«все, что нам кажется светом» (2024) реж-ка паял кападияновогодние праздники выдались занятыми. из этого забвения, где я потерял любое ощущение времени, меня вытащила в самый последний момент любовь мульменко своим холодным «фрау» — дала пощечину и вернула в мир живых, где выгорание превратилось в комок разных эмоций, но главное, мне впервые за месяцы захотелось смотреть кино. и можно ли было найти фильм лучше, чтобы начать год, чем «все, что нам кажется светом» паял кападии? про ее квази-документальный дебют «a night of knowing nothing» о любви на улицах, охваченных студенческими протестами против националистического государства индии, мы много раз упоминали, писали и даже устраивали его показ. это заряженное, сильное политическое кино, которое в то же время обладает невероятной чувствительностью и нежностью. «все, что нам…» ожидаемо, должен был как-то продолжить эти темы, но перенести их в полностью игровое пространство мумбая — мегаполиса, где «класс» заметен как нигде более. перед нами две пересекающиеся истории соседок по квартире: медсестра прабха (кани кусрути), выданная не по своему желанию замуж в молодости, но не видевшая своего мужа уже много лет, получает загадочную посылку, которая начинает цепь давно затертых чувств и переживаний. ее молодая коллежанка, ану (дивья прабха), работает в той же больнице и влюбляется в шиаза (хридху харун) — парня из мусульманской семьи — пока ее собственная семья пытается выдать девушку в другие, более социально одобряемые, союзы. несмотря на усиленный личностный фокус повествования, кападия крепко держится за политическую основу лежащих у нас перед глазами конфликтов — классизм, кастаизм и традиционализм. и все-таки «все, что нам…» в первую очередь является любовной историей, при чем такой чувственной и тонкой, что иногда кажется, что мы вообще не должны этого видеть. складывается ощущение, что мы, зрители, ненароком подглядели что-то настолько интимное и личное, что становится стыдно. примерно такой же эффект был у «что мы видим, когда смотрим на небо?» александра коберидзе. а поверх этих хрупких изображений давит огромный, грохочущий, постоянно движущийся и освещенный мумбаи, из которого вырваться получается только к концу фильма. но среди городской отчужденности даже небольшое коммьюнити — женское или рабочее — всегда станет местом понимания и принятия.после политически заряженного предыдущего фильма режиссерки я сидел и наблюдал за этими нежными историями с напряжением и чувством приближающейся беды. даже от играющей на фоне музыки, дающей четко понять, что можно расслабиться, я ждал подвоха, какого-то обмана. но как только я понял, что бояться нечего, фильм уже закончился, а я все дальше отдалялся от геро:инь. очень жду, когда смогу вернуться обратно в эту иллюзорную реальность и (метафорически) крепко-крепко всех обнять.
