На закате трава подробная, как у Уайета,сердце лепечет : ну, хватай это, не забывай это,радуйся сочетанию редкому.Сердце моё, есть запомнить что, но нет – кому;кто обернётся взглянуть на эти края?Буду ли это я? нет, это не буду я,потому что не будет никакого "потом ещё",и быстрее, чем память, исчезнет помнящий,и не важно, где – на море, в пути, в кровати ли,отнимаются не сокровища, а обладатели;самое себя не впишешь себе в завещание,так что даже прощание – оно не вполне прощание,потому что мёртвый, оставив нас, никуда не достиг;это то, что не может вместить язык:речь сама предполагает присутствие двух,и у каждого чтобы слова и слух;как цветущее желанно существам жужжащим,сказуемое нуждается в подлежащем,а не в предлежащем, безгласном и бездыханном.Вся фольклорная загробная чепуха намдана в утешение; благонамереннейший из обманов –попытка устройства в гробу карманов,контрабандой, во ртах – монет;есть ли в этом смысл? конечно, нет,потому что у Стикса всего один берег;солнце садится здесь, касаясь лучами Америк,но нам во тьме нет дела, что где-то пришла заря;вот и плачет бог у могилы Лазаря,сам придумал смерть, и сам на неё сердит,открывайте, кричит, плевать, что уже смердит,он кричит в темноту, отменяя порядок свой:выйди вон, ты мне нужен живой, живой.
