Такая школаВ 1984 году я впервые переступил деревянный порог старенькой кафедры психиатрии Пермского медицинского института на территории областной психиатрической больницы в самом центре города. Место было как родное. Через дорогу напротив располагалась школа, в которой я учился, и мы всю юность проводили в кустистых и, соответственно, тенистых аллеях больницы, где нам — школьникам — можно было безнаказанно курить, выпивать и целоваться.Лекции по медицинской психологии читал заведующий кафедрой, легендарный Виктор Степанович Гуськов и его ученики, которые потом стали моими учителями. Но Виктора Степановича я тоже застал, когда пришел на кафедру сначала в качестве старосты психиатрического кружка, а потом — в качестве ординатора после окончания медицинской академии.Он был монументален. Высокий, резкий, властный, умный рваными движениями он с трудом ходил по кафедре, ненавидя свое тело за немощность после нескольких инсультов. Ученики берегли его до последнего.Когда ему трудно стало даже говорить, они нашли выход. На каждую тему занятия были созданы прекрасные диафильмы (современное поколение, скорее всего, уже не знает, что это такое) с текстами и иллюстрациями. Студенты по очереди читали текст, рассматривали картинки, а ученики Виктора Степановича — доценты кафедры — перед каждым циклом вежливо разговаривали со старостами групп на предмет того, что, если кто-то обидит Виктора Степановича, или выскажет недовольство качеством занятий, или посмеется над его рваной речью, вся группа будет сдавать экзамен лично им, и это будет очень трудный экзамен.И никакой демократии.P.S. С Виктором Степановичем у меня связан один интересный жизненный эпизод. Сначала он не любил меня. Как я уже сказал, я был старостой кружка психиатрии, а куратором кружка был не самый хороший и порядочный человек, и его миазмы распространялись и на меня.Когда я поступал в ординатуру, Виктор Степанович решил меня испытать (как я потом узнал, он всех своих учеников испытывал). И я прошел испытание. Но как!Совершенно случайно примерно за полгода до поступления в ординатуру я купил только что вышедшую в 1987 году книгу Владимира Рожнова «Гипноз от древности до наших дней». И там мне попалось полное имя известного врача древности — Парацельса: Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм Парацельс. Оно меня так впечатлило, что я выписал имя на бумажке, повесил ее над своим столом и выучил.На собеседовании при приеме в ординатуру Виктор Степанович долго скептически смотрел на меня.— Вагин?— Да.— Староста кружка?— Да.— Борзенковский выкормыш?— Да.— Кто такой Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм?— Парацельс.Виктор Степанович удивлено хмыкнул. На этом собеседование было закончено.Только после этого Виктор Степанович, встречая меня в коридоре, курящего с его учениками, похлопывал по плечу и коротко говорил: «Можно учить».P.P.S. Профессор Иван Федорович Обросов (ученик Виктора Степановича) как-то признался мне, что Виктор Степанович, принимая на работу, отвел его в ЦУМ, подвел к прилавку с пуговицами, попросил посмотреть на них, потом развернул спиной к прилавку и спросил, какого цвета пуговицы лежат в каком ряду и сколько их.Такая школа.
