Кети Lova

***Когда ты этими длинными зимнимиХодишь по улочкам, ногами шаркая, Не замечая в себе, наивная. Что ты как будто обута, но босая.Вглядываешься в уголки этиГлазами и носом слушаешь. С изнанки изгнанник, снаружи леди,Принимать решения, не нарушаешь.Так вот взять и выбежать из всех, Что против глобальных принципов,Позабавиться и обрадоваться не грех,Мимолетом читать знаки символов.Смотреть на это всё не своими,А глазами Твоими, все сотворившего.И бесшумно красться за ними -Всеми, - Тебя полюбившего.Вдыхать эти слова, рифмы и смыслы,Следовать, слушать, дружить.Вручить себя, доверившись мыслямИ разуму, - просто книгу открыть.***КL, 27.02.2026❤️

***Каждый человек, по сути, одинок,Есть у него лишь музыка, любовь и Бог.Не вся эта навязчивая суета, в которой нет смысла, Там нет ни тебя, ни меня, там только мы с ним.Нет ветра, нет наносного, нет посторонннего,Нет чьего-то чужого и одностороннего,Нет хамства и наглости и третих лиц вторжения,Порой всё так связано до головокружения. Идёшь вот так случайно, по случайной дороге,Жадно ловишь глазами эти ограды и ноги,Строишь в голове эти планы безрассудно,Стесняясь, порой, хода мыслей безумно.Толкаешь этот снежный ком сверху, с разбега,Роешь душу, водишь носом, хочешь уехать.Оглядываешься, вдыхаешь, стираешьЭти капли со стекла, вновь растворяешь…Этими карандашами, акварельными красками Водишь по листу белому, ищешь счастьяМузыкой, нотами, клавишами, вдохами,Сердцем стучащим и бездумными суматохами Попробуй проживать каждый вдох глубоко.Чтобы каждый день рядом все были те и все то.Чтобы нити невидимые соприкасались случайно.Чтобы жить в этом мире и в тебе отражаться зеркально.***#лирика #КетиLova

«Эта книга доставит читателю мало радости. Она его даже не утешит и не приободрит»

Да, именно о блужданиях и повествует эта книга, а главная её тема — безнадёжность. Писатель может изо всех сил стараться пробудить в своих читателях участие, но в данном случае это бесполезно: мы можем надеяться на сочувствие и понимание только в том случае, когда наши неудачи объяснимы, когда наши поражения стали результатом упорной борьбы, а страдания имеют какие-то разумные причины.

Это «Смерть в Персии» Аннемари Шварценбах — бунтарки, путешественницы, фоторепортёрки, писательницы, наследницы богатого швейцарского семейства, эксцентричной «другой», изгнанницы, подруги Эрики и Клауса Маннов, наречённой их отцом «поверженным ангелом».Если, как изящно примечает в предисловии Ирина Карпова, границы чужого мира оказываются для Шварценбах контуром собственной потерянности, абрис этот можно вообразить и расширенным. Ближний Восток, Афганистан, Советский союз, страны Балтии, Соединённые Штаты, Африка — такой путь проделан ею за десятилетие путешествий.

Мои английские друзья иногда спрашивают, что это я пишу. Я отвечаю: «Безличный дневник». Потому что нет ничего менее личного, чем описывать эту долину или горы, равнины, дороги и реки — художник меня поймёт. Даже мой рассказ о том, как мы жили в экспедиции, очень далёк от личного признания. Ночи на террасе в Персеполисе? Пьяные разговоры? <...> Во всём этом не больше личного, чем в меланхолии Мазандарана или в пронзительном гудке русского парохода в порту Пахлави. Наверное, так же мало личного и в том, чтобы ранним утром смотреть на нежное облачко на далёкой вершине Дамаванда или почувствовать близость этой ирреальной материи однажды ночью в тени палатки, на строгих плечах ангела… Поэтому я больше не думаю о том, зачем я открываю душу, скорее, о том, зачем я вообще пишу. Ведь это нелёгкое занятие; это тяжкий и, скорее всего, бесполезный труд. Приходится вспоминать, и пусть даже эти воспоминания ничего не говорят ни обо мне, ни тем более о моих товарищах — не стоит об этом вообще задумываться. Так или иначе, все мы привыкли к состоянию, которое в этой стране стало для нас обыденным: у нас нет ни минуты свободы, мы — это не «мы сами», чужбина захватила власть над нами, и мы стали чужими своему сердцу.

