я не знаю

Новая рубрика: случайные факты, которые я узнала из книги и гуглежа вокруг («Книжные воры» оказались не так уж и плохи).• до Второй мировой в Салониках была крупнейшая еврейская община сефардов, они там были настолько большинством, что город называли «балканским Иерусалимом»• депортацией евреев из Салоников заведовал Алоиз Бруннер, соратник Эйхмана и большая мразь. После окончания войны он «крысиными тропами» сбежал в Сирию через Рим, где консультировал сирийские спецслужбы и дожил безнаказанно то ли до 2001, то ли до 2010 года (в голове не укладывается)• существует «Российский экслибрисный журнал» и Музей экслибриса и миниатюрной книги (в Москве)• «Калевала» это не что-то типа «Повести временных лет», а эпос, который собрал финн Элиас Лённрот только в 19 веке• гитлеровская Германия— первый про-ведьминский режим. У Гиммлера была горячо любимая колдовская картотека: каждая карточка — ведьма из какого-то исторического источника, её биография, семейное положение, судьба. Его так интересовали колдуньи, во-первых, потому что его родственицу в 1632-м сожгли на костре, а во-вторых, потому что ведьмы — носительницы тру северной народной культуры, а значит, арийские мученицы и северные амазонки.На картинке — карточка из той самой колдовской картотеки на Анну Бинцинг из Фолькаха (жена стекольщика Михеля из Фолькаха, примерно 50 лет, имеет троих живых детей).

Один из моих интересов (примерно тридцати) — ходить в букинистические магазины. Там сразу несколько удовольствий:1. Хорошие редкие книги (недавно так урвала «Энциклопедию банальностей» Натальи Лебиной).2. Плохие частые книги (они вонючие, пыльные и с советским тиражом миллион экземпляров, но бывают занятные обложки, особенно среди детских).3. Фантастические посетители (сегодня в букинисте на Арбате сначала слушала ирл-аудирование испанок, выбирающих детские книги под свой А1, спасибо Duolingo, я узнала, что ничего они не знают; а потом Мужчина-с-Дипломатом, купивший пару томов Полибия, изящно интересовался, поставляют ли труды по геологии).и — то, почему вы вообще видите этот пост:4. Журналы.Ими я вообще-то заинтересовалась как коллажным сырьём для любимой, но вот сегодня были встречены иллюстрированные выпуски журнала «Америка» за 1982/3-й годы) и пара выпусков бесплатной газеты «Большой город» за 2002-й год.«Большой город» я застала уже в диджитал-изводе (когда-то он меня поразил проектом «Священники большого города»), а в принте не встречала. К тому же в 2002-м мне было шесть и я читала секс-истории древнегреческие мифы.А тем временем люди активно жили: искали друг друга, свои ежедневники, меняли шкафы на тостеры, праздновали месяц сладкой, как мёд, совместной жизни и пытались организовать японские спикинг-клубы.Вашему вниманию — избранные объявления вселенной без рилсов, авито и тиндера.

Пополнение в бесславном списке так-себе книг — нон-фикшен «Книжные воры», главная проблема которого: всё нужное понятно уже из названия. Подзаголовок вообще не оставляет вопросов: «как нацисты грабили европейские библиотеки и как литературное наследие было возвращено домой». Я бы переписала в: «беспрецедентные путешествия шведского журналиста по Европе, чтобы приятно поболтать с бородато-серьгатыми библиотекарями». Впрочем, бросить эту книгу на половине я тоже не в силах, вдруг она подарит мне что-то столь же замечательное, как экслибрисы этих самых украденных книг. Большое количество собрано на сайте Looted Cultural Assets, где я провела не-будем-считать-сколько часов. Если просмотреть штук пятьсот, намечаются мотивы: совы, голые девушки, читающая обезьяна, окно в прекрасный новый мир, две руки почти-соприкасаются-микеланджело-вайб, черепа, очень много черепов. Есть и красивые парные (один с проволочными сердцами прикладываю). Может быть (и если вам интересно), сделаю ещё тематические подборки (чтобы у меня был предлог листать их ещё пять часов подряд). Книгу мучить тоже продолжу, потому что выбрать новую вместо неё пока что ещё мучительнее.

