Ольга Аристова «Раз, два, три — замри» (Поляндрия, NoAge, 2025)Перечитывая книгу перед презентацией, я написала автору, что знаю идеальный саундтрек к ее книге: Наадя… «Пираты», — одновременно со мной напечатала Оля, добавив, что была на концерте во Владивостоке, который для нескольких персонажей представлялся одновременно городом-антагонистом для их родной Находки и городом-Эльдорадо. Вот так причудливо и тасуется все. Но по порядку.Не буду пересказывать аннотацию, к сути. «Раз, два, три — замри» — с одной стороны, эмоциональная, с другой, отстраненная от читателя реконструкция подросткового лета нулевых. При всем прочем это локальный текст. Основное действие происходит в Находке, что добавляет обобщенным чертам того времени особые оттенки — географические и ментальные. Но в целом, работая много лет с ровесниками персонажей, автор точно знала, как подобрать универсальную интонацию и выстроить переходное пространство, в котором детство — в случае главных героинь все равно не слишком уютное — переплавляется в отрочество, а оттуда, без монтажных склеек, регистрации и смс, сразу ухает в неприятный взрослый мир со всеми его удручающими подробностями. А главное, без осуждения и манипуляций показывает, что большинство ошибок и неверных шагов не всегда совершается по незнанию — чаще по дурости и из-за неуправляемого гормонального шторма, потому что никто не объяснял, как с этим справляться. Вообще характерная для современных поколенческих текстов телесность здесь служит для выражения невыразимого: страха, одиночества, не осознанных еще желаний, неизменно сплетенных с агрессией и ужасом. Бунтующее против себя самого тело подростка как будто одновременно и поле битвы, и единственная опора — осталось ощутить. Мозаичный сюжет, разбитый на личные истории трех девочек (и фоном — одного мальчика), погружает читателя в атмосферу пропахшего мазутом и безысходности города, чьи нулевые мало отличаются от девяностых или позднесоветских восьмидесятых. Разве что звукорядом и программой телепередач, эдаким порталом в блистающий мир, недостижимый и малопонятный даже взрослым. Плейлист вообще имеет значение, предсказуемо нажимая на нужные кнопки памяти, он вызывает прочные ассоциации с тем временем, но интерпретации у каждого будут свои в силу прожитого опыта.Это очень поэтичный текст. Приморские пейзажи здесь контрастируют с урбанистическими, но не оппонируют им: с природой тоже не так просто, того и гляди утащит на дно, разотрет о скалы, не согреет, не утешит, но заставит пройти тренировочное перед взрослой жизнью испытание. Метафорический ряд работает на смысловые задачи: это не автофикшен, хотя и по следам воспоминаний, но лабораторный срез эпохи и рефлексия, уже не поспешная, хотя, может, и дискуссионная в силу того, что малый объем собрал несколько сжатых пластов, концентрированных, годных для отдельного развертывания каждый.
