Эта книга вызывает у меня одновременно осуждение и восхищениеКак психолог, я осуждаю автора за чрезмерное обнажение. Есть мнение, что психолог должен быть максимально нейтральным и клиентам не надо знать, как их психолог покупал донорскую сперму, чтоб успеть родить в 40.Как клиент психологии, я в восторге от того, с какой честностью автор показывает, что происходит между двумя в кабинете у психолога. Без идеализации, без безумной идеи «психолог как бог, все знает и никаких ошибок не совершает», без розовых фантазий, просто откровенный рассказ о том, как одному очень больно, а второй достойно эту боль выдерживает.Хорошая книга. Ее стоит прочесть и психологам, и тем, кто присматривается к долгой глубокой работе с психологом и тем, кто уже в этой работе.А шанс прожить такие же сильные инсайты и изменения у вас будет с нами @mypsyhologist #фёдоровакниги
В ЭТОТ ДЕНЬВ этот день я не буду говорить никаких слов… Какое я имею право?Пусть говорит мой любимый ОкуджаваВ нашей жизни, прекрасной, и странной…В нашей жизни, прекрасной, и странной,и короткой, как росчерк пера,над дымящейся свежею ранойпризадуматься, право, пора.Призадуматься и присмотреться,поразмыслить, покуда живой,что там кроется в сумерках сердца,в самой черной его кладовой.Пусть твердят, что дела твои плохи,но пора научиться, поране вымаливать жалкие крохимилосердия, правды, добра.Но пред ликом суровой эпохи,что по-своему тоже права,не выжуливать жалкие крохи,а творить,засучив рукХудожник Нина Марченко, "Мир. Конец войне"
Когда нибудь забудется, я знаю,Всё то, что забывать не в праве мы. И станет этот день в начале мая Обычным днём очередной весны.Как забывалось взятие Рязани, Полтава, славный день Бородина. Мы силу отпускаем свою сами.Мы отдаем величие сполна. И всходят сорняки милитаризмаИ вроде бы удушенный фашизм,Как мировая искренняя призма Иллюзии на нашу с вами жизнь.А те, кто встал тогда в безумной сваре С азартом света, молодость отдав,Забудутся. И даже Бог над нами Забудется. И вновь, любовь поправ,Сожгутся книги. Пересохнут реки. Чума сойдет, безумием сквозя. Наполнятся слезой и волей веки, Чтоб вспомнить то, что забывать нельзя! 09.05.26
День сегодня особый в армянской истории и нам еще предстоит рассказать его историю для армянского будущего. Пока что можно сказать однозначно, что надо продолжить праздновать возращение Шуши и создание Армии Обороны, самой боеспособной части армянских вооруженных сил постсоветской Армении, хотя в 2026 году мы не контролируем Арцах, а АО расформирована. Мы же празднуем день Сардарапата, хотя вслед за ним пришла большевистско-камалистская агрессия в результате которой Армения была оккупирована и включена в состав империй орков. Назвать его днем памяти армянского воина, павшего в бою? Но тогда теряется обет освобождения Шуши, - первой возвращенной из плена славой армянского оружия столицы Армении. То, что армянская власть вместе со всей постсоветской властной элитой, начиная с ЛТП, затем продала в буквальном смысле слова Арцах черным и белым оркам, не отменяет освобождение Шуши и Арцаха в начале 90-х. Не отменяет факт способности армянского воина и народа возвращать армянские города и земли после веков, когда мы только теряли.Нам необходим нарратив/рассказ о 9 мая, который схватил бы в одном предложении высоты боевого духа армянского народа и глубины падения армянской власти, постсоветской властной элиты. Связал бы улыбку армянского воина на поле боя с уродливой жалкой гримасой властей и властной элиты. Рассказал бы для 21 века ставшую эпосом вне времени историю о противоборстве потомков Сасунци Давида с врагами Армении и захватившими власть потомками Цран Верго. Возможно мы его назовем праздником возвращения армянский городов или даже праздником возвращения Армении. Время покажет и армянский поэт найдет слова. Пока что это мой праздник, подвиг моей армии и армянского воина, вновь отстоявших Армению в 2020 году. Надо отмечать, и я его буду праздновать за рабочим столом и в встречах, устремленных в армянское будущее. А Шуши, Дизак вернем, равно как и Ван и Ани – вопрос времени и мощи армянского народа, Армении. И песня, которую я слушаю в этот день.https://youtu.be/ts1mo3YQEi0?si=oDZfn5bRzwdBT5Qp
Признак ИИ текста — сликшом много ярких, сочных прилагательных. Текст с перцем.Много времени посвящаю детеции ИИ-текстов и заметил в них излишнюю старательность. Один эпитет — нормально. Два — может так надо, стиль такой. Три подряд — почти всегда слоп (или Солженицын, Яхина и прочие не очень хорошие писатели). В тексте читатель цепляется за существительные, которое усиливается прилагательными, которые ведут себя как специи. Одна щепотка задаёт вкус, три уже прячут блюдо под слоем кетчупа, который делает одинаковыми по вкусу туалетную бумагу и картошку. Скорее всего ИИ сваливается в такой стиль из-за внутреннего скоринга: длинное предложение с плотными определениями считается «выразительным». Короткое – эффектным. На выходе получаешь словосочетания типа «сдержанный, информативный, экспертный блог» — четыре слова описывают «блог», от которого теперь хочется отписаться.(заметили этот излишек соли в последнем предложении?и в заголовке? это классический признак ИИ-текста)Как победить пока не знаю – продолжаю бороться.#промптинг #агенты
