Плюшкин-finds

10 истин о человеке и океане от Жака-Ива Кусто в его день рождения: 1. С рождения человек несет на своих плечах тяжесть земного притяжения. Он прикован к земле. Но стоит ему опуститься под воду – и он становится свободен. 2. Под водой прекращаются все земные шумы. Вы слышите только ритмичный стук своего регулятора и собственное дыхание. В этом безмолвии ты полностью отсечен от суеты суши. 3. Море, стоит ему один раз подчинить тебя своей магии, навсегда удерживает тебя в своих сетях чудес. 4. Если умирает океан, не выживет и человек. Это наш единственный жизнеобеспечивающий механизм. 5. Лучший способ наблюдать за рыбой – это стать рыбой. 6. Большую часть своей истории человеку приходилось бороться с природой, чтобы выжить; в этом веке он начинает понимать, что для того, чтобы выжить, он должен защищать её. 7. Мы забываем, что водный цикл и жизненный цикл – это одно и то же. 8. Изучение дельфинов в неволе приносит примерно столько же образовательной пользы, сколько изучение человечества на примере заключенных, содержащихся в одиночных камерах. 9. Кто такой ученый, в конце концов? Это просто любопытный человек, смотрящий в замочную скважину – замочную скважину природы, пытающийся узнать, что там происходит. 10. Люди защищают то, что любят.11 июня исполняется 116 лет со дня рождения Жака-Ива Кусто.| Плюшкин-finds#person

Держу в руках новую книгу Патти Смит и не могу поверить. Только забрала свеженькую, вкусно пахнущую типографической краской. Лучшего подарка на лето и не могло быть.Я огромный поклонник «Просто дети». «Хлеб ангелов» – что-то вроде второй части мемуаров Патти, того, что осталось за кадром. Искренний рассказ о детстве, браке, славе. О том, с чего все начиналось. Самая автобиографическая ее книга.Оформляйте предзаказ или бегите в книжный! | Плюшкин-finds#книга#рекомендация

Две красивые камерные драмы на выходные:Мириам очень похожа на Амели Пулен, если бы та работала в библиотеке и была еще более замкнутой и отстраненной. Девушка живет в своем мире, пытается справиться с утратой отца, влюбляется, у нее даже есть странный преследователь из числа многочисленных чудаковатых посетителей библиотеки. В анонимных письмах он обращается к Мириам отсылками из оперы «Риголетто» Джузеппе Верди. Картина местами смешная, местами грустная и даже трагичная, она о том, что подлинная любовь возвращает к жизни и всегда сильнее скорби.• Мрачная Мириам/Darkest Miriam, 2024Картину «Хлопковый хвост» британского режиссера Патрика Дикинсона часто сравнивают с «Идеальными днями» Вима Вендерса. Меланхоличное путешествие одинокого пожилого японца Кэнзабуро, который отправляется в английскую глубинку, чтобы исполнить последнюю волю умершей жены. Несмотря на непростую тему, картина наполнена светлой грустью, целительной силой воспоминаний, она вскрывает прошлые обиды и залечивает старые раны. Она о том, что человек никогда не одинок, даже в самые болезненные моменты мир поддерживает его через случайного незнакомца, тенистое дерево у дороги, родных людей, готовых принять и просто быть рядом. • Хлопковый хвост (Пушистохвосточка)/Cottontail, 2023| Плюшкин-finds#фильмы

Уведи меня, белая ночь в декабре,По тропе, испещренной шагами, в лощине, К вою волков, к закату медведя бурей.Проводи меня, белая ночь, до любимой.С тройною луною сияет седеющий лес, Качаясь за ним, щебетает играющий плес.И так хорошо, что кажется скоро умру, метелью порвав пополам мою грудь.глеб климов.