Не возвращайтесь к былым возлюбленным, Былых возлюбленных на свете нет. Есть дубликаты — как домик убранный, Где они жили много лет.

Андрей Вознесенский#ЦитатаДня

"Меня выбрали за родословную: я породистое животное, под стать королевским корги, взятым из хорошего питомника и осмотренным лучшим ветеринаром."

из книги «Леди Ди». Кристин Орбан. #Цитаты

Когда мёд в словах, а в сердце яд.Влюблённых клятвы прочныЛишь к приходу весны.Осень уйдёт, так и быть —Не готова с тобою жить.Там, где зацветал цветами луг,Всё пусто и мертво вокруг.Когда мёд в словах, а в сердце яд,Рай быстро превратится в ад.Рассыпаются твои красивые слова,И от них уже болит моя голова.Подаренный тобою цвет увянет —В них только ложь, а правды нет.31.07.1999. И чуточку итогов к стиху, с ноткой философии.Любовь, построенная на красивых словах без искренности, неизбежно превращается в боль и разрушение.Это стихотворение о моменте прозрения, когда человек понимает, что за внешней нежностью скрывалась ложь — и вместе с этим рушится и чувство, и весь «живой» мир вокруг него.У вас была такая любовь, когда в словах мёд, а по сути яд? Говорят у цианида вкус миндаля...

Привет! А вот насчёт самого публикуемого русского поэта, думаете - это Пушкин? Правильно думаете! Он самый, родной наш, полуафриканский… Люблю его. А вот самым переводимыми стал Есенин. По данным ЮНЕСКО от 2015 года именно Сергей Есенин являлся самым переводимым русским поэтом в мире. Его читают на 150 языках. Новых данных я пока не нашёл, ну поверим старым. Куда деваться… Я поклонником Есенина не являюсь, хотя в молодости, конечно, мурлыкал девчонкам под гитару его стишки, было дело. Всех обнял! Подписывайте друзей и знакомых!#ВладимирКосарев #МастерскаяСказок #НапишиСказку #Сказки

🔥 Роман Олега Курылева «Спасатели, или Убить фюрера».     Сюжет : Савва Каратаев и Вадим Нижегородский - сотрудники Института исторических исследований. Они отправились в прошлое (Европа начала XX века), но не смогли вернуться в свое время. Герои зарабатывают,  делая азартные ставки и инвестируя в предприятия, ведь результаты им известны заранее. Однажды, манипулируя событиями, они неизбежно вмешиваются в ход истории.          Друзья, прочитала книгу с удовольствием ❣. Первые две части состоят из разных историй, в которых Каратаев и Нижегородский ловко используют имеющиеся данные о будущих результатах скачек, различных выигрышей и биржевые сводки. Не приключения, а мечта!     Признавайтесь, кто хоть раз мечтал «запрыгнуть» в годы, где доллар был по 6 рублей, а потом вернуться и продать по 100? 🙋‍♀️ ️Два товарища в свое время не возвращаются, но отлично устраиваются в прошлом.      Каратаев не раз напоминал своему другу, что вторжение в ход событий должно быть минимальным и очень осторожным. Ведь, казалось бы, незначительное действие может привести к «эффекту бабочки» 🦋.      В третей части романа друзья осознано и продуманно совершают действие, которое переворачивает мировую историю. Этот поворот сюжета к авантюрно-приключенческой тональности романа добавляет грустно-рефлексивные ноты. Представьте себя на их месте. Если бы вы могли повлиять на прошлое нашей страны, чтобы настоящее стало лучше, — что бы вы сделали?     Кому-то книга может показаться слегка затянутой, но слог Курылева мне пришелся по душе, и я не скучала. Окончание романа дает надежу на продолжение. Поживем-увидим.Кому рекомендую:- любителям путешествий во времени ;- тем, кто симпатизирует попаданцам с иронией и живым умом 🧠;- тем, кто мечтал купить доллар за 6 рублей, а продать за 100 .

