2 частьНо, еще раз, внимание общественности приковано совершенно не к тому. Эта история мне напомнила о теории насилия
Жижека.
Он разделяет насилие на два вида:
объективное и
субъективное. То, что мы привыкли считать насилием, - это субъективное насилие, т.е. частное проявление «ненормального», деструктивного поведения. Жижек пишет:
… субъективное и объективное насилие невозможно различить с одной точки зрения: субъективное насилие воспринимается в качестве такового лишь на фоне ненасильственного нулевого уровня. Оно кажется нарушением «нормального», мирного положения вещей
Но за субъектным насилием, частным проявлением, мы не видим того как устроена система.
Поэтому мы за кейсом конкретной злой бабки, не видим того как работает (в данном случае) суд.
Российское судопроизводство в этой ситуации воспринимается обществом как нейтральный ландшафт, на фоне которого все дело оказывается в злой ведьме Долиной.
Объективное насилие невидимо, поскольку оно поддерживает тот самый стандарт нулевого уровня, благодаря которому мы воспринимаем нечто как субъективное насилие.
Во многом, Жижек использует эту логику для построения марксистских спекуляций из серии «что такое ограбление банка в сравнении с основанием банка?».
Некоторые из них звучат убедительно, но защищать или опровергать их я не хочу. Поскольку нет настроения на очередной срач в комментариях.
Однако, считаю нужным некоторые примеры из Жижека здесь привести, чтобы кто-нибудь из вас все таки их оспорил или, наоборот, подтвердил их справедливость.
Жижек цитирует письма Лосского, высланного в 1922 году на философском пароходе, где он сетует:
Что такого сделали Лосские и им подобные? Его дети и их друзья, унаследовав лучшее из того, что предлагала Россия, помогали заполнить мир разговорами о литературе, музыке и искусстве, и они вели спокойную жизнь. Что в этом было плохого?
Жижек пишет, что хоть Лосский и был искренним и добрым человеком, пытавшимся сделать русскую жизнь цивилизованной, его позиция выдает в нем буржуазного элемента, невосприимчивого к системному насилию, без которого его комфортная жизнь была бы невозможна.
Или, продолжает Жижек, насилие которое чинили коммунистические режимы, человечество осудило. В то время как жертвы капиталистической глобализации (Жижек приводит Бельгийское Конго короля Леопольда II) давно забыты, поскольку они воспринимаются как жертвы какого-то естественного, объективного процесса. То есть опять же, за субъективным насилием коммунистов, не видно объективного насилия капиталистов.
Ну и говоря про день сегодняшний, Жижек упоминает вспышки насилия и грабежей в парижских предместьях, которые связывают с бездумной политикой левых в области миграции и welfare. Жижек на это отвечает, что все это следствие того, как работает сама система, поставившая людей в такие условия. А на виду остается лишь их субъективное насилие, которое является просто симптомом глубинного, объективного, настоящего насилия системы.