Неполный Пиздец

Судьба есть у каждого. Судьба – это то, что было и то, что будет и она и есть твой путь вне времени, в ней уже всё случилось. Но ничего не произошло. Происходящее в судьбе – это действия личности, заполняющие судьбу своей уникальностью, наполняющие её смыслом. Другими словами - с точки зрения отсутствия времени во вселенной, которая "всегда была и всегда будет" - всё уже свершилось, но только в этом нет никакого смысла . Основное свойство судьбы – это изменяемость в состоянии неизменённости, словно снаружи судьба это безразличная конечная завершённость, гранитный памятник, внутри которого происходят невероятные события и немыслимые свершения. Именно поэтому судьба – это карма, а карма – это судьба, и карма тут и как мерило справедливости и как нож, который судьбу режет на куски.Будь честным и судьба будет честна с тобой . Не справедлива, именно честна. Справедливость – это бинарность, обычная сумма плюсов и минусов, она и так торжествует повсеместно и её видно невооружённым глазом, так что судьба у каждого справедливая. Люди делают ошибки, и судьба от этих ошибок калечится, и для восстановления берет саму себя, ещё несвершившуюся, из будущего, и самой собой залечивает раны. И оставляет в твоём будущем дыры. Как раз именно в эти дыры ты и попадаешь, когда думаешь, что судьба с тобой несправедлива, ведь очевидной причинно-следственной связи нет: слишком много событий проходит между причиной и следствием.Как ты с судьбой, так и она с тобой и это ясно не только как божий день, но и как то что Бог тебя видит, а сделать ничего не может.

В театре. Никто никуда не спешит,Никто не пытается грудью закрыть пулемёт.Иуда не ест и не пьёт,Болтает ногами и режет скамейку ножом,Тем самым, которым под вечер заколят его,Ну ничего, ничего.Пусть радужной лентой шею ласкает петля!Пусть мёртвые встанут легко из солнечных ям!От жадности треснет Земля!От страха замёрзнет горячее сердце твоё,От страха завоют в квартире твоей сквозняки.В квартире сидят старики.Терпеливо сидят богомолами. Ждут.Скрипучий диван,Икона в углу,Бинты,Заляпанный воском пол,Ведро,Сухие цветы,Пустой подоконник в пыли,Сухие комочки мух,Обеденный стол.На нём лежишь ты.В костюме, при галстуке,В начищенных чёрных туфлях,Глядишь в потолок.Звенит последний звонок.Прочь из буфета, прочь!Представление начинается!

Марс, паскуда, стоит мне уехать на несколько дней, по приезду всегда три (!!!) дня делает вид, что меня не существует. Ну то есть жрать, если я даю – жрёт. Но всё что кроме – меня для него нет. Проходит три дня – Марс подходит – о бля, ты! Брат давай обнимемся и полежим вместе или будем бегать по квартире

у лета 2025 появился саундтрек (и я даже не про ливийского саксафониста, за которым ракетные перехватчики перехватывают иранские ракеты). в твиттере сходят с ума по Italo Disco — итальянскому дуэту, которые в драных итерьерах попивают кампари и херачат просто…

Планы на утро понедельника: 1) Заварить кофе2) Включить эмбиент трек с названием «жопа»3) Втыкать в стенуТима слухает ✌️

Тут впору поговорить о тотальном СДВГ всего человечества, и можно на примере музыки. Что теперь заменяет развёрнутое интро? Что это за "крючок" такой, с которого авторы начинают свои современные песни? Удивительно, но это не форма, не мелодия, а сама запись. Тембр. Грув. Микс. Слушателя удерживает не ранний припев, а узнаваемая окраска голоса, фирменный звук ударных, «картинка» пространства и т.д. иными словами: «звуковая сигнатура». Индустрия сначала воспитала слушателя с клиповым, распылённым вниманием, а теперь под это «нервозное всё» подгоняет уже музыку, и кинофильмы и даже книжки. С другой стороны, для думающего творца особенно молодого, открывается бездна возможностей. Ведь вариантов скелета хитовой песни теперь больше, чем в учебниках. Почти ни один элемент не является священным. Это не догма, а инструментарий.Да, индустрия замеряет секунды. Мы живём в бесконечном каталоге, где пролистнуть естественно, как моргнуть. Но это давление не отменяет авторской воли, а лишь делает её выбор более осознанным. Напрмер, The Cure в последнем альбоме позволяют себе вводить вокал в «Endsong» лишь после шестой минуты медитативного вступления. Длинная форма не запрещена. Она просто требует новой договоренности со слушателем ( в первую очередь с собой) не на основе клика, а на основе доверия и собственной готовности к путешествию.А если выйти из темы музыки к общему - ощущение, что сейчас важно не начинать с выкройки. А нужно с идеи, с ощущения. С остановки. С себя, с настоящего. Разбираться в себе как в песне - на функции: где знакомитесь, где собираете напряжение, где даёте событие, где ставите точку. Честно. Бескомпромиссно.Структура должна быть не «правильной», а неизбежной.

