НАСМОТРЕННОСТЬ

#КнигавСумке, или «Грозовой перевал» – книга января в нашем книжном клубе, выбрана аккурат перед выходом фильма с Марго Робби и Джейкобом Элорди, хотя все совпадения случайны.Как тонко заметила писательница Элис Хоффман в интервью для The New York Times: «Прочитайте «Грозовой перевал» в 18 лет, и Хитклифф покажется вам романтическим героем; прочитайте в 30 – и он монстр; прочитайте в 50 – и он всего лишь человек».Так и есть, книгу эту перечитывать стоит хоть каждый год. О чем она: о мести, любви, ненависти, безумии, душевном разложении? Как большой писатель Эмили Бронте смогла дать нам психологическую загадку, которую мы разгадываем уже почти 180 лет. Она писала свое единственное большое произведение под мужским псевдонимом в определенной классовой действительности, мы же эту книгу читаем на телефонах и слушаем, например, на беговой дорожке. От нас самих меняется и восприятие этой истории, кстати, заметно даже по экранизациям, коих много, и все очень-очень разные.Удовольствие пребывать в этом романе — благодаря тому, как Эмили выстроила временные и пространственные петли, а также связала героев с самим местом бушующих природных страстей, на фоне которых живут будто проклятые на страдания люди.К концу книги я все чаще возвращалась мыслями к началу, где зарождалось это зло, и кто виновен в его порождении? В уста Кэтрин (старшей) писатель вложила красивую мысль:«<…> ты, как и все люди, должно быть, ощущаешь, что где-то вне тебя существует – или должно существовать – твое второе «я». Какой был бы смысл в моем создании, обитая я лишь здесь? <…> Главная идея моей жизни – он. Если все вокруг погибнет, а он останется, я все еще буду жить.»Я же, читая эти строки, вспомнила песню проницательной Земфиры* (*Признана иноагентом):Я злой человек, злой человекЯ злой человек, злой человекЯ твой человек, твой человекСмотри на меня, падает снег.

В Рождество мы также празднуем день рождения Алиночки, этот день всегда яркий на эмоции, снежный за окном и очень теплый дома. Хочется оставить карточки на память, а еще поделиться некоторыми фразами Алины, я стараюсь их записывать, чтобы не забыть со временем.«Пап, ты меня расшутил грустно».В какой ресторан мы идем-Ми-Ми-Ой, какое пушистое названиеЗа кулисами в Кремле на спектакле «Чиполлино»:«Здесь так темно, а я не боюсь. Странно…»«У меня сегодня красивое настроение»«Сначала я стесняюсь, потом влюбляюсь»«Смотрю с закрытыми глазами»7 января 2026#ВизуальныйДневник

Во всей череде семейных праздников, дня рождения, летнего диджитал детокса и подготовкой к новому сезону в журнале некоторые материалы вижу и читаю c запозданием. Поэтому, пусть и с опазданием, делюсь очень интересным эссе Игоря Стравинского Le Diaghilev que j’a connu, приуроченным к 25-й годовщине смерти Сергея Дягилева и опубликованным во французской газете Le Figaro Littéraire. Вита Хлопова перевела это эссе с французского, тем самым подарив многим читателям возможность с этим текстом ознакомиться и насладиться им. Вот небольшая цитата из текста:«Как и у всех великих личностей, у Дягилева были и фанатичные друзья, и злейшие враги. Сам он и не думал скрывать ни своих предпочтений, ни ненависти — все они были жестокими. Больше всего он презирал банальность, некомпетентность и отсутствие мастерства. Часто он демонстрировал свою неприязнь пренебрежительным отношением. На работе он был властным деспотом и ни с кем не делился своими обязанностями. Однако он соглашался прислушаться к советам своих друзей и прежде всего тех, чью компетентность он признавал. Но как только он принимал решение, никакая сила в мире не могла отвратить его от него. Эта тирания, которая была единственным способом добиться намеченных результатов, вызвала негодование его коллег. Ссоры вокруг него множились и порой перерастали в драму.»Это действительно здорово, что наше онлайн-пространство наполняется таким качественным контентом. Спасибо за труд, Вита!Приятного чтения!https://nofixedpoints.com/quejaiconnu