Экзистенциальное переживание Аннемари точно попадает в современное — или в то, как переживается современность. О ней пишут даже как о носительнице того, что предшествует нашим собственным политикам идентичности.

«И он узрел красоту мира» — вдали, за последней дорогой, упирающейся в море, лежит остров Хурмуз, некогда жемчужина, которую обороняли португальцы. Руины, каменные блоки в густых зарослях напоминают крепости и церкви в Мексике. А далеко от них, на плоскогорье, всё так же возвышаются колонны Персеполиса, как лодки, уплывающие от больших гор-кораблей. Царская терраса расположена на середине горы и являет взору руины — благородную бренность. Иногда там лежит снег. Наверху, над гробницами Ахеменидов, бродят стада приземистых горных козлов и муфлонов с рогами, закрученными назад, как локоны. Ночью в склепах сидят сторожа, огни их факелов освещают стены и оживляют барельефы: призрачные вереницы охотников, пастухов, подносителей дани и царей.

Тираж «Смерти в Персии» практически распродан — разбирайте оставшиеся экземпляры у нас, покупайте везде, где книга вам попадётся. С большой вероятностью допечатывать её в обозримые времена не будут.

#доброеутро

Прекрасно это утро И рассвета свет. Говорит как — будто Всей Земле: «Привет!» Пусть люди улыбнутся, Уйдёт печали тень. Пусть будет Добрым Утро И Счастливым День!

Счᥲᥴᴛьᥱ ʙнуᴛρᥙ...проголосовать за канал

Огромный богомол без головына вытянутых прямо четырёхжелезным насекомым надо всем –над белым псом, не зная о котором,теперь стоит по левой полосе.И день, как белый пёс, бежит за светофором.Спокойный способ жить свою беду.Кто был тобой, того уже не видно,а ты идёшь, ты всё ещё иду,расстёгивашь куртку на ходуи держишь взгляд, как за руку, невинный.Продлись ещё и схлопнется ноябрь.Начни на "я",а кончится, продолжишь.Где свет не достаёт до фонаря(наоборот, точнее говоря)и скорая опаздывает помощь.Огромные железные шаги,но быстрые до ржавчины снаружи,ландшафт, опустошённый за долги,подсказывают каждому: "Беги",но никому подсказывать не нужно.

