Ну а дальше, после упадка слишком уж тесно связанного со спецслужбами “революционного обновленчества”, большевики пошли по самому простому пути - просто подчинив Советскому государству гонимую “традиционную” РПЦ, которая в 1943 была официально “легализована” и превращена в один из инструментов дипломатической “мягкой силы” СССР. В странах Восточной Европы, где в период 1948-49 утвердились “народно-демократические” режимы с коммунистами во главе, с церковью обходились ровно таким же образом, подчиняя государственной машине этот институт и тем самым обеспечивая лояльность верующего населения.Однако это уже был государственный прагматизм чистой воды, а не попытка провести под религиозной завесой в души верующих социалистические идеалы. Советские коммунисты были верны заветам Ильича и в целом продолжали осуждать ненаучный и фальшивый “поповский социализм”.Проблема была в том, что эти ленинские заветы определенно препятствовали развитию коммунистического движения в странах третьего мира, где “чистый” пролетарский социализм как-то не очень заходил традиционному и по-преимуществу аграрному обществу. Посему, коммунисты, - если они хотели достучаться до широких масс, а не остаться в маргинальном поле, - поневоле должны были адаптировать свои великие идеи под царившие в обществе настроения и адаптация эта часто происходила через интеграцию в идеологию традиционных, национальных и даже религиозных элементовОдним из наиболее ярких и ранних примеров использования традиционалистских форм для укрепления социалистических идей являлась “революционизация” конфуцианства во Вьетнаме. Само по себе конфуцианство квалифицировалось марксистскими философами как реакционное феодальное полурелигиозное учение, увековечивающее социальную иерархию феодализма и эксплуатацию. Однако в случае с Вьетнамом приверженность широких слоев конфуцианской этике носило незыблемый характер и вьетнамские коммунисты во главе с Хо Ши Мином, - который и сам был сыном конфуцианского ученого, - бороться с этим не стали (вернее, поначалу пытались бороться, но выходило плохо).Они начали вносить в старые конфуцианские представления новое содержание, которое должно было помочь революционной организации и делу национального и социального освобождения. Естественно, первую скрипку в этом процессе играл сам Хо Ши Мин, который в своих многочисленных статьях и обращениях делал особый акцент на “революционной социалистической морали”, почти все аспекты которой доносились до масс через интерпретацию классических конфуцианских принципов, таких как tu thân (самосовершенствование), nhân (доброжелательность), trung (преданность), đūc (благородство), mý (эстетизм) и т.д. Соответственно, Бак Хо (Дядя Хо) через свои пропагандистско-поучительные обращения к массам, последовательно вытравливал из конфуцианства феодально-иерархическое содержание, внося в него новые, неведомые ранее аспекты. Например, такие классические понятия как trung и hiêu (преданность господину и сыновья почтительность) в интерпретации Хо Ши Мина выступали как “верность народу”/”верность революционному делу” и “почитание народа”. Аналогичным образом quân tū (благородный муж) превращался в идеальную модель “революционного лидера”, обладавшего всеми классическими конфуцианскими качествами (доброжелательность, праведность, мудрость, надежность, честность), к которым сам Бак Хо добавил еще и мужество (dūng). Кроме того, в самой конфуцианской традиции изыскивались указания и ориентации, которые совершенно разрушали классическую основу почитания иерархии (вроде речения Мэн-цзы о том, что “люди важнее государства, а государство важнее правителя”). Аналогично, Бак Хо совершенно удалил из своего “революционного конфуцианства” любые классические элементы, направленные на сохранение патриархального угнетения женщин, как и не менее традиционное презрение к ручному труду и деление на работников умственного и физического труда.