мне кажется, жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.«Джейн Эйр»Шарлотта Бронте

Помню свой первый заключительный этап Всеросса по литературе: в качестве приглашенного гостя для нас лекцию прочитал Филипп Дзядко, один из основателей просветительского проекта «Arzamas», только набиравшего обороты. Девятиклассница я поняла точно: хочешь быть умной — слушай их лекции. Тогда, десять лет назад (или как почувствовать себя старой), «Arzamas» был для меня необыкновенным источником информации об истории литературы — лекции читали те, кто входил в жюри Всеросса, лучшие филологи современности. А сегодня портал стал, кажется, раем для искателей гуманитарного знания. Сейчас в руках держу первые две книги из их книжной серии, сделанной вместе с «Альпиной» — и кажется, что я снова та самая девятиклассница, решившая, что очень надо быть умной. Пробелов в истории у меня много, самое время восполнять!И начнём с Ассирии и легендарного конфликта, войны Алой и Белой розы. Каково было жить в древнем городе, как ассирийские правители сохраняли божественный порядок, что в итоге погубило империю? Как английские короли воевали, любили, плели интриги и как со всем этим связана «Игра престолов»? Ожидаю очень интересное погружение в историю — то, чего мне сейчас по-настоящему не хватает.Книжный Скотт в MAX | Книжный Скотт ВКонтакте

Сегодня – 180 лет со дня рождения одного из самых выдающихся польских писателей, журналиста, лауреата Нобелевской премии по литературе 1905 года «за выдающиеся заслуги в области эпоса».Если за зло мы будем платить добром, то чем же платить за добро? И вдобавок, если и за то, и за другое плата одинакова, тогда зачем людям быть добрыми?ГЕНРИХ СЕНКЕВИЧ, "Камо грядеши"#день_рождения (5.05.1846)Умное&Красивое

Перед нами иллюстрации одного из знаменитых эпизодов "Повесть о доме Тайра".Во время захода солнца, понимая, что битва будет уже завтра, Тайра решили пригласить воинов Минамото поучаствовать в своеобразном состязании.Ладья Тайра подплыла на расстояние полета стрелы. На ней находилась очень красивая девушка 18-19 лет, которая воткнула между досками бор­та шест, на котором был укреплен развернутый алый веер с золотым кругом солнца и стала призывать воинов Минамото сбить этот веер. Для выполнения этого важного задания выдвинули самого меткого стрелка армии Минамото - Мунэтака Ёити Насу. В Повести написано, что ростом он был невелик, но стрелял отлично. Если летела стая птиц, то из трех двух обязательно сбивал.Ёити сначала отнекивался. Мол, не самый уж он и меткий. Если промахнется то позор на войско навлечет. Но командующего Минамото Ёсицунэ этим сомнения Ёити не интересовали. Приказ дан, значит надо делать.Зашел Ёити в воду, а там еще сама природа как будто была против его успеха. Ветер усилился, лодку раскачивало. Ёити зажмурил глаза взмолился богу Хатиману и богам родных краев. Ветер успокоился, и самурай выстрелил.Согласно «Повести о доме Тайра»

«С протяжным гудением полетела стрела, так что звук разнесся над всем заливом, без промаха вонзилась под самую рукоять веера и сшибла его прочь с громким звоном. Стрела пала в море, а веер взлетел ввысь, в небо. Подхваченный порывами весеннего ветра, мгновенье-другое парил он в воздухе, сверкая в лучах заката, но в конце концов упал в воду. Сияло вечернее солнце, алый веер с золотым кругом, увлекае­мый белопенным потоком, трепетал на волнах, то всплывая, то погружаясь. Далеко в море Тайра от волнения стучали по дощатой обшивке своих судов, а на суше Минамото восхищенно шумели и стучали в колчаны в знак одобрения

.»