4️⃣5️⃣🟰🔠🔠 С юбилеем, дорогой артист! Твои талант, трудолюбие и сила вдохновения бесценны!Джастин Тимберлейк - Selfish / No Angels#утренняя_почта #2024_год

В центре экспозиции — одно из изобретений создателя терменвокса Льва Термена, Гармониум (на фото в предыдущем посте). По сути это электронный камертон для тонкой настройки хоров и ансамблей, в котором одновременно чувствуется визионерское мышление Термена и его небрежный технологический гений.Дальше — Эмиритон, разработанный внуком композитора Римского-Корсакова. На выставке можно увидеть и сам инструмент, и умилительную фотографию, где за Эмиритоном сидит молодой Дмитрий Дмитриевич Шостакович (просто Гарри Поттер). А непосредственно этот инструмент принадлежал композитору Владлену Чистякову, который активно использовал его в 1960-х в своей музыке к кино. Эмиритонов в России сохранилось всего два. Инструмент всё ещё на реставрации: ему вручную перематывают катушку трансформатора, и есть шанс, что к концу выставки он всё же зазвучит.И ещё один уникальный советский синтезатор, который упоминается на выставке — Экводин Андрея Володина (о нём я ранее немного писал): первый пресетный синтезатор в СССР — и, возможно, в мире. Его прототип Володин сделал ещё в 1935-м, а в 1958-м Экводин стал сенсацией на Всемирной выставке в Брюсселе «Экспо-58» — той самой, где Эдгар Варез и Янис Ксенакис в французском павильоне, построенном Ле Корбюзье, шокировали зрителей своей электронной музыкой. Впрочем, счастливой судьбе инструмента на родине это не помогло: как и Евгений Мурзин с АНСом, Володин так и не добился запуска серийного производства. А ведь в конце 1950-х конкурентов у Экводина по удобству и компактности не было ни в СССР, ни в мире. Один из немногих уцелевших Экводинов хранится в коллекции Музея им Глинки, а на «Архивации настоящего 2.0» можно увидеть документальное видео, на котором Володин представляет возможности Экводина, и рекламные буклеты, ему посвященные — до того как инструмент "положили на полку" его готовили в массовое производство и даже проводили рекламную кампанию.Это, на мой взгляд, главные реликвии выставки — но вообще там немало интересного: от перфолент механических пианино (очень популярных на заре XX века музыкальных машин, для которых Рахманинов и Стравинский лично делали переложения своих произведений) и отремонтированного Хаммонд-органа (причем редкой итальянской разновидности) до культовых советских синтов «Поливокс», «Ритм-2» и «Форманта» — и современных российских электронных инструментов: аудиовизуальных объектов Сергея Филатова, модульных синтезаторов SOMA Lab, ЛМЗ, «Прибор» и Synthcone, а также некоторых арт-объектов, сделанных специально для выставки.«Архивация настоящего 2.0» показывает эволюцию электромузыкальных устройств и инструментов в России как единую и непрерывную традицию — хотя это, конечно, не совсем так, но почему бы и не помечтать.Выставка идёт до марта 2026-го — очень советую попасть на кураторскую экскурсию, чтобы узнать больше об истории создания инструментов и об их устройстве.

Право слово, я бы больше любил российскую инди-музыку, если бы в качестве главного народного жанра утвердилcя не холодный постпанк, а пламенеющая психоделия. Вот поменьше бы экзотизировать панельки и побольше бы сладко фантазировать и «мирно зеленеть среди зимы». С другой стороны, своя вереница мощных сайк-коллективов в России вполне выстроилась: Lucidvox, «Спасибо», «Дванов», мои любимые «Голуби и безумные кашевары»… Текущий музыкальный год начался для меня с ещё одного открытия в этом ряду — группы Orwell’s Magazine и её альбома «Циклы стрекоз». Группа базируется в городе Кстово, что под Нижним — и ей-богу, фраза «ПОД НИЖНИМ» хорошо сочетается с их звуком. Вот будто треснула земная кора, внизу булькает магма (вряд ли она может булькать, но допустим) — и вот где-то там, на косогорах разлома, расположились музыканты. Orwell’s Magazine играют гулко, эмоционально, местами весело, но в то же время «Циклы стрекоз» не лишены прог-роковой замысловатости, иногда даже барочности.Как и было в 2024-м, год только начался, а уже сделана мощнейшая заявка на звание лучшего русскоязычного альбома’26.