Понравилось, как в «Грации» Паоло Соррентино изящно передает приветик своему же фильму «Великая красота». В интервью редактору Vogue главный герой говорит:Хотел бы я быть из тех, кто носит красные пиджаки с белыми брюками. Это отсылка к элегантному костюму Джепа Гамбарделлы, главного героя «Красоты», который так же, как и вымышленный президент Италии, много рефлексирует о своём прошлом.Кстати, команду кинопрокатной компании A-ONE, которые привезли к нам «Грацию», можно поздравить: старт фильма стал самым успешным в истории фильмов Соррентино, выпускавшихся когда-либо в России, а также стал самым успешным для самих A-ONE 🍾«Грация» ещё идёт в кино, обязательно сходите!✂️ Из прокатной версии фильма вырезано 6 секунд, но лично я и много моих знакомых и так поняли суть порезанной сцены. На посыл фильма так же не влияет, поэтому за красотой картинки и звука смело можно идти в кинозалы.

Запретный плод (2026) Forbidden FruitsОтличный комедийный хоррор, напоминающий смесь "Колдовства" 1996 года и "Дрянных девчонок" 2004 года, разве что вместо школы — торговый центр.Кэмповое и яркое кино, шикарный каст, костюмы, саунд, декорации, квир-вайбы, female rage и поп-культурные отсылки. Хоррорная составляющая тоже не подвела. В общем стопроцентно моё кино🔤И ещё один фильм ужасов в копилку любимого за 2026 год❤️

Четыре дня в Венеции на профессиональном превью — это дрейф на грани между интеллектуальным восторгом и полным физическим истощением, где всё начинается с классического «посвящения»: чайка вырывает чикетто прямо из рук за секунду до первого укуса, а ты окончательно осознаешь, что приехал в красивой, но совершенно непригодной для этого города обуви. Да, обувь не менее важна, чем кураторские концепции, потому что в конечном итоге главное здесь — люди, социальное измерение, разные запланированные и случайные встречи. Кажется искусство в этой системе координат порой выступает лишь фоном и поводом, чтобы создавать общность или сеять раздор, отделять «своих» от «чужих» на закрытых вечеринках, где разговоры о кризисе системы и бойкотах легко уживаются с VIP-сервисом и просчитанной до ноты роскошью. Этот венецианский хаос глубоко диалектичен: здесь одновременно обсуждают смерть формата и открывают больше ивентов, чем когда-либо, и в этом едином и одновременном присутствии всего разом не всегда получается нащупать ни смысл, ни мораль разворачивающейся истории. Для одних ответом становится красота — тон задает выставка с названием «The Only True Protest Is Beauty» («Единственный подлинный протест — это красота», цитата американского активиста Фила Окса, сказанная в 1967 году по поводу совсем другой войны), организованной Дрисом Ван Нотеном в Palazzo Pisani Moretta. Там банальный тысячелетний вопрос снова обретает остроту: может ли красота быть аморальной, может ли быть бессмысленной? Мы безошибочно узнаем её, когда видим, она восхищает, но в этом и кроется её главная проблема — красота по своей природе элитарна, она недоступна и недостижима «для всех». Так что для других ответом становится этическая позиция. Павильоны честно пытались предложить свои смыслы (кроме США, где царит стерильная бессмыслица), но никто не прыгнул выше головы, если не считать феноменальную Флорентину Хольцингер, ставшую главным впечатлением для большей части посетителей превью. При этом, большие и сплоченные акции протеста в итоге неизбежно превратилась в часть общего спектакля, транслируемого вовне через фильтры алгоритмических лент и информационных пузырей. Каждый видел свое, как внутри Венеции, так и снаружи, а в реальности же всё существовало одновременно: и политический жест, и барокко XXI века, и попытки искусства разобраться во всём на свете сразу. И в этой ситуации, когда за несколько дней тебе предъявляют практически всё, что мир искусства может предложить остальному человечеству, понимаешь и пределы его возможностей, и преувеличенность слухов о смерти биеннального формата. Запаса прочности здесь хватит еще надолго, а красота и мораль, поиграв мускулами, вновь расходятся по своим углам, так и не вступив в финальную смертельную схватку. И смысл в том, что за этим захватывающим процессом по-прежнему интересно наблюдать — и это шоу, не желающее, да и не способное давать однозначных ответов, обязательно будет продолжаться.