700 страниц, которые я читала 3 месяца. За это время мой сын пошел в сад, я побывала в двух странах и даже исполнила мечту, которую загадывала с детства. «Маленькая жизнь», Ханья Янагихара История о жизни четверых друзей из Нью-Йорка, которая началась в колледже. Сюжет примерно такой: из голодных студентов они вырастают в состоявшихся дядь с деньгами, ссорятся и мирятся, ну, в общем, просто живут. Тревожный юрист Джуд с загадочным заболеванием и болезненным прошлым, его лучший друг Виллем, которому предстоит стать известным актером. Интеллигентный архитектор Малькольм и взбалмошный художник Джей Би. В истории минимум женских персонажей (дерзкое решение во время цветущих феминистких настроений). Мы не знаем, когда все происходит: есть телевизоры и вроде как мобильные телефоны. ЛГБТ-отношения (организация запрещена в России) уже не вызывают шока и осуждения. Всё. Других примет времени замечено не было. И это создает очень прикольный эффект — дымки и приятного полусна. Все случается как будто сегодня и много-много лет назад одновременно. И это делает чтение в нескучном смысле медитативным. А ещё мы не знаем о прошлом главного героя, но понимаем: он пережил что-то ужасное. Детали случившего Янагихара раскрывает дозировано и приправляет драму детективной динамикой. Если бы «Маленькая жизнь» была кликбейтным заголовком, то он звучал бы как-то так: «Кровь стынет в жилах от того, что они делали с ним». Увы, это не преувеличение. «Маленькая жизнь» — драма на максималках. С героями случается жесть. Янагихару тут критикуют. Что она эксплуатирует несчастья персонажей и делает это очень грубо, без полутонов. Так и есть. Очевидно, Янагихара сделала это осознанно. Но цель была — не выдавить из читателей головой запас слёз, а запретендовать на масштаб греческой трагедии. Там все страдали от души и на полную. Дети вынуждены убивать отцов, преданные жены избавляются от собственных детей ради мести мужу, города рушатся из-за одной ошибки. И желательно все в одной истории сразу. И в «Маленькой жизни» все именно так. Жизнь Джуда — это комок боли, который будет только нарастать. И это очень круто. Переплетать жанры так — вышка. Как Гоголь, который сначала писал вполне предсказуемые страшилки, а потом объединил хоррор и реалистичную социалку, и стал легендой. Что в итоге? Книга крутая, и для литературы она важнее, чем для нас с вами. «Маленькая жизнь» задаёт совершенно новую планку для других авторов. Тут много штук и приемов, которые у Янагихары позаимствуют не раз. Книга сложная, но очень просто читается.Стоит ли читать? Решать вам, но от себя скажу, что это тот случай, когда запасаться надо не носовыми платочками, а «Атараксом»

#рецензия"Красные цепи" Константина Образцова - триллер, который читается удивительно легко: динамичный, атмосферный, с интригующим контекстом и умело расставленными крючками. Сюжет начинается с трагедии, после которой главный герой постепенно втягивается в странный, почти мифологический круг событий: исчезновения, пугающие находки, древние символы и старые тексты, уводящие далеко в прошлое, к XIII веку. Средневековый пласт здесь работает как скрытый фундамент: обрывки хроник, предания и намёки на давние ритуалы становятся частью цепочки загадок, которая тянет героя всё глубже. При всём удовольствии от чтения моя личная оценка будет не слишком высокой. Объясняется это двумя крупными минусами. Первый: мир книги опирается на конспирологические идеи. В лоре заложены две основные предпосылки: 1) древние люди знали больше, чем мы, видели глубже, слышали тоньше, а современные технологии нас лишь отупили2) официальная наука беспомощна, потому что истинное знание - мистическое, тайное, древнее, и если ты ему не доверяешь, значит, ты ограниченный человек. Я понимаю, что это элементы художественного мира, но они всё равно формируют взгляд героя и постепенно навязывают этот взгляд читателю. И, по моим ощущениям, это вредные идеи, которые оставляют неприятный осадок. Второй минус — штампованность главного героя. Он собран из узнаваемых деталей жанра: травматичное прошлое, потери, попытки забыться, сигареты, алкоголь, стремление к мести и одержимость правдой. Немного нуарный детектив, немного Джон Уик, но без реальной глубины. Он хорошо работает на сюжет, но остаётся скорее функцией, чем живым человеком. В итоге "Красные цепи" - крепкий и захватывающий триллер, который отлично развлекает, держит в напряжении и дарит то самое "ещё одну главу" до глубокой ночи. Но если искать многослойности, психологической проработки и продуманной философии мира, он может разочаровать. Хорошая книга для быстрого, атмосферного чтения, но не больше.6 из 10Читали книгу? Любите триллеры? Посоветуйте хороший в комментариях, пожалуйста

