Я недавно посмотрела сериал "Умираю как хочу секса". Я откладывала просмотр, потому что в моей жизни и так много смерти, и мне сложно еще и в свободное время смотреть фильмы по этой теме. Но тут под конец курса доул смерти я видимо почувствовала свет в конце тоннеля, и решила не только посмотреть сериал, но еще начать слушать подкаст Никки и Молли. Он назывался Dying for sex, в честь него и назвали сериал. Я написала большую рецензию, уже не знаю с точки зрения кого. Всех моих идентичностей. Начну с того, что я плакала в конце и очень надеялась на чудо. Мне ужасно не хотелось и не верилось, что Молли умрет. Это не спойлер – весь сериал про умирающую от рака 4й стадии женщину. И тем не менее, мне не хотелось в это верить. Мне и сейчас сложно поверить, глядя на ее улыбающиеся фотографии, и веселый голос в подкасте, обсуждающий массаж ее вагины. Сериал классный, хотя в сюжете столько всего, что я сначала решила, что сценаристы перемудрили – травма, насилие и смерть – не много ли для одной жизни. Но это все правда, да и в жизни обычно много всего. Поэтому мы на курсе доул смерти говорим о насилии и травма-информированности. У меня много благодарности ко всем, кто участвовал в создании этого сериала. От Молли и Ники, до сценаристов, режиссера, актрис и тд. Потому что это сериал про тот самый end of life, в котором есть жизни. Ее там дофига. В этом сериала смерть является одним из основных, но не самым важным контекстом. Про нее можно говорить, шутить. Умирающей героине можно не только страдать, но и смеяться. Танцевать. Заниматься сексом. Отмечать годовщину диагноза. Исследовать БДСМ. Любить.Я прочитала русскоязычные комментарии под сериалом. Мол, героиня “распущена”, “все неправдоподобно и вообще полный бред”, “она с катушек слетела”.На самом деле — она возвращает себе себя. В ситуации, где общество велит умирать “по правилам” — тихо, прилично, желательно асексуально.Я подумала, что для кого-то эта история о том, как сбрендившая женщина бросила классного заботливого мужа. Без любопытства к опыту этой женщины, которая решила нарушить правила и сложившийся порядок – терминальные онкобольные так себя не должны вести. Что у меня вызвало больше всего вопросов — это линия Никки, подруги Молли.Никки почти полностью отказывается от собственной жизни ради ухода за подругой. Где она берёт силы? Откуда берёт ресурс? Как восстанавливается от предвосхищающего горевания — того, в котором человек ещё жив, но ты уже прощаешься с ним каждый день?Я не очень поверила в финальную сцену, где Никки без перехода переключается на флирт с бывшим.Слишком мало оснований для этого разворота. Мы видим, как серия за серией она всё больше растворяется в чужой боли — и вдруг возникает внутренняя гибкость, которая ничем не подкреплена.Но мне очень понравилась сюжетная линия про дружбу. Мы много говорим про горе супругов, детей, родителей. Но отношения друзей не менее, а порой более глубокие и ценные. Горе по другу, подруге — часто такое же глубокое. Иногда даже более сложное. Потому что менее признанное, “вторичное” в глазах общества.Мне не хватило одного честного разговора между Молли и Никки — не о теле, сексе, мужиках или смерти, а о них двоих, об их отношениях. Этот разговор остался в реальности и он есть в их подкасте, но его отсутствие в сериале вызывает недоверие. А что не понравилось — так это нарративы. Мужчины в сериале показаны фриками, беспомощными идиотами, токсичными или странными. Лечащий врач — придурковатый пожилой увалень. Женщин-врачей нет совсем.Возникает странное противостояние: мужская система как бездушная и некомпетентная, женская как заботливая, телесная, "живая". Хотя в подкасте самой Молли врачи звучали иначе. Там было больше тонкости, сложных чувств. Словом, сериал несовершенен. Но он важен. Потому что говорит о том, о чём мы боимся говорить. Показывает умирание и в этом процессе очень много устойчивости тех, кто находится рядом с Молли. И при этом все выглядит по-настоящему и от этого гораздо менее страшно.
