Сегодня на базе СПбГУ и ИЛИ РАН завершаются Научные чтения, приуроченные к 100-летию А. И. Зайцева, который был учителем у большинства нынешних сотрудников кафедры классической филологии. Была и небольшая секция по христианской тематике, где любопытный доклад представил Д. Ф. Бумажнов, научный сотрудник Гёттингенского университета: «Заповедь о ненависти» и некоторые пути ее преодоления в ранней христианской литературе (IV–VII вв.).Краткая суть доклада такая. В Новом Завете нет прямого запрета на ненависть, хотя есть слова ап. Иоанна (1 Ин 3:15), но там не формулировка прямого запрета опять же (как например, «не убий»). Мне кажется, это не самый сильный аргумент, но не суть. А суть в том, что у отцов к ненависти было неоднородное отношение. В большинстве случаев это касалось еретиков и врагов веры, что логично: IV–VII — это время бурных богословских споров с не менее бурными последствиями. Автор приводит в пример прп. Иоанна Лествичника, что у него ненависть к еретику присутствует и не исчезает как непременное условие духовного совершенства на высоких ступенях его «Лествицы». В случае духовного совершенствования как опция она не предлагается, но и не отрицается. Но по счастью, была и другая точка зрения, выраженная его великим современником прп. Максимом Исповедником, который в своих «Сотницах о любви» прямо призывает любить всякого человека просто по факту его принадлежности к человеческому роду. Кто бы он ни был. Это — высшая ступень человеколюбия. При этом да, его грехи и заблуждения можно и нужно не принимать, но ненавидеть человека — нельзя. Таким образом, мы имеем ещё один пример очень знакомой из истории ситуации, когда есть жёсткая и мягкая версия христианского поведения. Как и в дискуссиях сегодня люди выбирают ту или иную строчку из Библии: кто про меч, кто про мир. Теперь вот VII век, где два подвижника по-разному смотрели на евангельскую этику. И радует, что в ответ на возможность ненависти нашёлся голос против неё.#tl_христианство #tl_наука
