Я снова в Лондоне, а это значит, новые (почти) спектакли!
Пьеса Дэвида Аджми
Stereophonic шла в прошлом году на Бродвее, побила рекорд по номинациям на Tony Awards (получив в итоге 5 из возможных 13-ти), и вот доехала до Лондона
70-е, Калифорния, некая группа записывает новый альбом, в процессе ссорясь, мирясь, пытаясь не прибить друг друга и окружающих, переживая не один нервный срыв. Авторов пытались в некоторых смертных грехах обвинить продюсеры Fleetwood Mac, узревшие параллели с альбомом Rumours, но вопрос решили мирно и пьеса всё-таки увидела свет.
Когда моя подруга сходила на Stereophonic в Нью-Йорке, она написала, что мне это точно надо, поэтому я обрадовалась новостям о переезде в Вест Энд, потому что по всем показателям это на 100% мой материал, учитывая, что я слушаю сама, сколько у меня друзей музыкантов и на скольких записях и репетициях, пусть и менее драматичных, я побывала в своей жизни. Ну и мне всегда интересен процесс создания того, что потом становится мировым достоянием. Музыку для спектакля написал Уилл Батлер из Arcade Fire, и это, пожалуй, лучшее, что в нём есть, хотя одна песня и похожа до ужаса по мелодии на Runaway от Bon Jovi. Процесс создания песен - это настоящая магия, пусть она и требует иногда больше тридцати дублей, а участники в какой-то момент готовы придушить друг друга. Но потом ты слушаешь результат и понимаешь, что всё не зря. У меня пару раз было знакомое ощущение, которое иногда ловлю на концертах любимых исполнителей, что очень хочется зафиксировать этот момент в памяти, чтобы вспоминать, когда особенно тоскливо.
Все актёры сами играют на инструментах и поют. Вообще, техническая составляющая постановки на каком-то запредельном уровне. Лондонские критики спокойнее приняли Stereophonic, нежели бродвейские, но я прям уверена, что за sound design и декорации пьеса получит заслуженные награды и здесь. Но, к сожалению, на этом хорошее для меня заканчивается. В перерыве было ощущение, что оно крутое и что я была права насчёт того, что это очень моё. И даже первый акт на без малого два часа не показался супер длинным. Но потом начался второй, и я поняла, в чём было дело и почему у критиков претензии к спектаклю. После перерыва из действия пропадает музыка. Больше никаких инструментов, если мы и видим процесс записи песен, то это отдельные музыканты, которые в процессе переругиваются друг с другом, дублей становится всё больше. а записать хоть что-то надо, потому что не факт, что удастся их снова заманить в студию в таком составе.
И вот тут у меня начались к вопросы к диалогам, которые перекинулись и на первый акт тоже. С одной стороны, всё действие в замкнутом пространстве, о том, что творится за дверью студии, мы можем узнать лишь из разговоров героев. В этом плане всё как раз отлично, потому что из отдельных реплик, взглядов, каких-то полунамёков складывается довольно подробная картина отношений в группе и за её пределами. А с другой стороны, ну никто так не говорит. И я не конкретно о словах, а о том, как люди их произносят, обращаясь друг к другу. И паузы эти бесконечные, которым Пинтер бы позавидовал. Такое ощущение, что из-за них хронометраж пьесы 3 с лишним часа, а убери их оттуда, где они совсем не нужны, и сразу минут 20 времени высвободится. Во втором акте мне уже очень хотелось, чтоб они все переругались и разбежались, потому что ну сколько ж можно уже вот это вот всё.
В целом, я не жалею, что сходила, но понимаю тех, кто сбегает в антракте и не готов высидеть все три с лишним часа, которые под конец, кажется, тянутся вечность.
#отзыв #westend
@theatreandsuch
