Хроники детского чтения. Клуб разумных читателей.

В шестом классе Убить пересмешника. В третьем Том Сойер.В пятом - Булычёв с Алисой, в восьмом - Стругацкие. Когда ты трепло хорошо учился, то время на подготовку к уроку можно сократить. Ибо шестой и третий слушали лекцию о появлении, развитии и отмене рабства, а так же в целом о расизме как явлении. А пятый и восьмой - о подъёме фантастики в 60х , его первопричинах и направлениях развития фантастики в целом. И о том, куда пошёл прогресс вместо космоса. Нет, не туда, куда вы подумали, ибо это дети, им надо о хорошем. ПыСы. Прочитала вчера Керри в дни войны. Много мыслей.

Гэри Шмидт Беда. Дочитали с девочками на кружке. Заметила то, что не замечала, когда читала себе. Во-первых, слово "Беда" пишется с большой буквы, как имя, и Беда становится одним из персонажей. На английском, кстати, Trouble, градус тревоги в разы меньше. Беженцы из Камбоджи оказываются в сша, в маленьком городке, в хорошей школе для богатых деток. И мальчика там не любят. И буллят. А он влюбляется, причем взаимно, в девочку из хорошей семьи. И вот сидят они в машине, девочка просит проводить, они трогаются и - сбивают её старшего брата. Первое, что делает мальчик - отправляет девочку домой и берёт всю вину на себя. Теперь его ненавидят все, а особенно - семья умирающего мальчика. А главный герой - младший в семье. И в память о брате он с другом отправляется в "паломничество" - на большую гору. Они шагают пешком вдаль, пытаясь поймать машину. И останавливается около них тот самый камбоджийский мальчик, который навсегда ушёл из дома после семейной ссоры. Они не друзья. Он ненавидит убийцу брата. И убил бы его, пожалуй, была бы у него такая возможность.Но сейчас они в одной лодке. И поездка эта полезна для всех. И для Чея, который наконец, впервые в жизни, рассказывает о том, как он жил на родине. Читаешь - и вздрагиваешь. Особенно от мысли, что это не художественный вымысел. Но вот смотрите, какая красивая авторская задумка. У них - Дорога. Где они не вдвоём, с ними третий, весёлый и компанейский парень со своей трагедией и собака, которую когда то обожал Чей, а потом спас , потому что отец Чея велел ему собаку утопить... И Дорога, да ещё и с целью (гора) - своего рода паломничество и очищение. Они начинают иначе видеть и мир, и себя, и друг друга. Таких детских и подростковых книг, чаще сказок, когда герои отправляются в Дорогу, чтоб Спасти - целое море. И они, как правило, классные, но сюжет один - дорога, случайные люди, приключения, препятствия, преодоление, победа. В данном случае - победа над Собой. Одна из самых сложных на самом деле.

Мало кто из взрослых читал "Пакса". Это не та книга, которую читают детям вслух, она для более старших детей. А меж тем, помимо всякого подросткового, в том числе и пацифизма, поднимаются темы совсем не детские.Читала и думала-думала-думала. Если коротко - идёт война, папа отвозит сына к своему отцу и уходит воевать. Мамы нет в живых. Проблема в лисенке, которого Питер когда то нашёл в лесу и который вырос вместе с мальчиком. Его просто выкидывают из машины - дикое животное, ему всё равно в лесу надо жить. А потом Питер, прожив у деда меньше суток, отправляется домой, спасать своего лисёнка. И Пакс ждёт своего мальчика, одновременно знакомясь с внешним миром, с другими лисами. И трудно обоим. Особенно Питеру, который ломает ногу в начале своего двухсотмильного путешествия и заползает в случайный сарай. Хозяйка сарая - инвалид прошлой войны, живущая одна уже много лет. И вот там, на жизни Питера и Волы, взрослым людям вполне можно остановиться и замереть. Потому что Вола рассказывает о "потеряла себя", "забыла себя", "не знала, что любит эта женщина". Как часто мы тоже в огне забот и дел забываем и теряем себя. И вроде как это уже и не я, а кто-то другой, живущий как надо и позабывший главное - себя. Себя ищет и Питер, скитаясь на сломанной ноге в поисках лиса, себя ищет и отец, сбежавший на войну, чтоб стать Кем-то и забыть всё вот это, себя ищет и Пакс, выросший, как любимый пёсик, а на самом деле - дикое животное... Есть о чем подумать. Кто вы? Чего хотите? Что любите? Именно для Себя.