Вчера был день психологаоказывается🙂Это я вспомнила, зайдя в инст и листнув сторис коллег.И пока все поздравляли друг друга, я решила, что это подходящий день, чтобы познакомить сына и его друга с Нарнией и входом через платяной шкаф (теперь они требуют у меня позвонить строителям и построить тайную комнату в шкафу) Нарнию люблю больше Гарри Поттера, ее я перечитываю обычно. В ней больше символического.У каждого из нас внутри есть лес-между-мирами. И как интересно, что в первом путешествии «Племянника чародея» Льюис показал два мира - умирающий мир жестокости и власти, из которого пришла Белая Колдунья, и новую, родившуюся в любви и голосе, Нарнию.Начиная путешествие внутрь себя, у нас тоже есть выбор прыгать между этими мирами жестокосердия или милосердия, либо пребывать в забвении леса.Вход в анализ - это игра, где мы как дети, вываливаемся из шкафа и с ужасом обнаруживаем, что пришли в эту внутреннюю страну наводить порядок и восстанавливать безопасность. В начале мы как Эдмунд можем соблазниться на сладости и грезы о собственном величии, и разочароваться иллюзией, увидев страдания других и беспощадность по отношению к себе.Мы можем винить других людей в их плохости как Питер и понять, что цена этому возможность их потерять.Мы можем считать все происходящее глупостью, отрицать до последнего, а потом и вовсе забыть, что чудо в этой жизни есть, как Сьюзен.И как хорошо, что есть храбрая, открытая, прощающая и любопытная Люси. Именно она открывает шкаф внутри каждого из нас, не чтобы бесконечно перебирать кости его скелетов, а чтобы оправиться на чаепитие у уютного камина.В этом и есть главная задача работы психолога и аналитика - найти путь и установить связь сквозь разные миры.Открыть свой платяной шкаф и увидеть в нем волшебную страну, где несмотря на пришлых чудовищ, правит любовь и мудрость.Кстати, интересно, что в недавно фильме «По Фрейду» с Энтони Хопкинсом, по вольной фантазии режиссера, что в последние годы жизни к Фрейду приходил кто-то из Оксфорда. Этим «кем-то» сделали именно К.С.Льюиса