Группа «Дом Гнева» неожиданно выпустила альбом «Пик Клаксон», состоящий из песен известной в узких кругах группы. Прослушал — докладываю. Из группы, которую часто включают в пантеон деятелей сибирского панка, «Дом Гнева» сделали вкрадчивый инди-фолк, иногда…

Благодаря @mrthndgnr обнаружил ебейший артефакт метала восьмидесятых, если не сказать, что один из его краеугольных камней.Процитирую кусочек рецензии с метал-архивов:I mean, think about it. Look at yourself in the mirror and try saying this band doesn’t remind you of acts like Blasphemy, Revenge/Conqueror, Von, or Beherit (all of which are considered, if not extremely influential, at least just “good”). Think about it: cavernous production, repetitive songwriting/riffing/drum patterns, 3-ish note riffs. It’s basically war metal before war metal was a thing.Manslayer реально звучит как аналог Ильдъярн, Вон и Бехерит от эры ещё не научившегося продаваться хэви-метала. Мне безумно нравится, как четыре королевы бензоколонки, претендующие на статус первой all-female thrash band, умудрились продемонстрировать скелет даже не трешевого, а всё ещё хэви-саунда, при помощи незамысловатого и минималистского панкового метода. Это метал, в котором все театрализованные рюшечки намеренно сорваны и изничтожены ради того, чтобы выделить концентрированную суть звучания и месседжа жанра.Иконы экстремально минималистичного метала начали доходить до этого только через несколько лет, но всё же не поняли главной фишки, продолжая однобоко наращивать в звучании amount of satan. Треш и кроссовер, грайндкор и нойзкор, блэк и его бестиал варметал-подветка — с высоты сегодняшнего дня вектор развития традиционного метала в экстремальный выглядит безусловным состязанием в "быстрее-громче-утробнее", что по определению подразумевает конечность и неизбежный идейный тупик, который вскрылся довольно скоро.Последние пятнадцать-двадцать лет уже просто невыносимо смотреть на то, как метал срёт под себя, всё ещё пытаясь преодолеть этот тупик. Слэммин брутал, дезкор, джент, тхалл, прости господи, диссонант-ветка новой школы дез-метала — количество упрямых лбов, разбитых о кирпичную стену пределов злоебугге, давно не поддаётся исчислению.Мне кажется очень смешным и симптоматичным тот факт, что на архивах Manslayer награждён почётной оценкой в 10% по результатам четырёх рецензий (0%, 0%, 0%, 40%). Разумеется, я не удивлён тому, что металлическая публика материал не просто не оценила, а прямо-таки яростно отвергла как неприемлемый по факту своего существования. За интенсивным отрицанием практически всегда торчат уши неразрешённого когнитивного диссонанса. Метал всегда был типично маскулинной потехой, возводящей формулу "шик важнее гнозиса" в абсолют, и избавиться от male-centered ментальности за полвека своего существования так и не смог. Странно ли, что именно радикальное высказывание четырёх женщин о том, как нам обустроить метал, вызвало столько негодования.Пока вьюношество занято поисками сатаны в новых технологических возможностях, а усатые мидл-эйджеры эксгумируют рокнролл-трупы в промышленных масштабах, никто особенно не вспоминает о том, что философский камень, превращающий серу в золото, по-прежнему сокрыт внутри нас самих, а герметический Ребис рождается в единстве противоположностей, а не в тонкостях технологических процессов и концептуальной эквилибристики.Аурум нострум нон эст аурум вульги, ю ноу блин.

