткая стрижка и мужской оверсайз мне действительно шли больше, а когда ты говоришь другим людям, что у тебя местоимения он/его и мужское имя, они, может, посчитают тебя странной и ёбнутой, но точно никогда не спросят, почему ты не носишь платья и «похожа на пацана». С тобой как бы по умолчанию всё понятно — и меня устраивало, чтобы со мной было «всё понятно». Зато люди, которые оказывались рядом после этого, обладали исключительно высоким уровнем принятия и понимания к другому — а значит, рядом были преимущественно хорошие люди. В общем, моя идея о трансгендерности всё усложнила, и в то же время упростила тоже всё. Следующие несколько лет мне искренне казалось, что я ровно там, где мне и стоит быть, и что моя история — это классическая история трансгендерного человека. Сомнения меня одолевали только в моменты, когда я задумывалась о медицинском переходе, представляла, каким стану мужчиной, и думала: «Пиздец». Потом я пыталась представить, какой стану женщиной дальше, после тридцати, после сорока, и тоже думала пиздец, потому что я ведь не смогу быть красивой стареющей женщиной, мне просто не дано, я вечный подросток в оверсайзе — это единственное, в чём я выгляжу гармонично.