На днях ушел из жизни Андрей Ростиславович Волчанский. У него была непубличная профессия: редактор журнала. Его, пожалуй, знали, прежде всего, драматурги. Он вел скромный, незаметный образ жизни, хотя часто ходил в театр. В сети еле-еле можно отыскать его фото (это показатель). Никогда не лез вперед, был тихим трудягой, оказавшим колоссальное влияние на жизнь современной пьесы многих десятилетий и на меня лично. Он был редактором (по сути, с какого-то момента главным) журнала «Современная драматургия», пережил с этим журналом переход от советского к постсоветскому времени, пережил пожар в редакции. Театральное общество потом собирало деньги на восстановление, и потом всякий раз, когда Волчанский видел донора, реально кланялся ему в ноги. Каждый раз. Долгое время над его столом рядом с иконой Спасителя висела «разблюдовка» очередной книжечки с подпаленным краем. Показывая на нее пальцем, он говорил грибоедовской фразой: «Пожар способствовал ей много к украшенью». В этом номере, запланированном до пожара и вышедшем после него, первой публикацией (так совпало!) была блестящая пьеса Николая Коляды «Птица Феникс».Мне не очень известно его прошлое, я познакомился с ним в середине 1990х. Но знаю, что Андрей Волчанский был сотрудником Малого театра, вместе с Николаем Мирошниченко писал инсценировку сочинения Леонида Брежнева «Целина», вместе со всем театром получил за спектакль Госпремию. Он был шестидесятником, любил джаз и Аксенова. И очень хотел помогать молодым. Он очень хотел быть полезным и новому времени тоже, хотя блестяще знал драматургию прошлого.Самое важное в его жизни – это выживание журнала, который вел непростую борьбу за существование в постсоветское время. Было очень тяжело, последние годы журнал жил, дыша на ладан, и спасала, похоже, только пенсия редактора. Борьба окончилась трагической потерей журнала – практически единственного органа, который регулярно печатал в стране новые пьесы. Он потерял дотацию. После закрытия издания Андрей Ростиславович ушел на покой, я пытался его вытащить на пару мероприятий, семинаров по драматургии – но он хотел иного, писал неизменное: «Привет, Паша, рад слышать. Я вне игры и очень этим доволен. Я соскочил».Я оказался в редакции в Дмитровском переулке студентом (через амурные дела, был влюблен в дочку другого редактора «Современной драматургии»), и моментально оказался в гуще событий. Я помню, как меня поразило: в середине 1990х театр начинал меняться, и Волчанский попросил меня собраться студенчество и прийти обсуждать нынешнее состояние журнала. Он просил, что третьекурсники его критиковали. И мы критиковали: было пару странных мест. А редакция сидела и слушала, защищалась. И, судя по дальнейшим номерам, какие-то коррективы были внесены. Это казалось немыслимым: пятидесятилетние дяди внимали критике вчерашних школьников. Ну вот кто еще на такое способен?Это была удивительная редакция. Там царила интеллигентская атмосфера. Атмосфера деловитости, по которой сегодня только и ностальгировать. Разговоры о театре и драматургии, боль за профессию, размышления, мечты о будущем. В нескольких комнатах сидели люди, заваленные рукописями и книгами, и читали, редактировали пьесы. А Волчанский, между тем, просил меня присылать еще и еще. И это все, что присылалось, реально читалось. Этот журнал с самого первого своего шага был очень прогрессивным, и советские номера, и постсоветские приятно перелистывать: мощные аналитические материалы, переводы, новые пьесы, архивные материалы, обширные театроведческие статьи. Это реальная история театра. Мне ужасно нравилась привычка журнала, чтобы каждый новый драматургический текст сопровождался микрорецензией какого-то важного театрального человека. Таким образом, нового автора или новый текст как бы вводил в жизни кто-то, буквально ведя его (автора) «за хвостик». Я все мечтаю о том, чтобы и сейчас хотя бы в сети появился такой ресурс.

Ольга Аристова «Раз, два, три — замри» (Поляндрия, NoAge, 2025)Перечитывая книгу перед презентацией, я написала автору, что знаю идеальный саундтрек к ее книге: Наадя… «Пираты», — одновременно со мной напечатала Оля, добавив, что была на концерте во Владивостоке, который для нескольких персонажей представлялся одновременно городом-антагонистом для их родной Находки и городом-Эльдорадо. Вот так причудливо и тасуется все. Но по порядку.Не буду пересказывать аннотацию, к сути. «Раз, два, три — замри» — с одной стороны, эмоциональная, с другой, отстраненная от читателя реконструкция подросткового лета нулевых. При всем прочем это локальный текст. Основное действие происходит в Находке, что добавляет обобщенным чертам того времени особые оттенки — географические и ментальные. Но в целом, работая много лет с ровесниками персонажей, автор точно знала, как подобрать универсальную интонацию и выстроить переходное пространство, в котором детство — в случае главных героинь все равно не слишком уютное — переплавляется в отрочество, а оттуда, без монтажных склеек, регистрации и смс, сразу ухает в неприятный взрослый мир со всеми его удручающими подробностями. А главное, без осуждения и манипуляций показывает, что большинство ошибок и неверных шагов не всегда совершается по незнанию — чаще по дурости и из-за неуправляемого гормонального шторма, потому что никто не объяснял, как с этим справляться. Вообще характерная для современных поколенческих текстов телесность здесь служит для выражения невыразимого: страха, одиночества, не осознанных еще желаний, неизменно сплетенных с агрессией и ужасом. Бунтующее против себя самого тело подростка как будто одновременно и поле битвы, и единственная опора — осталось ощутить. Мозаичный сюжет, разбитый на личные истории трех девочек (и фоном — одного мальчика), погружает читателя в атмосферу пропахшего мазутом и безысходности города, чьи нулевые мало отличаются от девяностых или позднесоветских восьмидесятых. Разве что звукорядом и программой телепередач, эдаким порталом в блистающий мир, недостижимый и малопонятный даже взрослым. Плейлист вообще имеет значение, предсказуемо нажимая на нужные кнопки памяти, он вызывает прочные ассоциации с тем временем, но интерпретации у каждого будут свои в силу прожитого опыта.Это очень поэтичный текст. Приморские пейзажи здесь контрастируют с урбанистическими, но не оппонируют им: с природой тоже не так просто, того и гляди утащит на дно, разотрет о скалы, не согреет, не утешит, но заставит пройти тренировочное перед взрослой жизнью испытание. Метафорический ряд работает на смысловые задачи: это не автофикшен, хотя и по следам воспоминаний, но лабораторный срез эпохи и рефлексия, уже не поспешная, хотя, может, и дискуссионная в силу того, что малый объем собрал несколько сжатых пластов, концентрированных, годных для отдельного развертывания каждый.