😲 Любители комиксов на месте?Думаете, комиксы — это либо что-то западное, либо японское? Как бы не так. В Африке они тоже есть.Может быть, они не так популярны, но есть даже местные компании, популяризирующие творчество африканских художников.🇳🇬 Одна из таких — «Comic Republic». Это нигерийская компания, которая с 2013 года создаёт собственную вселенную африканских супергероев и является на сегодняшний день крупнейшим независимым издателем комиксов во всей Африке.Интересно, что основатель и владелец компании, Джиде Мартин, пришёл к идее её создания благодаря собственному детскому опыту и в какой-то степени восприятию себя: в детстве он любил комиксы, но не видел в них героев, похожих на него, и не находил сюжеты, отсылающие к истории Африки. 🩱 Сегодня вселенная «Comic Republic» огромна и насчитывает уже около 200 персонажей. У всех них разные способности, а истории некоторых даже основаны на западноафриканском фольклоре.Почитали бы такие комиксы? Они, кстати, бесплатны для скачивания и выпускаются в цифровом формате. 🫠😉😊😇🥰❤️ «Пушкин в Африке» (в Максе и ВК мы тоже есть) — для всех, кто хотел познакомиться со сложным миром Чёрного континента, но не знал, с чего начать.

Все считают, что я рисую «Погрешность» ради романтизации самолетов и авиации.А я рисую «Погрешность» ради эстетизации общеславянского генетического опыта выхода на балкон в майке летом на рассвете.

Сейчас изучаю предстоящую ярмарку современного искусства в Тбилиси TAF и мне понравилась эта картина Натии Сапанадзе стоимостью 900 евро. Ранее не замечала, что в ряде ее свежих работ появился пастозный аутлайн, который меня завораживает. Представлять ее будет галерея Bruno Massa и я ничего о ней не знала ранее, но, судя по публикациям они в основном активно участвуют в азиатских арт-ярмарках и имеют офисы в Париже и Тбилиси (в D блоке Stamba).

Я и так был готов простить «Медведю» все топтание на месте в последнем сезоне, но Кристофер Сторрер решил зайти с козырей и в качестве извинения подарить фанатам Gary — часовой флэшбек про «деловую» поездку Ричи и Майки в Гэри, штат Индиана.Мне нравится, что сериал стал площадкой для роста своего каста, где они пробуют себя на разных позициях. Эбон Мосс-Бакрак и Джон Бернтал — не исключение, так как этот спэшл они написали сами. Крутейшее решение, особенно при учете двух вещей. Первое: лучше них (и Сторрера) героев никто не знает. Второе: оба актера безумно талантливы, а еще дружат и работают много лет. Отсюда и мощная химия, и отсутствие всякой фальши.Люблю такие эпизоды, поскольку знание будущего героев добавляет веса каждой сцене. А в случае с Ричи и Майки уже заранее знаешь, что без слез после просмотра не останешься (так и вышло). Уверенно вписываю эту серию в список любимых в сериале наряду с Forks и Fishes.

Сергей Невский о Российском павильоне на Венецианской биеннале и в частности об участии в перформативной части Лёши Сысоева с премьерой кантаты «Красно солнышко». Чуткий, точный, справедливый и мощный текст. Не пугайтесь заголовка — обязательно почитайте!Публикую ссылку с инвайтом, который обходит пейволл.UPD: Пишут, что и он сломался, поэтому статью репостнул сюда.

На самой нежной и хрупкой выставке пастели в Третьяковской галерее не было никого, кроме меня и абсолютно седой пары, которая останавливалась перед каждой картиной и то спорила, то хихикала на два голоса.Моя горячая #рекомендацияИмейте ввиду, в зале прохладно.

На днях мы говорили об эстетике - о живописи, о разглядывании картин. Гертруда Стайн говорила, что ей нравится масляная живопись, застывший цвет масляной живописи. Овеществление, верно? Если это обычный цвет, то для того, чтобы он завораживал, нужно придать ему определенную плотность. В западном искусстве такое овеществление присутствует повсюду - в великой традиции масляной живописи оно всё больше выходит на первый план, пока не взорвется в Джексоне Поллоке. Что мы воспринимаем, глядя на картину? Звучит глупо, но мы воспринимаем то, что мы не являемся этим цветом. Мы не являемся этой краской. Мы не являемся всем этим. В том-то и удовольствие от вещи, которую мы видим (или которую мы интендируем, если вспомнить об интенциональности), но мы ей не являемся, и в этом ее очарование, и, возможно, ключ к очарованию всего искусства.Фредерик Джеймисон Годы теории. Французская мысль от послевоенного времени до наших дней