Капсула Времени 2000-х: От Muse до Паттинсона: почему саундтрек «Сумерек» — капкан вечного семнадцатилетия  Этот саундтрек — не просто набор песен, а сшитый на заказ гобелен из тревоги, юношеской страсти и гнетущей, дождливой романтики. Он не пытается быть чем-то великим или новаторским в историческом смысле; его гений кроется в безошибочной функциональности: способности создать атмосферу, густую, как туман над Форксом.На самом деле, музыкальный руководитель Александра Патсавас собрала здесь не плейлист, а алхимический тигель из инди-рока, пост-панка и готической меланхолии. Если основная тема фильма — кринж борьба между влечением и опасностью, то саундтрек — её ритмичный пульс.Треки здесь действуют как маяки в сумерках. Возьмём известнейшую "Supermassive Black Hole" от Muse. Это не просто песня; это сверхзвуковой удар адреналина, который сопровождает вампирский бейсбол. Этакий музыкальный эквивалент той нелепой, но завораживающей идеи: бессмертные, сверхбыстрые существа играют в мяч под гром и молнию.А пекло-костёр "Decode" от Paramore, где Хейли Уильямс своим пронзительным вокалом дарит ту самую трещину на зеркале, через которую видны все страхи главной героини. Песня становится неофициальным гимном всей франшизы, закрепляя за ней право на гранж-романтику.Стоит и упомянуть оригинальную музыку Картера Бёруэлла, человека, работавшего с братьями Коэн,— как подводное течение, несущее фильм. "Bella's Lullaby" как шкатулка с мелодией: нежна на слух, но в ней слышится металлический привкус опасности. Не просто колыбельная, а интерпретация обещания вечности, скрипичный нерв истории, тонкий, но бесконечно чувствительный.Да и даже более тихие треки, как "Flightless Bird, American Mouth" от Iron & Wine, работают на ту же цель, как хрупкий, акустический замок, который становится исповедью в мире, полном грохота и крови. И даже мало того, сам Роберт Паттинсон записал для «Сумерек» две песни, и обе они звучат в фильме: "Never Think" и "Let Me Sign". Первая вошла в основное издание альбома, а вторая чаще всего была представлена как бонус-трек (например, в цифровом издании iTunes). При этом актёр изначально не хотел, чтобы эти песни включали в фильм, так как боялся, что это отвлечет внимание от его актерской игры. Однако Кэтрин Хардвик настояла, что они идеально подходят к настроению фильма и персонажу.И ещё примечательно, что вокалист группы My Chemical Romance, Джерард Уэй, в интервью упоминал, что в то время их окружало много людей, уговаривавших их записать песню для «Сумерек». Однако MCR уже перешли к другому этапу творчества и стремились избежать ассоциаций с тем, что они считали "вампирскими деньгами" — погоней за крупным коммерческим успехом в рамках мегапопулярной франшизы. В качестве своего рода протеста или комментария к этой ситуации MCR записали песню "Vampire Money", которая вошла в их альбом Danger Days: The True Lives of the Fabulous Killjoys (2010). Эта песня, по словам Уэя, была прямой реакцией на то, как вокруг них все настойчиво предлагали им поучаствовать в саге «Сумерки» ради огромных денег.При этом сама создательница «Сумерек» Стефани Майер была большой поклонницей My Chemical Romance. На своем официальном веб-сайте она публиковала плейлисты, которые вдохновляли ее при создании каждой книги. В плейлисте к первой части фигурирует песня MCR "I'm Not Okay (I Promise)".Саундтрек первых «Сумерек» как капсула времени. Он идеально уловил дух поздних 2000-х, где меланхолия была в моде, а грань между инди и мейнстримом стиралась. Он не просто сопровождал фильм, он его создал, дав ему собственный, неповторимый голос, который шепчет: «Лев влюбился в овечку...». И, возможно, именно эта бескомпромиссная, на грани китча, искренность и делает его, вопреки всем снобам, по-настоящему хорошим. Во всяком случае, он выполнил свою миссию на 100%.✍️@уменянеттгк

