Моя возлюбленная подруга Маша Дубровина выпустила дебютный альбом на лейбле ТУТ ТАК, созданным электронным затворником петербургской сцены Александром Зайцевым. Во-первых, призываю всех подписчиков послушать это чудо. Во-вторых, делюсь своим небольшим текстом-впечатлением. В-третьих, прошу о репосте — пусть об этой музыке узнают все. Прогулка в стеклянном шареДебютный альбом Марии Дубровиной “Прогулка” — это 14 коротких треков, всего 40 минут. Первое, на что сложно не обратить внимания — треки Дубровиной-Зайцева сверхкороткие. То ли не хватает дыхания, то ли даже и нет у них цели тебя удержать. Эта музыка легко отпускает, словно бы точно зная: “Все равно вернешься”. Если бы “Прогулка” продавалась на аудиокассетах, покупатели б наверняка ворчали — и это все? Отлично помню, покупаешь фирменную кассету в переходе на Сенной, вскрываешь упаковку — а пленки на катушках до обидного мало. И вот тут было по-разному: либо прогулка с плеером выходила короткой, либо, наоборот, кассета не вынималась из модненького sony walkman, играя на репите до конца школьной четверти. “Прогулка”, конечно, второй случай. Причем, идеально с ней переживать вторую четверть, когда после новогодних праздников зима кажется особенно длинной, февраль как зомби заражает зимой март, оба они цепляют апрель, и только по пению птиц вдруг вспоминаешь, какое, милая, у нас время года.Но вернемся к музыке. Хочется сказать, что Мария Дубровина — поэтка, которая прячется за гитарным перебором, не вполне доверяя своим словам. Но — нет, на самом деле она расчетливо разделяет чувства между словами и музыкой. Делит поровну, как апельсин (так, что достается даже волку). Электроника Александра Зайцева обнимает эту угловатую хрупкость, эту грациозную косолапость — и образуется волшебный стеклянный шар, прозрачный вертепчик, с ватой вместо асфальта, где валит искусственный снег, где острые блестки с мыльными пузырями падают на прохожих. Начинается приключение, превращение, прогулка. Превращение — один из главных мотивов альбома. “Прогулка” — это метафизический переход, это невозможное путешествие. Игрушечные, почти мультяшные интонации песен Дубровиной, конечно, обманчивы. Колыбельная здесь погружает не в сон, а, скорее, в транс, создавая ситуацию особого зрения. Тихим, вкрадчивых голосом Дубровина вообще-то поет страшный и взрослый мир (неслучайно альбом открывает трек “Ядерная весна”). А в мидпойнте чудо разражается, как ужас (цитируя Скидана, который цитирует Липавского). Было “Человек человеку врозь” — стало “Человек человеку вдруг”.В личной мифологии Дубровиной все немного перевернуто: Эвридика тут спускается за Орфеем в подземку. Можно пошутить о синдроме спасательницы — потому что героиня своим сверхкоротким заговором о малых делах, немного стесняясь этого, хочет спасти мир. Но вдруг оказывается, что спасение Орфея — вообще-то не главное. А главное — это что? А ничего главного тут нет: подлинное открытое “Прогулки” — в подробности мира, в его ежедневном преображении, в изложении того, что чудо и ужас — синонимы, что встреча — всегда возможна, но никогда не обязательна. Можно самой сделать шаг — и выйти из этого стеклянного шара. Пройти сквозь него, как сквозь забор, не разбив.
