Просто отмечу и постараюсь вернуться к отличной полевой работе Ирины Прус о детском антиэджизме. Много полевого материала и много теоретического осмысления, аккуратное методическое оформление, значимые выводы. Подздравляю! Полноценное исследование, которым можно гордиться автору и всем участникам, а читателям радоваться и восхищаться. Не перевелись на Руси полевые исследования!Основная канва работы завораживает. Наши подростки, фактически воссоздали теоретический корпус новой социологии детства. Не пропадая в библиотеках, не читая Джон Волл, Элизабет Янг-Брюль, Праут и Джеймс, они сконструировали мир новых смыслов, обнаружили тотальные механизмы подавления, определили детскую агентность и воспроизвели дискурс критической теории. Воистину, хорошая теория пробивается во всех средах и переопределяет их структуру.Прус, И. В. Дискурсивные стратегии, практики соучастия и технологии изменения себя в антиэйджистских веб-сообществах : диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук : 5.6.4 – Этнология, антропология и этнография. Санкт-Петербург : Европейский университет в Санкт-Петербурге, 2025.
Евгений Рейн в своей автобиографии упомянул, что основной своей задачей и одновременно затруднением считает перевод поэтической формы в прозаическую:«Не хочется хвастаться (да, вообще говоря, и нечем), и все-таки только я начал писать что-то осознанное, как смутно почувствовал, в чем моя главная задача, в чем, собственно, затруднение. Сейчас я точно знаю – в чем. Увы, для меня это сформулировал Ходасевич. Дело в том, чтобы каждый стих прогнать сквозь прозу, ибо только там, за колоритной и обольстительной прозой, прозой жизни и времени, за прозой в ее стилистическом выражении, находится нечто, что и есть образ поэзии» [Рейн, 2015].Не осмысленно ли продолжить ряд, поставить задачу прогнать прозаическое произведение сквозь социальное исследование, автоэтнографическое, антропологическое или социологическое, и через это обнаружить образ рассказа или повести. По сути, литературоведы этим и занимаются, реконструируют правду жизни, описывая место литературного произведения в культурном контексте своего времени и будущего. И тогда задача исследования, методические ограничения, дисциплинарные рамки исследовательских процедур, выявление ошибок и сбоев исследовательского инструмента – всё это направлено лишь на одно, на формирование образа описываемой реальности, обольщающей и инициирующей жизненные устремления, что по сути принадлежит литературе, а отнюдь не науке.Источник:Рейн, Е. Автобиография // К истории неофициальной культуры и современного русского зарубежья: 1950–1990-е. Автобиографии. Авторское чтение / Сост., отв. ред., примеч. Ю.М. Валиева. СПб.: ООО «Контраст», 2015. С. 12–17.
Стало все больше встречаться работ, научных и околонаучных, в которых в качестве вдохновления и легитимации исследовательских устремлений цитируются те или иные высказывания Путина. Похоже, общего канона ещё нет, но в отдельных секторах социального знания он уже формируется. Пора бы уже Хирш Путина начать считать. Но вот беда, цитаты есть, а в список литературы не каждый ставит. Как если бы цитаты Путина не были привязаны к конкретным текстам, как если бы они были вне времени и пространства. Так может так уже есть, наука российская не стоит на месте и открывает новые горизонты обоснованности и релевантности.А вы начали встречать подобные работы, в которых не только актуальность, но и валидность калибруется по Путину?PS: Хирш у Путина не просто считается, но уже достиг значительных высот. И пусть в Академии Путин не первый, но уже даже не середнячок. Хирш, равный 35, указывает на зрелого и признанного ученого! Спасибо коллегам за подсказку, детали см. в комментарии.#попутински
