Патриарх-митрополит Филарет (Денисенко) не даром (вполне промыслительно) умер через день с Чаком Норисом. Каждый из них был гигантом и титаном, но в своём собственном социальном пузыре экзотичном для остального мира. Они оба всех победили, но по большому счёту в итоге оказались никому не нужны, кроме ближайшего окружения.С Филаретом я встречался для интервью дважды, чуть было не сделал это и третий раз, но надо было подойти к его офису на Пушкинской (в Киеве) пораньше. Был поразителен контраст между его имиджем монстра и тирана в советские времена, и приятным тихим внешне и легкодоступным для любого заходящего с улицы посетителя дедушкой - каким он стал в 1990-е. В приёмной у него сидели какой то очередной отрок к подряснике, высиживающий тут рукоположение в священники, в качестве первого уровня сортировки, и викарий в комнате перед его кабинетом. Говорили, что он от СБУ по всех отношениях - и селекция посетителей, и секретариат, и контроль, и охрана. Плюс ничего не решающая секретарша.Филарет был рад поговорить (по-русски, да, он не парился мовоборством) даже с такими явно сомнительными персонажами как я (особенно в первый мой заход), хотя к большинству его религиозных конкурентов из УПЦ его уровня (не говоря уж о членах Синода РПЦ) пробиваться надо было с тяжелым тараном и без особой надежды на успех.И это был его большой и несомненный плюс. Он мог просто и доходчиво (благодаря в том числе его безусловному риторическому таланту, сопоставимому в Украине только с Тимошенко и Зеленским) донести все нужные ему соображения, при этом и услышать собеседника, и даже ответить на "острые вопросы" (его младший собрат и коллега - митрополит Петербургский Владимир, сломался у меня и заблажил на восьмой минуте).Собственно это, а не сотрудничество с КГБ (да, он был как и многие в РПЦ активный "агент") объясняет то, что он не только выбился в фигуры первого ряда в Московской патриархии в 1960-е, но и то, что он смог выкрутиться в катастрофической для него ситуации в 1992-1993 годах, когда та Церковь которую он считал своей (собственностью) презрительно отказалась от него и его идей (продиктованных, конечно, личной обидой на всю РПЦ не пожелавшую увидеть его патриархом). Что касается "сотрудничества с КГБ" это то церковный народ от мало до велика беспокоило мало (кроме небольшой группы интеллигентов-радикалов), тем более, что писание отчётов на тех или других "внешних" прикрывало и многое другое в делах "внутренних" - которые он знал, более того поощрял (как нелегальные богословские курсы в Киеве в 1960-1980-е годы). Вопрос был по другому - рвать ли по живому от Волыни до Луганска с тем, что было последние двести-триста лет единым религиозным пространством? Ради чего? Чтобы быть в единстве с галичанами? И самому Филарету уже в статусе главы УПЦ КП это единение почти ничего не дало, в том числе с материальной и административной точки зрения, поэтому фокус его интересов всегда был не на запад, а на Киев (точнее киевский политический класс, военных и гуманитарную интеллигенцию, бизнес и прочий народ его не приняли), Днепр (он с начала 1990-х был на содержании днепровского клана в украинской политике) и родной Донбасс.В общем, умер очень умный, талантливый и знающий человек, который из-за своих совершенно неадекватных амбиций дважды (в 1992 и 2019-м) дважды потерпел сокрушительное поражение от тех, кого как он считал вырастил, воспитал и вывел в люди. К сожалению, насколько я знаю, в Украине при наличие десятков наипатриотичнейших "исследователей православия" не нашлось ни одного ему достойного собеседника в старости, кто мог бы систематически записать его воспоминания по различным эпизодам и темам церковной истории советского и постсоветского времени.В этом отношении и он, и скончавшийся на этой неделе патриарх Грузинской церкви Илия, были дарованы нам, современникам, Провидением как живые капсулы времени для передачи своих уникальных знаний. И как жаль, что мы это богатство упустили из рук.