«Эта книга доставит читателю мало радости. Она его даже не утешит и не приободрит»Да, именно о блужданиях и повествует эта книга, а главная её тема — безнадёжность. Писатель может изо всех сил стараться пробудить в своих читателях участие, но в данном случае это бесполезно: мы можем надеяться на сочувствие и понимание только в том случае, когда наши неудачи объяснимы, когда наши поражения стали результатом упорной борьбы, а страдания имеют какие-то разумные причины.Это «Смерть в Персии» Аннемари Шварценбах — бунтарки, путешественницы, фоторепортёрки, писательницы, наследницы богатого швейцарского семейства, эксцентричной «другой», изгнанницы, подруги Эрики и Клауса Маннов, наречённой их отцом «поверженным ангелом».Если, как изящно примечает в предисловии Ирина Карпова, границы чужого мира оказываются для Шварценбах контуром собственной потерянности, абрис этот можно вообразить и расширенным. Ближний Восток, Афганистан, Советский союз, страны Балтии, Соединённые Штаты, Африка — такой путь проделан ею за десятилетие путешествий.Мои английские друзья иногда спрашивают, что это я пишу. Я отвечаю: «Безличный дневник». Потому что нет ничего менее личного, чем описывать эту долину или горы, равнины, дороги и реки — художник меня поймёт. Даже мой рассказ о том, как мы жили в экспедиции, очень далёк от личного признания. Ночи на террасе в Персеполисе? Пьяные разговоры? <...> Во всём этом не больше личного, чем в меланхолии Мазандарана или в пронзительном гудке русского парохода в порту Пахлави. Наверное, так же мало личного и в том, чтобы ранним утром смотреть на нежное облачко на далёкой вершине Дамаванда или почувствовать близость этой ирреальной материи однажды ночью в тени палатки, на строгих плечах ангела… Поэтому я больше не думаю о том, зачем я открываю душу, скорее, о том, зачем я вообще пишу. Ведь это нелёгкое занятие; это тяжкий и, скорее всего, бесполезный труд. Приходится вспоминать, и пусть даже эти воспоминания ничего не говорят ни обо мне, ни тем более о моих товарищах — не стоит об этом вообще задумываться. Так или иначе, все мы привыкли к состоянию, которое в этой стране стало для нас обыденным: у нас нет ни минуты свободы, мы — это не «мы сами», чужбина захватила власть над нами, и мы стали чужими своему сердцу.Экзистенциальное переживание Аннемари точно попадает в современное — или в то, как переживается современность. О ней пишут даже как о носительнице того, что предшествует нашим собственным политикам идентичности.«И он узрел красоту мира» — вдали, за последней дорогой, упирающейся в море, лежит остров Хурмуз, некогда жемчужина, которую обороняли португальцы. Руины, каменные блоки в густых зарослях напоминают крепости и церкви в Мексике. А далеко от них, на плоскогорье, всё так же возвышаются колонны Персеполиса, как лодки, уплывающие от больших гор-кораблей. Царская терраса расположена на середине горы и являет взору руины — благородную бренность. Иногда там лежит снег. Наверху, над гробницами Ахеменидов, бродят стада приземистых горных козлов и муфлонов с рогами, закрученными назад, как локоны. Ночью в склепах сидят сторожа, огни их факелов освещают стены и оживляют барельефы: призрачные вереницы охотников, пастухов, подносителей дани и царей.Тираж «Смерти в Персии» практически распродан — разбирайте оставшиеся экземпляры у нас, покупайте везде, где книга вам попадётся. С большой вероятностью допечатывать её в обозримые времена не будут.

#доброеутро Прекрасно это утро И рассвета свет. Говорит как — будто Всей Земле: «Привет!» Пусть люди улыбнутся, Уйдёт печали тень. Пусть будет Добрым Утро И Счастливым День!🤩 Счᥲᥴᴛьᥱ ʙнуᴛρᥙ...проголосовать за канал

Сколь ни убаюкивай теперь нас еврейскими шутками-прибаутками, мы уже знаем, что все «по-серьёзу», пощады от сюжета не жди. Но, может быть, вся история лишь приснилась рассказчику Арье Лейбу, как когда-то лестница Иакову. Недаром ведь в прологе все спят. Сказка это или быль, мечта или реальность, сон или явь, но мудрый эконом синагоги Арье Лейб решает разбудить своих героев и представление начинается.О спектакле Евгения Писарева «Биндюжник и Король» в Театре музыкальной комедии рассказывает Андрей Боскис📸Анна Пенто

Огромный богомол без головына вытянутых прямо четырёхжелезным насекомым надо всем –над белым псом, не зная о котором,теперь стоит по левой полосе.И день, как белый пёс, бежит за светофором.Спокойный способ жить свою беду.Кто был тобой, того уже не видно,а ты идёшь, ты всё ещё иду,расстёгивашь куртку на ходуи держишь взгляд, как за руку, невинный.Продлись ещё и схлопнется ноябрь.Начни на "я",а кончится, продолжишь.Где свет не достаёт до фонаря(наоборот, точнее говоря)и скорая опаздывает помощь.Огромные железные шаги,но быстрые до ржавчины снаружи,ландшафт, опустошённый за долги,подсказывают каждому: "Беги",но никому подсказывать не нужно.