Листья на тополе уже такие, что пальцем, даже большим, не прикроешь, и они все в смоле ароматной и на солнце блестят, как металл.Сегодня у нас по радио играли ноктюрны Шопена, я сидел на диване и, слушая, глядел на тополь через оконное стекло. То был, конечно, ветерок, и листики тополя танцевали в воздухе. Но, слушая Шопена, я забыл о ветре, и мне казалось, будто невидимыми пальцами невидимо сам Шопен играет на листиках тополя. А когда радио кончилось, я все глядел на движение листиков и по-прежнему слышал Шопена.8 мая 1951
8 Мая 1952. Леденящий северный ветер и очень сильный. Кажется, все должно остановиться и не расти, не цвести на таком холодище. Но оно не останавливается и про себя растет, и зеленеет, и цветет. Так и у нас в душе постоянно бывает при беде и болезни: от холода жизни все останавливается, и для себя ничего больше не остается. Но жизнь независимо от тебя продолжается, и когда болезнь или беда пройдут и начнешь в себя приходить, то видишь своими глазами и радуешься всей душой, что пока ты болел, жизнь и без тебя росла, зеленела, цвела, и теперь понимает тебя и принимает к себе. Вот если бы удалось умереть с такой чистой и простой верой, что жизнь после тебя сама собой продолжается, и ты сам даже после этой беды к ней как-то примкнешь.Все хорошее в человеке почему-то наивно, и даже величайший философ наивен в своем стремлении до чего-то просто додуматься. И наука «истинная», в противовес нашей действующей науке использования атомной энергии, та прекрасная наука, о которой возвещает Жолио в письме к Остину, тоже очень наивна.Серьезна и не наивна в человеке только мощь: могу – вот и все.#ДневникПришвина
Посол Пакистана Файсал Нияз Тирмизи в Москве с октября 2025г. «Доктора Живаго» прочитал в 1991 г, считает его великим романом, блестящей прозой. Мечтал побывать на могиле Пастернака. На днях мне довелось стать свидетелем этой встречи. Восстановила для господина посла события 30 мая — 2 июня 1960 г, как завороженно он слушал «Август»! Проходя мимо могилы Ольги Ивинской, спросила, известно ли высокому гостю это имя. Едва начала рассказ, он просиял:— Lara! Я так хотел узнать, кто она — Лара!Интересовался судьбой Ольги, её детьми…Думаю, у надгробия Пастернака господину послу хотелось остаться одному, как Тарантино. Он, казалось, был где-то далеко в своих мыслях, глаза светились… Но кадры похорон все переснял и спрашивал о тех, кто покоится рядом. Пакистан. Пастернак. И такой неизгладимый след. Невероятно.У выхода с кладбища, увидев посольскую машину, вспомнила папины рассказы, как они, местные переделкинские мальчишки, в 1960х восхищенно разглядывали у кладбища иномарки — впервые в жизни! — с дипломатическими номерами. Из трёх сосен осталась лишь одна. Высохшую распилили на днях.
Теперь мои города опустели — и причина только в том,что я, с холодностью Кая,освоила тот способ существования, которому ты научил меня:никого на свете к себе не подпускать.
Ничего не бойся эссе ... Ночью минувшей приснился дед. Я - маленький- в кровати лежу, болею, жар, чушь какая- то видится в полудрëме воспалëнной. Слышу, машина подъехала к дому цхинвальскому нашему, открываю глаза с трудом- тяжёлые веки- он сидит уже на табурете передо мной: в шинели, в папахе своей полковничьей, смотрит на меня. Ладонь свою широкую, прохладную, приложил к моему лбу. - Легче? Из вещмешка достаёт банку жестяную, вскрывает ножом ловко. Вкусно пахнет тушëнкой. Протягивает ложку:- Хæргæ!( Ешь!) Рубай!,- по-русски уже.- Отец на работе, а мать где? А, ну, да- она же в вечерней школе, забыл... Пьëм чай из кружек с сахаром, вприкуску. - А ордена где, медали твои? Я знаю, их у тебя много! - Позже будут, - улыбается.- Я на них ещё не навоевал... Закрой глаза, спи. И ничего не бойся. Резко сажусь в кровати- никого, ушёл! Бросаюсь к широкому подоконнику, распахиваю окно: перед домом- "полуторка" газует, вдыхаю жадно. В кузове бойцы. И дед из кабины высовывается. Помахал рукой, подмигнул: поехали! ...Я не видел его никогда живым, не пришлось. Вроде бы.Опубликовано в журналах "Урал", июль 2024 г., "Дальний Восток", ноябрь-декабрь 2024г. хххххххххххххххххх Мой дед, Абаев Сергей Федорович (1905-1970), военный врач, полковник медицинской службы, кавалер четырех орденов Красной звезды. Прошёл всю Великую Отечественную, командовал санитарным поездом. И фильм Петра Фоменко "На всю оставшуюся жизнь" я с детства без кома в горле смотреть не могу.