«Эта книга доставит читателю мало радости. Она его даже не утешит и не приободрит»Да, именно о блужданиях и повествует эта книга, а главная её тема — безнадёжность. Писатель может изо всех сил стараться пробудить в своих читателях участие, но в данном случае это бесполезно: мы можем надеяться на сочувствие и понимание только в том случае, когда наши неудачи объяснимы, когда наши поражения стали результатом упорной борьбы, а страдания имеют какие-то разумные причины.Это «Смерть в Персии» Аннемари Шварценбах — бунтарки, путешественницы, фоторепортёрки, писательницы, наследницы богатого швейцарского семейства, эксцентричной «другой», изгнанницы, подруги Эрики и Клауса Маннов, наречённой их отцом «поверженным ангелом».Если, как изящно примечает в предисловии Ирина Карпова, границы чужого мира оказываются для Шварценбах контуром собственной потерянности, абрис этот можно вообразить и расширенным. Ближний Восток, Афганистан, Советский союз, страны Балтии, Соединённые Штаты, Африка — такой путь проделан ею за десятилетие путешествий.Мои английские друзья иногда спрашивают, что это я пишу. Я отвечаю: «Безличный дневник». Потому что нет ничего менее личного, чем описывать эту долину или горы, равнины, дороги и реки — художник меня поймёт. Даже мой рассказ о том, как мы жили в экспедиции, очень далёк от личного признания. Ночи на террасе в Персеполисе? Пьяные разговоры? <...> Во всём этом не больше личного, чем в меланхолии Мазандарана или в пронзительном гудке русского парохода в порту Пахлави. Наверное, так же мало личного и в том, чтобы ранним утром смотреть на нежное облачко на далёкой вершине Дамаванда или почувствовать близость этой ирреальной материи однажды ночью в тени палатки, на строгих плечах ангела… Поэтому я больше не думаю о том, зачем я открываю душу, скорее, о том, зачем я вообще пишу. Ведь это нелёгкое занятие; это тяжкий и, скорее всего, бесполезный труд. Приходится вспоминать, и пусть даже эти воспоминания ничего не говорят ни обо мне, ни тем более о моих товарищах — не стоит об этом вообще задумываться. Так или иначе, все мы привыкли к состоянию, которое в этой стране стало для нас обыденным: у нас нет ни минуты свободы, мы — это не «мы сами», чужбина захватила власть над нами, и мы стали чужими своему сердцу.Экзистенциальное переживание Аннемари точно попадает в современное — или в то, как переживается современность. О ней пишут даже как о носительнице того, что предшествует нашим собственным политикам идентичности.«И он узрел красоту мира» — вдали, за последней дорогой, упирающейся в море, лежит остров Хурмуз, некогда жемчужина, которую обороняли португальцы. Руины, каменные блоки в густых зарослях напоминают крепости и церкви в Мексике. А далеко от них, на плоскогорье, всё так же возвышаются колонны Персеполиса, как лодки, уплывающие от больших гор-кораблей. Царская терраса расположена на середине горы и являет взору руины — благородную бренность. Иногда там лежит снег. Наверху, над гробницами Ахеменидов, бродят стада приземистых горных козлов и муфлонов с рогами, закрученными назад, как локоны. Ночью в склепах сидят сторожа, огни их факелов освещают стены и оживляют барельефы: призрачные вереницы охотников, пастухов, подносителей дани и царей.Тираж «Смерти в Персии» практически распродан — разбирайте оставшиеся экземпляры у нас, покупайте везде, где книга вам попадётся. С большой вероятностью допечатывать её в обозримые времена не будут.