<продолжение>Что почитать?Это список — во многом то, что я сама хотела бы прочитать, потому что успела, увы, немногое. (Про Памука и Элиф Шафак вы, конечно, и без меня знаете).«Путешествие на край жизни», Тезер ОзлюАвтофикшн одной из самых ярких фигур турецкой литературы XX в. Писательница, боровшаяся с психическими расстройствами (включая лечение электрошоком!), отправляется в Европу по следам своих книжных кумиров, но буквально везде видит Стамбул. Это фрагментарный, гипнотический текст о невозможности сбежать от себя. «На вокзале в Нише громкоговорители объявляют о поездах, которые следуют из Стамбула и в Стамбул. Все поезда связаны со Стамбулом. Я пытаюсь отдалиться от Стамбула, а всё напоминает мне о нём».«Море пахнет стамбульским морем… Холмы Триеста не похожи на холмы Босфора… Но, глядя с моря на эти холмы, я всё же вспоминаю азиатские холмы Босфора».«Поднявшись на крышу Нуто, я вижу, что она обвита плющом, как балкон моего дома в Стамбуле».«Сад умерших котов», Бильге КарасуКарасу — ключевая икона турецкого постмодернизма. Это экспериментальный роман о средневековом городе, где каждые десять лет устраивают игру, похожую на шахматы, но с настоящим оружием. Герои Карасу испытывают преображающую эмпатию к страдающим животным, что меняет их самоощущение, а повествование напоминает шаманские традиции. В общем, звучит как маст-рид — осталось только раздобыть.«Покой», Ахмед Хамди ТанпынарAd Marginem буквально сейчас выпускает новое издание одного из отцов-основателей современной турецкой литературы, которым восхищаются многие писатели (да что там говорить, литература Орхана Памука буквально выросла из Танпынара. Раннего Памука иногда называют «Танпынар-light»: Памук смыслы из зубодробительных суфистских текстов Танпынара упрощает для западного читателя). «Покой» — о самоопределении, эклектике и смешении культур, свойственных Стамбулу. Действие разворачивается в городе на фоне главных событий XX века: свержение Османской династии, Первая мировая, война за Независимость, рождение Турецкой Республики и канун Второй мировой. Герои пытаются понять, куда ведут их и их страну пути истории — на Запад или на Восток.«Стамбул и солнце», Надежда ТэффиСборник рассказов и очерков, опубликованный в 1921 году в Берлине. Опыт писательницы в эмиграции, столкнувшейся с мифом о «таинственном Востоке» лицом к лицу. И этот образ иногда рушится о быт. А вот проза Тэффи как раз хороша внимательностью к бытовым деталям.«Дьявол внутри нас», Сабахаттин АлиЕщё один классик турецкой литературы. Этот роман — психологическая драма о том, как человек оправдывает свои слабости и неблаговидные поступки внутренним «демоном», вместо того чтобы взять на себя ответственность (пупупу). История о самообмане, взрослении и моральном выборе.«Путешествие в Стамбул», Иосиф БродскийЭссе-брюзжание поэта-изгнанника, который поехал в Константинополь, а попал... в Стамбул. Бродский буквально разочаровался в городе, но Стамбул у него — не топоним, а скорее метафора утраты (дома, близких, западной цивилизации), об этом подробнее можно прочитать у Петра Вайля в «Гении места». (Я, если что, также брюзжала, не попав в русский книжный магазин «полторы комнаты» ни с какой попытки).«Дом вдали от дома: художники-эмигранты из Российской империи в Стамбуле», Екатерина АйгюнИсследованиям русских художников первой волны эмиграции посвящено много трудов, но Стамбул проходил у них как перевалочный пункт. Это чуть ли не первое полноценное исследование — о блеске и нищете творцов — бывших российских подданных, которые выкручивались здесь как могли.«Тень птицы», Иван БунинПутевые очерки Бунина. Очень интересно сравнивать со своим опытом: как изменился город за 120 лет, архитектура, запахи, звуки. Вроде и похоже, а потом, бам, и неожиданно появляются верблюды прямо возле Галаты.«В гостях у турок», Николай ЛейкинЖурналист, некогда раскрывший талант самого Чехова (тот называл его не иначе «крёстным батькой»). О том, как купеческая чета Ивановых попадает в стамбульские курьезы. Сегодня может быть и кринж, но сделаем поправку на историческую сатиру.