И кстати, о сентиментальности. Вспоминал тут на досуге, когда в последний раз плакал сам. То было давно и неправда – в школе. Но замечу, что с годами действительно становишься несколько более хлюпким, чем ранее. Особенно, когда появляются свои дети, начинаешь терять близких людей (иногда очень молодых, например на войне) и по-настоящему, по-взрослому, осознавать скоротечность жизни. За последний год я видел слёзы мужчин дважды. И оба связаны со смертью матери. Один – описан выше. Но то не сам факт смерти, а скорее воспоминания. У другого знакомого произошло всё на моих глазах: позвонили, сказали, что мать умерла, он уехал за 2000 километров на похороны. После сидели с ним, выпивали, говорили о разном, и как-то затронули эту тему (неосознанно). И тогда увидел то, что опять же описывал выше: скупую слезу мужика, наспех вытертую тыльной стороной ладони. На этот раз почти моего сверстника. Мы с ещё одним приятелем молчали. Просто смотрели и ждали, пока внезапный порыв столь глубокой печали от утраты затмит текущая реальность. Как ни крути, дальше жить нужно. Смерть - такая же неотъемлемая часть бытия, как предложенная приятелем бутылка пива: никогда не знаешь, где встретишь приятеля и тем более, когда он протянет тебе бутылку. Всё может произойти внезапно – прямо здесь и сейчас: на улице, у входной двери в твою квартиру, в баре, а то и вовсе на работе. И вот. Задумался. Помнится, в августе 22-го года нас вывели из зоны СВО. Я на одно надеялся, что не отправят обратно до 1 сентября. Сын шёл в 1 класс. Сам не знаю почему, но для меня присутствие на «Дне знаний» у первоклашки было принципиальным. Тем и жил 5 месяцев, что надеялся выжить ради этого. Выжил. Но нужно дотянуть до сентября. Дотянул. На праздник к внуку с Пензы приехали мои родители. Сделали большой крюк, чтобы прежде чем доехать до квартиры, заехать в наш пункт временной дислокации. У меня под рукой была машина, отъехал от ПВД, встретил родителей. Ночь. Немного пообщались. Тогда они впервые увидели, что курю. Наверное, для них было шоком. Ведь 32 года до этого сигарету и в руки не брал (в общем-то, и тогда не взял, ведь курил айкос). Но кто в то время не курил? Курение в зоне боевых действий, как выразились бы зумеры, создаёт некий вайб. Уехали. Чуть позже я отпросился к сыну у ВрИО комбата, ныне покойного Героя России Владимира Чепы. Вову знал с лейтенантов. И когда летом 23-го года узнал о его гибели в Запорожской области… В общем, я не об этом. На 1 сентября к сыну сходил. Был я, жена, родители мои и супруги. Каким-то чудом даже натянул на задницу праздничные брюки, купленные лет эдак 5 назад на свадьбу к другу. Наверное, сказалось сильное похудение. Ага. Когда шастаешь по лесополкам в серой зоне с разведгруппой, вес точно не прибавляется. Поверьте, нет лучшего способа для похудения, чем пройти километров эдак 20 в полной выкладке с тяжеленым рюкзаком на плечах, обливаясь потом каждый раз, когда слышишь выход вражеской артиллерии или зудящий звук дрона над головой (Но не надо путать это с современностью, с тех пор всё изменилось. Теперь так просто не походишь и не поспишь в лесополосе, укрывшись только кронами деревьев). И вот вечером, сидим с родственниками, выпиваем. В какой-то момент отлучаюсь в туалет. Сын – в 7 лет в принципе не особо понимающий, что отца сегодня с ним могло и не быть – перехватывает меня в коридоре и не с того, ни с сего вдруг спрашивает: «Папа, а ты знаешь, кого сегодня я больше всего хотел увидеть в школе на 1 сентября»? Я, уже пьяный, и не догоняющий к чему он ведёт, отвечаю: «Кого»? Он: «Тебя. Потому что ты - мой папа». Вот тогда я и понял, что могут чувствовать взрослые мужики в определённых ситуациях: какой-то подозрительный чёс в области носа, наливающиеся глаза и бесконечную тоску от осознания, что стал слишком взрослым, чтобы не обращать внимания на подобные слова своего ребёнка. Не заплакал. Сдержался. Но кто знает, может причиной тому послужил только алкоголь.