#доброеутро Прекрасно это утро И рассвета свет. Говорит как — будто Всей Земле: «Привет!» Пусть люди улыбнутся, Уйдёт печали тень. Пусть будет Добрым Утро И Счастливым День!🤩 Счᥲᥴᴛьᥱ ʙнуᴛρᥙ...проголосовать за канал

Из любопытства читал тексты Александра Николаевича Яковлева, которого многие считают этаким политическим гроссмейстером, дирижёром-виртуозом разрушительного процесса. А меня яковлевский текст убеждает лишь в том, что СССР был болен системной глупостью. Яковлев был умен, конечно. И — системно глуп. В СССР было сколько-то глубоких людей. Но часть из них вскрыла себе вены, а часть не без причин ушла в контркультуру (в числе советских контркультур были и христианские церкви, и богемные кружки).Мне кажется, без хорошей теории глупости нам не понять историю СССР, великой же страны и, между тем, глупо прожившей свой зенит и глупым образом грохнувшейся.кмк

помимо карт на челлендж несу полезное:Коллега Белла Миронова сделала очень приятный сайт с проекциями, где можно легко и быстро посмотреть, какие они бывают, и как визуально друг от друга отличаются. Есть даже режим квиза, где вам показывают карту и просят определить проекцию (10/10 пока выбить не получается).Сохранила себе в закладки, полезная вещь.сайт

Огромный богомол без головына вытянутых прямо четырёхжелезным насекомым надо всем –над белым псом, не зная о котором,теперь стоит по левой полосе.И день, как белый пёс, бежит за светофором.Спокойный способ жить свою беду.Кто был тобой, того уже не видно,а ты идёшь, ты всё ещё иду,расстёгивашь куртку на ходуи держишь взгляд, как за руку, невинный.Продлись ещё и схлопнется ноябрь.Начни на "я",а кончится, продолжишь.Где свет не достаёт до фонаря(наоборот, точнее говоря)и скорая опаздывает помощь.Огромные железные шаги,но быстрые до ржавчины снаружи,ландшафт, опустошённый за долги,подсказывают каждому: "Беги",но никому подсказывать не нужно.

