27 мартаЯ лежала на кромке бассейна, подставив солнцу еще девственно не обгоревший нос и все остальные части тела. Камень подо мной был влажным и прохладным, и это почти уравновешивало обволакивающую, чуть липкую жару тропиков. Я смотрела вдаль и пыталась сосчитать все оттенки океана. Сбилась на пятнадцатом и начала заново. Ни музыки, ни разговоров. Книга и телефон остались на лежаке и казались чем-то забытым в другом мире. Мыслей в голове тоже почти не было: то ли атмосфера этих волшебных островов уносит их сразу, стоит лишь ступить на белоснежный песок, то ли холодный бокал шампанского, выпитый чуть раньше, растворил их, оставив только легкое послевкусие бриоши.Кажется, это называется скукой. У нас с ней долгая история: наши отношения прошли путь от бескомпромиссной борьбы до почти нежности, принятия и благодарности. Много лет скука казалась мне чем-то вроде внутреннего сбоя, пустоты, которую нужно срочно чем-то заполнить. Будто если внутри стало слишком тихо, значит, из жизни ушло что-то важное.Сейчас я замечаю в ней совсем другое. Скука часто приходит, когда схлопывается привычный шум, исчезает постоянная стимуляция и я остаюсь в очень простом контакте с реальностью. В такие минуты сначала становится неловко, почти как наедине с человеком, которого давно знаешь, но с которым по-настоящему вы никогда не говорили. И только если не бежать сразу, в этой неловкости начинает проступать что-то еще: покой, чувствительность, ясность.В скуке и правда есть что-то пустынное, но совсем не мертвое. Она ничего не требует, не развлекает, не отвлекает и потому понемногу возвращает к себе. Возвращает не к самой красивой или собранной версии меня и мира, а к самой простой и, возможно, самой правдивой.Ну и несколько фотографий с первых дней отдыха.
25 марта. Сижу в Шереметьево и наслаждаюсь этим почти забытым ощущением тишины. Не потому что вокруг тихо, тут голосов и звуков хватает, а потому что ничто и никто не раскачивает мою внутреннюю тишину. Когда рядом никто не кричит «мама», не просит посмотреть, помочь, дать, включиться, не требует тебя всем своим существом каждую секунду.Последние 2,5 недели я была без няни. И я в очередной раз очень ясно поняла про себя одну вещь: я не умею быть full-time мамой. И, если честно, никогда не выбирала эту идентичность как единственную возможную для себя. Я люблю своих детей. Но быть с детьми постоянно — не мой естественный способ жить эту жизнь. Мне важно работать, что-то хотеть для себя, уставать не только от материнства, думать о своем, молчать, мечтать, быть женщиной, а не только функцией, которая все время кому-то нужна.И тут внезапно наша с мужем поездка вдвоем. На неделю меняем роли «мама и папа» на «мужчина и женщина».И какая же это, господи, роскошь, когда ты не вскакиваешь на плач, ни на кого не шикаешь, не держишь в голове миллион мелочей, не развлекаешь, не кормишь, не уговариваешь. Просто сидишь в аэропорту и чувствуешь, как возвращаешься к себе, и впереди еще неделя беззаботной жизни.
Пятое: в этой профессии вы будете чаще очень медленно получать результат. Если вам важно быстрое подтверждение собственной эффективности, психотерапия — изощренный способ страдать. Иногда человек приходит год, два. Иногда меняется так медленно, что это заметно только в ретроспективе. Иногда уходит именно тогда, когда вы думаете, что «вот сейчас пошла работа». Иногда возвращается через два года и говорит фразу, ради которой стоило вообще учиться. А иногда не говорит ничего. И вам придется жить без постоянного внешнего подтверждения, что вы молодец и все делаете правильно.Шестое: вам предстоит разочароваться в идее, что психолог — это человек, который все про себя понял. Не понял. И не поймет. У хорошего специалиста не отсутствуют слепые зоны, он просто знает, что они у него есть, и старается не делать из них метод работы. Профессия очень быстро лечит от нарциссической фантазии о собственной исключительной осознанности.Так что если очень коротко: не идите в психологию, если ищете лёгкий способ «разобраться в себе», стабильную профессию с предсказуемым доходом, быстрые результаты, благодарных людей и ощущение морального превосходства. Здесь довольно быстро выясняется, что люди сложные, вы тоже сложные, благодарность необязательна, стабильность относительна, а спасти всех не получится.Но если идете и чувствуйте в этом свое призвание — идите без иллюзий. С личной терапией. С супервизией. С уважением к своим ограничениям. С готовностью выбирать не все случаи подряд. С деньгами в запасе. С жизнью вне кабинета. И с пониманием, что главная задача в этой профессии не только помогать другим, но и не потерять себя по дороге.