На днях ушел из жизни Андрей Ростиславович Волчанский. У него была непубличная профессия: редактор журнала. Его, пожалуй, знали, прежде всего, драматурги. Он вел скромный, незаметный образ жизни, хотя часто ходил в театр. В сети еле-еле можно отыскать его фото (это показатель). Никогда не лез вперед, был тихим трудягой, оказавшим колоссальное влияние на жизнь современной пьесы многих десятилетий и на меня лично. Он был редактором (по сути, с какого-то момента главным) журнала «Современная драматургия», пережил с этим журналом переход от советского к постсоветскому времени, пережил пожар в редакции. Театральное общество потом собирало деньги на восстановление, и потом всякий раз, когда Волчанский видел донора, реально кланялся ему в ноги. Каждый раз. Долгое время над его столом рядом с иконой Спасителя висела «разблюдовка» очередной книжечки с подпаленным краем. Показывая на нее пальцем, он говорил грибоедовской фразой: «Пожар способствовал ей много к украшенью». В этом номере, запланированном до пожара и вышедшем после него, первой публикацией (так совпало!) была блестящая пьеса Николая Коляды «Птица Феникс».Мне не очень известно его прошлое, я познакомился с ним в середине 1990х. Но знаю, что Андрей Волчанский был сотрудником Малого театра, вместе с Николаем Мирошниченко писал инсценировку сочинения Леонида Брежнева «Целина», вместе со всем театром получил за спектакль Госпремию. Он был шестидесятником, любил джаз и Аксенова. И очень хотел помогать молодым. Он очень хотел быть полезным и новому времени тоже, хотя блестяще знал драматургию прошлого.Самое важное в его жизни – это выживание журнала, который вел непростую борьбу за существование в постсоветское время. Было очень тяжело, последние годы журнал жил, дыша на ладан, и спасала, похоже, только пенсия редактора. Борьба окончилась трагической потерей журнала – практически единственного органа, который регулярно печатал в стране новые пьесы. Он потерял дотацию. После закрытия издания Андрей Ростиславович ушел на покой, я пытался его вытащить на пару мероприятий, семинаров по драматургии – но он хотел иного, писал неизменное: «Привет, Паша, рад слышать. Я вне игры и очень этим доволен. Я соскочил».Я оказался в редакции в Дмитровском переулке студентом (через амурные дела, был влюблен в дочку другого редактора «Современной драматургии»), и моментально оказался в гуще событий. Я помню, как меня поразило: в середине 1990х театр начинал меняться, и Волчанский попросил меня собраться студенчество и прийти обсуждать нынешнее состояние журнала. Он просил, что третьекурсники его критиковали. И мы критиковали: было пару странных мест. А редакция сидела и слушала, защищалась. И, судя по дальнейшим номерам, какие-то коррективы были внесены. Это казалось немыслимым: пятидесятилетние дяди внимали критике вчерашних школьников. Ну вот кто еще на такое способен?Это была удивительная редакция. Там царила интеллигентская атмосфера. Атмосфера деловитости, по которой сегодня только и ностальгировать. Разговоры о театре и драматургии, боль за профессию, размышления, мечты о будущем. В нескольких комнатах сидели люди, заваленные рукописями и книгами, и читали, редактировали пьесы. А Волчанский, между тем, просил меня присылать еще и еще. И это все, что присылалось, реально читалось. Этот журнал с самого первого своего шага был очень прогрессивным, и советские номера, и постсоветские приятно перелистывать: мощные аналитические материалы, переводы, новые пьесы, архивные материалы, обширные театроведческие статьи. Это реальная история театра. Мне ужасно нравилась привычка журнала, чтобы каждый новый драматургический текст сопровождался микрорецензией какого-то важного театрального человека. Таким образом, нового автора или новый текст как бы вводил в жизни кто-то, буквально ведя его (автора) «за хвостик». Я все мечтаю о том, чтобы и сейчас хотя бы в сети появился такой ресурс.