Начинается как редкий старомодный учительский роман: молодая учительница литературы Маргарита переживает за свой проблемный выпускной класс и не очень успевает видеть смысл в собственной жизни. Дело происходит во второй половине 1970-х. Дочитаю роман — расскажу подробнее, там есть ещё момент, что Маргарита — начинающая писательница, и во второй части, судя по всему, речь пойдёт об этом.
“Мистер Смитсон, я хочу, чтобы вы поняли не то, что я сделала, а почему я это сделала. Почему я принесла в жертву самое ценное, что есть у женщины, ради минутного удовлетворения человека, которого я не любила. - Она приложила ладони к горящим щекам. — Я это сделала, чтобы забыть о себе прежней. Чтобы люди показывали на меня пальцем и говорили: «Вот идет шлюха французского лейтенанта»... да, назовем веши своими именами. Пусть знают, что я страдала и продолжаю страдать, как и другие женщины в этой стране, в каждом городе и в каждой деревне. Я не могла обручиться с этим мужчиной. Поэтому я обручилась с позором. Не то, чтобы я понимала, что делаю, что я хладнокровно позволила Варгенну получить желаемое. Тогда у меня было такое чувство, словно я прыгнула в пропасть или вонзила себе в сердце нож. Что-то вроде самоубийства. Акта отчаяния. Я понимаю, мистер Смитсон, что это была низость... святотатство, но я не знала другого способа вырваться из собственных пут.Если бы я покинула ту комнату, вернулась к миссис Талбот и продолжила прежнее существование, то превратилась бы в ходячий труп... по собственной воле. Я жива лишь благодаря моему стыду и осознанию, что я не такая, как другие женщины. У меня никогда не будет мужа, детей и прочих невинных радостей, какие есть у них. И они никогда не поймут причину моего преступления. Иногда мне их даже жалко. Я обрела свободу, им недоступную. Никакие оскорбления, никакие обвинения меня не задевают. Я покинула черту оседлости. Я никто, уже почти не человек. Я шлюха французского лейтенанта. <…>… Чтобы быть той, кем мне положено. Изгоем”.
«Я некрасив, неинтересен. У меня нет особенных дарований. Я даже не богат. Но я предлагаю Вам все, что имею, до последнего кровяного шарика, до последней слезинки, все решительно. И поверьте, это больше того, что может предложить Вам любой гений, потому что гению нужно столько держать про запас, что он не может, как я, предложить Вам всего себя. Быть может, я не добьюсь счастья, но я знаю, что сделаю все, чтобы Вы были счастливы…»Отдельно хочется сказать: если у вас есть возможность читать на английском — сделайте. Я с удовольствием перечитала роман в оригинале, и он раскрылся для меня с новой стороны. Но при этом послание переводчика в русском издании — отдельная ценность, в нём есть своя глубина и уважение к текстуИ да, рекомендую — тысячу раз!
К тридцати обнаружил — упала звезда в водосток. К сорока обнаружил, что стал на порядок смелее, потому и собрался на северо-юго-восток по дороге поющих столбов, по весёлой аллее. Прихватил пару книжек. Идти ему было легко. Может, ветер попутный, а может, удобные кеды. Может, так расстарался создатель цветных облаков, что и сны наяву, и голодные монстры — аскеты.Оживали скамейки, ворчали в степях валуны. Карта выдала контуры рек, но собой не владела. А когда он заметил на небе четыре луны, то плечами пожал и подумал — обычное дело. Практикующим магам помог отыскать фолиант, оказавшийся прямо под боком, у мага в кармане. Напоили брусничным вином, предложили талант оставаться спокойным (волшебник дитё не обманет).Попросил одеяло из мягких кошачьих следов и вечерних теней, ну а к старости — дом с гобеленом. Поселился в ракушке на стыке чужих городов. Снял гостиничный номер, мотался по разным вселенным. По весне обнаружил, что всё-таки вроде устал. Вроде надо поспать. Карнавалы буквально добили. Положил в изголовье кровати волшебный кристалл (подарила колдунья в таверне "За пазухой Билли") и уснул.Не составило даже большого труда. Кто-то топал по крыше, а кто-то шнырял, незамечен. Он проснулся разбитым, как сердце. Он встал не туда, хотя знал — удивить его, странника, в сущности нечем.Потому что запомнил, как мачта взяла фа-диез. Как закат над рекой превратился в оранжевых змеек.Кто-то тихо шепнул ему: эй, здесь вообще без чудес. Понимаешь, вообще: ни столбов, ни оживших скамеек. Здесь реальность тверда, ни единой дыры — монолит. Скоро станешь философом, и, вероятно, поэтом. Скоро станешь ходить по врачам, говорить, что болит, а врачи будут жалобно цокать: попробуйте это.Засмеялся. Потом, потребителем светских бесед, убедился — полно нестыковок, ошибок и трещин. Люди верят любому вранью на страницах газет, отрицая вполне очевидные, кажется, вещи: чудеса происходят, как раньше, запас не иссяк. Гром войны — и пускай — уступает весеннему грому. Смерти нет, но и жизни отмерено сущий пустяк. А в другой твоей жизни уже будет всё по-другому. Точно будет, но лучше обнимемся в этих телах, чтобы крепко запомниться степенью нужности рядом.К сорока девяти он уже закусил удила, научился учить, поучать и оценивать взглядом. Зависть — худший советчик, обида дурной побратим, злость вообще никуда не годится. И стало противно. Без чудес, говоришь? Ну а это ещё поглядим. Наступала весна, по сугробам капель молотила. Протекала труба. Удручала изношенность брюк, поводила плечом тишина, темнота подводила.Но когда он влюбился — поверилось в северо-юг. Над ракушкой в ту ночь загорелись четыре светилаАвтор: Наталья Захарцева aka Резная Свирель#яптичко_мнетакоесложно
У меня такое чувство, будто у меня на глазах мир сходит с ума. Радостно и весело катится в пропасть, а я ничего не могу с этим поделать. Понимаю, что должен сделать хоть что-то, но не могу. Видели когда-нибудь, как птица пытается лететь против сильного ветра? Вот такой птицей я себя и чувствую: нельзя не бороться, иначе тебя переломает и расшибет о землю, но и сил справиться со стихией тоже нет.Дмитрий Колодан, «Пересмешник на рассвете»