Как ИИ мешает нашему делуВ последние месяцы все чаще приходится сталкиваться с печальными последствиями работы искусственного интеллекта, точнее, так называемого «умного поиска». Вместо того чтобы экономить усилия, такие инструменты нередко отнимают время, уводят внимание в сторону и мешают сосредоточиться на действительно важных аспектах работы.Пример 1. Командный проект и «готовая» презентацияГруппа коллег или даже группа студентов выполняет командный проект: обсуждают идеи, распределяют задачи, кто‑то отвечает за аналитику, кто‑то — за структуру, один коллега добровольно берет на себя подготовку презентации. В итоге выясняется, что «исполнитель» просто ввёл задание в программу вроде Gamma и получил готовую презентацию без какого‑либо личного аналитического вклада. Команда разочарована: потеряно время, общее качество страдает, а каждому, возможно, было бы эффективнее подготовить свои слайды самостоятельно. Приходится тратить дополнительные часы на переработку материала, который изначально должен был быть результатом мыслительной работы.Пример 2. Аналитика, превращённая в безликий текстВ другом случае коллега по проекту должен был свести и при необходимости доработать аналитику на основе уже подготовленных документов. Вместо внимательной работы с содержанием он прогоняет тексты через ИИ‑сервис и присылает «обновлённую» версию. На выходе — документ, который кардинально расходится с исходной задумкой, полностью теряет авторскую «изюминку» и внутреннюю логику, представляя собой набор выхолощенных общих фраз. Такой результат приходится фактически отвергать и заново составлять сводку вручную — уже в одиночку.Пример 3. Фактические ошибки в обзоре рынкаБолее массовая ситуация — студент или начинающий специалист готовит обзор по состоянию рынка исламского финансирования в России. На первый взгляд все выглядит аккуратно, но уже на первой странице обнаруживается грубая фактологическая ошибка в данных, которые известны любому минимально погружённому в тему. Речь, например, может идти о количестве участников в реестре Банка России. Если бы расхождение составляло одну–две компании, это ещё было бы объяснимо: реестр действительно обновляется, недавно туда зашла новая дагестанская компания, одновременно была исключена одна организация из Башкортостана. Но когда погрешность достигает около десятка участников, это уже выходит за рамки допустимого. После такой ошибки читать документ дальше просто не хочется.Пример 4. «Научная» работа без раскрытия использования ИИКлассический случай: студент готовит «научную» работу, не раскрывая факт использования умного поиска и генеративных моделей. Встает вопрос, можно ли вообще считать такой текст научным. Причём сама по себе помощь ИИ — ещё полбеды. Главная проблема в том, что пользователь, увидев стилистически гладкий, «красивый» текст, зачастую даже не пытается перепроверить изложенные факты, источники и логику. В результате в академический и профессиональный оборот попадают работы, которые выглядят прилично внешне, но по сути подрывают качество и доверие к общему делу.Все эти примеры объединяет общая тенденция: отказ от личного анализа и проверки в пользу кажущейся лёгкости и скорости. В итоге страдают и командные проекты, и исследовательская работа, и базовая культура обращения с информацией. Делитесь, есть ли у вас свои показательные случаи столкновения с подобным использованием ИИ?

Ольга Аристова «Раз, два, три — замри» (Поляндрия, NoAge, 2025)Перечитывая книгу перед презентацией, я написала автору, что знаю идеальный саундтрек к ее книге: Наадя… «Пираты», — одновременно со мной напечатала Оля, добавив, что была на концерте во Владивостоке, который для нескольких персонажей представлялся одновременно городом-антагонистом для их родной Находки и городом-Эльдорадо. Вот так причудливо и тасуется все. Но по порядку.Не буду пересказывать аннотацию, к сути. «Раз, два, три — замри» — с одной стороны, эмоциональная, с другой, отстраненная от читателя реконструкция подросткового лета нулевых. При всем прочем это локальный текст. Основное действие происходит в Находке, что добавляет обобщенным чертам того времени особые оттенки — географические и ментальные. Но в целом, работая много лет с ровесниками персонажей, автор точно знала, как подобрать универсальную интонацию и выстроить переходное пространство, в котором детство — в случае главных героинь все равно не слишком уютное — переплавляется в отрочество, а оттуда, без монтажных склеек, регистрации и смс, сразу ухает в неприятный взрослый мир со всеми его удручающими подробностями. А главное, без осуждения и манипуляций показывает, что большинство ошибок и неверных шагов не всегда совершается по незнанию — чаще по дурости и из-за неуправляемого гормонального шторма, потому что никто не объяснял, как с этим справляться. Вообще характерная для современных поколенческих текстов телесность здесь служит для выражения невыразимого: страха, одиночества, не осознанных еще желаний, неизменно сплетенных с агрессией и ужасом. Бунтующее против себя самого тело подростка как будто одновременно и поле битвы, и единственная опора — осталось ощутить. Мозаичный сюжет, разбитый на личные истории трех девочек (и фоном — одного мальчика), погружает читателя в атмосферу пропахшего мазутом и безысходности города, чьи нулевые мало отличаются от девяностых или позднесоветских восьмидесятых. Разве что звукорядом и программой телепередач, эдаким порталом в блистающий мир, недостижимый и малопонятный даже взрослым. Плейлист вообще имеет значение, предсказуемо нажимая на нужные кнопки памяти, он вызывает прочные ассоциации с тем временем, но интерпретации у каждого будут свои в силу прожитого опыта.Это очень поэтичный текст. Приморские пейзажи здесь контрастируют с урбанистическими, но не оппонируют им: с природой тоже не так просто, того и гляди утащит на дно, разотрет о скалы, не согреет, не утешит, но заставит пройти тренировочное перед взрослой жизнью испытание. Метафорический ряд работает на смысловые задачи: это не автофикшен, хотя и по следам воспоминаний, но лабораторный срез эпохи и рефлексия, уже не поспешная, хотя, может, и дискуссионная в силу того, что малый объем собрал несколько сжатых пластов, концентрированных, годных для отдельного развертывания каждый.