«мир сам себя уничтожает»то, что случается снова случайно крышу срываети дрожь из-за полуслова взгляд в ночи мелькает то, что случается вновьслучайно копает могилуи инфаркт, умирает свекровьа священнику по головекадилом то, что случается опять,случайно хаос рождаети в невиновных стрелятьмир сам себя уничтожает20.01.2023

Принято у нас ругать литредов, мол, не профи. А у меня недавно автор довольно агрессивно спросил, что ему делать с правкой "повтор". Не понимаю, говорит. А от рекомендации исправить неуместную инверсию впал в депрессию.

✅ Что я читаю? «Практическая конфликтология» Виктор Пономаренко — рекомендую.

Лучшая прочитанная книга в 2025. Но всего за год прочитано 3 книги, имейте ввиду 😄 и то не полностью, потому что не пошло, я вообще из тех, кто «не хочешь с*ать – не мучай жопу». Плохо, но честно, а не удобно.

Книга прикладная, нужно применять, рассказывает о природе возникновения и управления конфликтом через базовые и фундаментальные прописные истины. Все очень логично и понятно. Мне просто важно, чтобы я понял 😄В свою библиотеку однозначно забираю, но возможно тут ещё дело в том, что я фанат подобного «мясного» формата литературы. Люблю прикладное и не люблю художественное, не люблю мотивацию и воду, в общем-то я про харды, про факты, про неудобные истины, про мозги и гормоны, про влияние и реальные механизмы управления — все это очень откликается, а софты западают, но и бог с ними, в мире уже столько бездельников, льющих воду, с прокаченными софтами, что и без меня точно ок.🔷 Никто не церемонится и не прогревает тебя 50 страниц, чтобы перейти к сути. Здесь сразу и по-факту, с 1-ой страницы. Автор не дает тебе отдохнуть, он накидывает прикладной контент постоянно, грузит мозги графиками, эскизами, «базой» философии, поясняет, объясняет, приводит аналогию, заходит издалека, заходит поближе, спрашивает ты точно все понял!? А ты такой, «да-да, я понял», перечитываешь страницу не чтобы понять, а чтобы запихнуть прочитанное поглубже в мозг, чтобы точно не вывалилось. Сидишь и думаешь, а откуда вообще вся страница стала желтой? Ты не можешь от туда выкинуть что-то неважное – вся страница одна сплошная желтая заметка «о важном».Короче – это по-русски. Слишком много пользы за эти деньги. И сразу с места в карьер. Можно покупать, кто как и я любит пожестче. Кто любит вату покатать, заряд поймать, в облаках полетать – ловить нечего.Тут база.До этой книги на меня повлияла американская: «Сначала скажите нет», о переговорах, хз сколько я уже с ее помощью отстоял ценовых офферов в сделках и то же не дочитал ее до конца (американцы ужасно пишут размазывая суть на 300 страниц), но «нет» в переговорах говорю постоянно и грех жаловаться 😄По чуть 🤏 буду распаковывать себя, как человека, не только же кейсы и экспертный контент.P.s. я себя заставляю читать, но книга доступна на Яндекс.Музыке#книжнаяполка@investschi

