Истории еврейского Белграда ✡️Это вторая часть рассказа по мотивам экскурсии, на которой я побывала неделю назад.Перескажу историю, которой не знала, она меня тронула и задела.Оказывается, с 2021 года в Сербии есть «камни преткновения». Вы наверняка видели латунные таблички, вмонтированные в мостовую, на улицах других европейских городов, с именами людей, для которых эти улицы стали последним адресом.В Белграде «камней преткновения» 10.На улице Маршала Бирюзова, у дома 9, четыре — столько же, сколько членов семьи Дайч убито на Старом Саймиште. Это история Хильды Дайч.Она родилась в 1922 году в Вене, в ашкеназской семье, которая затем переехала в Белград. Одна из лучших учениц в своей параллели, после окончания гимназии Хильда поступила на архитектуру, но учебу прервала начавшаяся война. Девушка стала сестрой милосердия в Еврейской больнице.В декабре 1941 года по распоряжению оккупационных властей все женщины, дети и старики — евреи должны были явиться с вещами в специальный отдел полиции на ул. Джорджа Вашингтона, 23, оттуда их интернировали в только что открытый лагерь Semlin (теперь известный как Старо-Саймиште). На Хильду этот приказ не распространялся — ее отец Эмиль Дайч был заместителем председателя Совета еврейской общины, и его семья была исключением.Однако Хильда отправляется в лагерь Землин добровольно — медсестрой. Она видела, как собираются знакомые, коллеги, соседи, и совесть не позволила ей остаться в стороне. Напомню, в этот момент Хильде 19 лет.Сохранились 4 ее письма подругам Наде и Мирьяне: одно написано накануне отбытия, остальные 3 — в лагере и переданы тайком, через сотрудников Еврейской больницы.В первом письме, 7 декабря 1941 года Хильда пишет:Я совершенно спокойна и собранна и уверена, что все сложится хорошо, даже лучше моих оптимистичных предположений.9 декабря 1941 года:… здесь сейчас 2000 женщин и детей, почти 100 грудничков, для которых даже молоко вскипятить невозможно, потому что нет дров, а по высоте павильона и силе кошавы можешь сама высчитать, насколько здесь тепло. Читаю Гейне, и он меня радует, хотя у нас нужник на расстоянии полкилометра, причем на 15 человек одновременно, хотя до четырех часов мы получили лишь два раза по чуть-чуть капусты — видно, что она сварена в воде, хотя я лежу на соломе, а со всех сторон дети и свет горит всю ночь, хотя на нас кричат „Idiotische Saubande” [свинская банда идиотов] и т.д., хотя нас то и дело созывают собраться, а все нарушения «строго наказывают». Начало февраля 1942 года:Ты не знаешь, как не знала и я, что значит быть здесь. Желаю тебе никогда не узнать. Я ещё ребенком боялась, что меня похоронят заживо. И это тоже своего рода видимость смерти. Будет ли после нее какое-то воскресение?Время смерти Хильды Дайч неизвестно. Известно лишь, что это произошло между 18 марта и 10 мая 1942 года, когда все узники Старого Саймишта, более 6000 человек, были убиты в так называемых «душегубках» — автомобилях, переоборудованных в газовые камеры, а их тела были захоронены в братских могилах в селе Яинцы недалеко от столицы.Мать, отец и брат Хильды Дайч были интернированы в лагерь Землин в начале 1942 года и тоже погибли в «душегубках».Летом 1942 года Белград был объявлен городом, «очищенным от евреев».🕎Сегодня начинается Ханука, и я хочу повторить слова своей дорогой знакомой. Лет 10 назад, в канун Хануки, на нижнем Дорчоле, я брала интервью у поэтессы и белградки в сама-не-знаю-каком поколении Софии Живкович. Вот что она сказала:«… менора должна быть не только на моей фотографии, не только на фотографиях людей, которые вплетены в еврейскую историю как таковую, а в домах вообще всех людей в этой части города. Ведь это своего рода дань уважения тем, кто оставил нам эту часть города, чтобы теперь мы здесь жили».#евреивбелграде #белград #история