«мир сам себя уничтожает»то, что случается снова случайно крышу срываети дрожь из-за полуслова взгляд в ночи мелькает то, что случается вновьслучайно копает могилуи инфаркт, умирает свекровьа священнику по головекадилом то, что случается опять,случайно хаос рождаети в невиновных стрелятьмир сам себя уничтожает20.01.2023

Жизнь в голове

Примерно 80% людей подтверждают наличие у них того, что мы называем «оценочной» внутренней речью, которая включает в себя размышления о том, что нужно сделать, мотивирование себя и так далее. Около 75% людей сообщают о «диалогической» внутренней речи; она подразумевает обмен репликами, когда наши мысли - это непрерывный цикл вопросов и ответов.Около 25-30% людей отмечают либо «сжатую» внутреннюю речь (неполные предложения, скорее сокращения), либо внутреннюю речь, в которой участвуют и другие люди.На первый взгляд некоторые из этих результатов могут слегка озадачивать. Если кто-то разговаривает сам с собой в собственной голове, то разве не должен звучать только его голос? Откуда там может взяться кто-то другой и почему там должны быть какие-то сокращения?Ответ на этот вопрос кроется в работах советского психолога Льва Выготского. Выготский, работавший в Советском Союзе в 1920-е и 1930-е гт., уверждал, что то, как мы разговариваем с собой, и, более того, то, как мы думаем, отражает наше предыдущее взаимодействие с другими людьми. Иными словами, все наши детские разговоры с родителями или членами семьи, все игры с людьми и общение во время игры - все это, по мнению Выготского, закладывает основу для нашей способности разговаривать с собой, если мы этого желаем.Модель Выготского обычно описывается как социально-развивающий подход к формированию мышления. В его модели детского развития родители и воспитатели играют решающую роль в обеспечении «строительных лесов/подмостков», с помощью которых ребенок формирует свои интеллектуальные способности, — наводят тут и там на определенные мысли, направляют внимание, разделяют смысл и радость в таких вещах, как игра. Это проявляется в языке, который родители могут использовать в общении со своими детьми, когда те пытаются выполнить какое-то задание. Взрослые часто комментируют действия и задают вопросы еще до того, как ребенок способен ответить на них. Вы можете заметить, как это отражается на ребенке, когда он начинает говорить. Если вы когда-нибудь прислушивались к тому, что произносит трехлетний ребенок, когда сосредоточенно строит железную дорогу или расставляет пластмассовых животных на игрушечной ферме, то могли узнать отголоски прошлых разговоров, вопросы, витающие в воздухе и формирующие структуры вокруг этого занятия.[…]Поэтому, когда мы начинаем рассматривать внутреннюю речь взрослых, очень важными становятся вопросы о полных предложениях, диалогах и других людях - потому что источником всего этого теоретически являются наши внешние взаимодействия. Подмостки языка строят и поддерживают другие люди, и по ходу жизни мы добавляем дополнительные элементы: точки зрения, подтверждающие аргументы, мнения, критические замечания. Наш внутренний языковой мир наполняется чужими словами, становится нашим собственным социальным пространством.«Кто здесь? Эффект ощущаемого присутствия с точки зрения науки» Бен Олдерсон-Дэй

Спорим, ты не знаешь разницу между этими словами? 🙂Смотри карточки и запоминай, чтобы больше не путать! 🙌🏻