Очень хотела увидеть дворец Шпицера в Беочине, пока он окончательно не сгинул в пучине истории. Увидела. Теперь весь вечер думаю о том, в каком контексте он создавался, и сколько разных эпох и людей прошло перед его окнами (субличность "историк" активирована).Конец XIX века. Австро-Венгерскую империю лихорадит внутри и снаружи: национальные меньшинства требуют автономию, соседние державы хмурятся и угрожают, крокодил не ловится, не растёт кокос. В общем, стандартная обстановка, ничего необычного. И вот из всей этой каши, как из пены морской, выходит Эдуард Шпицер, немецкий еврей по происхождению и предприниматель по призванию, берёт ещё парочку своих друзей и решает затеять цементный завод буквально на задворках империи - в том самом городке Беочин. И если сейчас это "от Белграда хвостом подать", то на 1898 год Беочин был сербским только по этническому составу, а юридически подчинялся Будапешту и его имперской администрации.Но ладно бы дело было только в заводе! Идея строить предприятие в местности, куда конкуренты скорее всего не доедут, звучит вполне оправданно. Однако Шпицер этим не ограничивается и недалеко от завода решает отгрохать для себя и своей семьи целый замок. При этом, проект дворца поручается не кому-нибудь, а венгерскому архитектору Имре Штайндлю, который в это же время строит знаменитое ныне здание венгерского парламента в Будапеште. Вот это я понимаю амбиции! Самому Эдуарду Шпицеру на момент событий было 52-53 года. То есть, юношеская дурь и батино наследство в этих планах точно участие не принимали. Поэтому ужасно любопытно было бы узнать его мотивы ввалить кучу денег в строительство бизнеса (который может и не взлететь) и собственного дворца в городке, который ненавидит всё немецкое и бунтует по направлению к Сербии. Жаль только, что история его размышления не сберегла. Но вполне допускаю, что это был ультиматум от жены: окей, мы едем в эту глушь либо через мой труп, либо через роскошный особняк в стиле венского сецессиона, и чтоб архитектор был как у императора! Ты всё понял?А, может, Эдуард был достаточно умным человеком, чтобы жить в своё удовольствие хотя бы во второй половине жизни. Империя трещит по швам, со дня на день грянет очередная война, с Балканами этими вообще всегда всё неладно. Поэтому когда ещё шиковать, если не сейчас? Один раз живём, в конце-то концов!Так или иначе, именно принадлежность к Венгрии спасла дворец Шпицера от чудовищных разрушений Первой мировой войны, которые по сербское земле прошли катком. В 1921 году Эдуард умер, успев понаблюдать за тем, как Австро-Венгерская империя разлетелась на куски. А вот его потомки прожили в этом доме ещё 20 лет, покинув его аккурат накануне новой мировой войны. Предположительно, путь их лежал в Германию, но все следы растерялись.Дворец же с 1918-го поменял прописку и теперь оказался на территории Королевства сербов, хорватов и словенцев. Но в годы Второй мировой в его стенах снова заговорили на немецком - нацисты использовали здание как командный пункт.После войны здание национализировали и не раз меняли его назначение: здесь была школа, библиотека, культурный центр, штаб гандбольного клуба и даже ресторан. Часть помещений использовал поэт Мика Антић как студию, тут же проходили съёмки целого ряда фильмов (например, культовой картины Эмира Кустурицы "Чёрная кошка, белый кот"). А в 90-х началась эпоха запустения. Периодически для масштабной реставрации пытаются найти инвесторов, но пока безуспешно, так что с каждым годом дворец тает всё больше.Но, возможно, он видел столько всего, что просто смертельно устал. Каменные статуи осыпаются под тяжестью воспоминаний, витражи потрескались и теперь пропускают реальность внутрь дома такой, какая она есть, без прикрас. На крыше ещё расправляет крылья мифическая птица турул. Когда-то её оставили здесь для защиты, а теперь пусть побудет последним свидетелем этого тихого танца в пустом зале. #tales_on_the_tail