Итак, лонгрид про идеи, захватившие мир Возьмем социализм — философскую мысль Маркса, оказавшую огромное влияние на последующую интеллектуальную, экономическую и политическую историю. Предисловие Напомню, по Марксу, общество на каждом этапе развивается в результате классовой борьбы. Базовым является конфликт между владельцами средств производства и наемными рабочими, продающими свою силу в обмен на заработную плату. Главная работа Маркса «Капитал» была опубликована в 1867 году, а ее концепция воплотилась только в 1917 году, когда все имперо-российское общество перевернули на 180, как песочные часы. 50 лет понадобилось идее, чтобы захватить мир. Кто ее воплотил? Ленин. Почему именно Ленин смог? Основная часть Меня изумляет, почему на долю Ленина выпал такой триумф. Было много более сильных мыслителей/политиков- социалистов до него: Плеханов, Троцкий, Мартов, Бакунин. Но именно Ленина, не бывавшего в России 10 лет, встречали овациями на Фанляндском вокзале как организатора революции. Попытаюсь объяснить, по каким причинам, по моему мнению, Ленин всех обошел. Гибкость, с одной стороны, и непримиримость, с другой. По воспоминаниям соратников по партии, Ленин мог быстро отказываться от идей, которые ранее защищал до хрипоты, если поменять мнение было целесообразно. Наверно, подобное можно назвать лицемерием, но это работало. В то же время Ленин мог «заражать» окружающих своей идеей: многие отмечают дикую харизму, исходившую от столь нескладного и несимпатичного человека. Беспринципность в вопросах методов. Ленин единственный из партии еще во время подрывной работы после 1905 разрешил себе делать «эксы» (экспроприации) — за большевиками закрепилось название «компании уголовников». И практиковал террор — убийства для устрашения и политические убийства. Ленин никогда не опускал руки. С ним приключалось адское количество обломов, но после них он всегда с новыми силами бросался в борьбу. Неудача революции 1905 года, закрытие газеты «Правда», необходимость десятилетиями жить вдали от арены политических действий, провал апрельских тезисов — Ленина не сломало ничто. Не было у него сомнений, меланхолии, и тд. Ленин был мега инфлюенсер. Он писал бесконечно много: газетных статей, воззваний, научных трудов. Для примера, с апреля по июль 1917 года Ленин написал более 170 статей, брошюр, проектов резолюций большевистских конференций и ЦК партии, воззваний. Хорошие KPI для современного лидера общественного мнения. Троцкий. Харизмат, который в то же время не украл популярность Ленина. Именно Троцкий персонально вывез Октябрьскую революцию (а не Ленин), занимался организацией большевистской армии и был оратор и журналист покруче Владимира Ильича. Троцкий оказал огромное влияние на революцию и развитие марксизма, и вообще призывал к интернациональной революции и пытался ее организовать, а все лавры достались Ленину. Троцкого же потомки маркировали как «контру» и империалистического шпиона. Благоприятное стечение обстоятельств. На примере Ленина видно на 100%, как рандомные события приводят нас к текущему положению дел.Послесловие Получается, Ленин перевернул мир, потому что взял сильную идею и был неумолимый беспринципный харизматичный производитель контента, которого никогда не одолевали сомнения, оказавшийся в подходящих обстоятельствах.

Запрыгни в последний вагон, Оставь узелок на перроне. На зависть охрипшей вороне, В окошко швырни телефон.Будь другом, ну стань же другим!Пусть в топке сгорает привычка,И трусость, как мокрая спичка Скребется на радость глухим. Пойми же, что времени нет -Есть только любовь и дорога.Родись же уже, ради Бога,На этот таинственный свет.Влад Маленко