«Выбор Софи» / «Sophie's Choice»Психологическая драмаМолодой южанин по имени Стинго, горящий желанием написать большой американский роман, перебирается в обиталище литературной богемы — бруклинский доходный дом. В первый же вечер он чуть не получает по голове люстрой из-за интенсивных чаепитий этажом выше, а затем становится свидетелем ссоры — разъяренный чем-то парень обзывает девушку последними словами, утверждает, что предпочтёт рак мозга и сифилис необходимости ещё раз увидеть её лицо, и удаляется куда-то в ночь.
Оставшись одна, его заплаканная партнёрша замечает Стинго и новые соседи знакомятся. Её зовут Софи, она польская иммигрантка, недавно освобождённая союзниками из Освенцима. Её любовник вовсе не штрих, а вполне себе масик – ну кого в наше время иногда немного не переклинивает?
Следующим утром парочка наносит Стинго визит с извинениями и тот убеждается, что вчерашний бузотёр – личность разносторонняя. Он обаятелен, харизматичен, умён — да и вообще, практически изобрёл со своей командой лекарство от полиемилита! Вскоре, впрочем, альтернативные состояния его души напоминают о себе: иногда вспышками ярости, агрессивной паранойей, а иногда — приступами меланхолии, депрессии.
Интересно, что хотя во время просмотра диагностировать персонажа у меня не получилось — тот просто оставил впечатление агрессивного шизофреника — оказалось, что его поведение реалистично иллюстрирует тяжёлый эпизод биполярного аффективного расстройства. Я до этого с БАР уже сталкивался, но только с его женской вариацией — длительными депрессиями и «мягкими» маниакальными эпизодами (гипоманией). У мужчин же маниакальные фазы преобладают над депрессивными и гораздо чаще (в разы) приводят к разнообразным психозам.
Фраза из названия фильма (
«Sophie's choice») закрепилась в английском языке в качестве описания невозможной дилеммы: той, в которой нет правильного решения — а принятие любого из них причиняет тебе невыносимую боль. В финале истории Стинго узнаёт, что попавшую в нацистский концлагерь Софи поставили перед необходимостью выбрать
кто из её двух детей будет отправлен газовую камеру, а кто останется жив.
Принятие этого решения оказывает на её личность разрушительное воздействие. Даже выбравшись из концлагеря, до конца жизни она остаётся в ловушке — не имея возможности избавиться от вины выживания, вины неспособности спасти других.
Автор оригинального романа, Уильям Стайрон, поставил перед собой его написанием крайне амбициозную задачу — переоценку феномена Холокоста. Не умаляя страданий еврейского народа, писатель настаивал на том, что происходившее в Освенциме и других лагерях смерти нужно рассматривать не как геноцид, направленный исключительно на уничтожение евреев, а как более универсальный пример социального зла.
Стайрон утверждал, что лагеря в значительной степени представляли собой пример классического института рабства — и что его жертвами были сотни тысяч людей не-еврейского происхождения (славяне, ромы, отбракованные по программе
«чистой нации» немцы). А действия нацистской Германии в первую очередь были не ударом по какой-то конкретной общественной страте, а кровавым бунтом против самой человечности.
История польской католички (к слову, вполне реальной женщины) пропущенной через жернова концлагерей за контрабанду куска ветчины, стала его манифестом — неприятным для многих, но уж чересчур убедительным.