недавно вспоминали с Ириной школьные времени, кидали друг другу старые фотографии и я вспомнила, что в 2014-15 году она отдала мне свой мп3 плеер, который до сих пор работает и на котором до сих пор есть песни, на которых строилась моя подростковая личность😭песни я скачивала на зайцев.нет и перекидывала их на плеер через комп! здесь можно увидеть буквально ВСЕ. Die Antwoord от которых мы все фанатели, местами экспонат, One Derection, Земфира, Эминем, даже Ники Минаж с ее анакондой ХАХАХАХАтеперь цель №1 - купить наушники с круглым разъемом, чтобы как-нибудь пойти на прогулку с этим плеером 😎

О том, как записать классику электроники в съемной однушке, или история альбома Loop Finding Jazz Records:Немецкий городок Дармштадт, 1993 год. Студент-юрист, светловолосый Ян Елинек, ехал в автобусе куда-то в сторону пригорода. Сначала за окном мелькали аккуратные пятиэтажки, затем - частные дома. На полпути к Франкфурту Ян выбежал на остановке и оказался у двухэтажной виллы, утопающей в зелени. Из подвала неслось техно.Елинек приехал на домашнюю вечеринку к знакомому чилийцу Рикардо, который устраивал нелегальные рейвы по всему Дармштадту - в переходах под автобанами, в заброшенных ангарах и прямо в подвале у себя дома. Домашние тусовки Рикардо Виллалобоса были особо удачными, на них выступали восходящие звезды электроники - Карл Крейг, Бу Уильямс. Все это впечатлило 22-летнего Елинека: «Вечеринки Рикардо оказали на меня влияние. Электроника стала такой же страстью, как и черная музыка: подростком я фанател от даба Ли "Скрэтч" Пэрри, редкого фанка и соула».Шло время, Ян все больше погружался в электронику, он ценил ее свойство удивлять и находиться на острие музыкальной волны. При этом с учебой дела не ладились - в 1995-м Елинек оставил юридический факультет и перешел на социологию в берлинский университет. Оказавшись в столице, Ян не мог не заглянуть в местные клубы и с удивлением обнаружил, что близкие ему экспериментальные треки попадают в сеты успешных диджеев. В интервью Елинек не уточнял, что именно это были за треки, но, вероятнее всего, речь о минималистичных работах Basic Channel и Mike Ink.Востребованность новых, необычных поджанров подстегнула Яна сочинять что-то свое. Любимым инструментом Елинека стал сэмплер - когда он слышал удачный фанковый трек, то дрожал от желания клонировать лучшие секунды. В 96-м он устроил в съемной однушке студию и после учебы - в ночи - писал музыку. За окном гудел самый расслабленный город Германии. Уже тогда активисты в газетах призывали легализовать марихуану, а многие берлинцы с удивлением узнавали, что она вообще-то запрещена.Когда Елинек впервые сел за дело, особой концепции у него не было. Ян интуитивно смешал минимализм с матрицей ровной бочки и теплым звучанием любимых рейр-грув релизов, скажем, группы Dramatics. Выпускался Ян под именем Farben. Первая работа, Stuck, появилась в 1998-м. Это была эстетика не синтеза, но расщепления. Звуковой пыли, из которой Елинек формировал ткань новой музыки. На фоне хитов Daft Punk его композиции казались подвигом аскетизма, но тем не менее их заметили. В силу особого - расщепленного на молекулы - звука критики определили Farben в один ряд с авангардистами Pole, Oval и другими резидентами лейбла Mille Plateaux, которые дали начало жанру clicks & cuts. Но успех Яна не был таким уж значительным, чтобы целиком уйти в музыку. Он продолжал учиться на социолога.Все изменилось в 2000-м, когда Елинек решил подготовить альбом, который ответил бы на вопрос - реально ли передать акустические особенности джаза и виртуозность его исполнителей, если деконструировать звук на мельчайшие части. Увы, эксперимент провалился. В новых треках было не больше джазовости, чем в лязге Throbbing Gristle. Оказалось, виртуозность джазменов не скопировать через ctrl-c и ctrl-v. Зато можно создать нечто принципиально новое.Итог трудов Елинека, альбом Loop Finding Jazz Records, выпущенный под его полным именем, стал классикой IDM. Звучание строилось на тембрах в духе конкретной музыки, на изобилии звукоподражаний: всплесков, потрескиваний и щелчков. Но даже в моменты, когда музыка звучала так, словно на плите шипит молоко, в ней сохранялся грув и приятный ритм. Звук получался уникальным. Благодаря подобным релизам немецкая сцена стала новой духовной родиной электроники. Недаром там появилось большинство влиятельнейших лейблов десятилетия - Kompakt, B-Pitch Control, Perlon и тд.Ну а Елинек оказался крайне востребован. Он оставил учебу, стал ездить в туры, а цены на винил Loop Finding Jazz Records долго держались на уровне 300 евро. Вот что бывает, когда любитель черной музыки ходит на вечеринки к Виллалобосу.