И ведь Мари не то, чтобы уж совсем зря ревновала😉Париж .1837 год. Снова салон, но на этот раз салон княгини Кристины Тривульцио-Бельджозо. Итальянки, революционерки, спонсирки карбонариев, которая дружит с Гейне и Бальзаком и обладает внешностью, которую современники называют... «трупно-прекрасной» (судите сами)😂 Кроме того что ее салон был оформлен в черно-серебряных тонах, напоминающих погребальную камеру. Она принимала гостей, часто полулежа на кушетке, бледная, как призрак (отметим, что это был не только театральный эффект, но и следствие чахотки).Жизнь Листа с Мари д’Агу уже начинает отдавать привычкой и утомлять бытом. А ему все ещё нужно подтверждение своей сверхчеловеческой природы в глазах высшего света.И Кристина ловит его на этот крючок.Именно она организует главное светское событие десятилетия — музыкальную дуэль между Листом и Сигизмундом Тальбергом. Тальберг был «идеальным пианистом» для аристократии: безупречный, элегантный, техничный. Лист же был стихией.Княгиня Бельджозо обставила всё как настоящий гладиаторский бой. Весь Париж разделился на «листовцев» и «тальбергианцев»Её вердикт после дуэли стал легендой: «Тальберг — первый пианист в мире, но Лист — единственный». Этой фразой она не просто отдала победу Францу, но и присвоила его.Их близость была неизбежна как и любой союз двух «нарциссов-союзников». Они переписывались на темы философии и политики, конечно, Италии. Кристина была мастерицей любовной интриги, зачеркнуто, манипуляций не меньше, чем Мари. Так, она могла обсуждать с Листом партитуры, одновременно планируя покушение на австрийского императора. Листа это будоражило — после «правильных» наставлений Мари д’Агу, ядовитая свобода Кристины действовала как инъекция адреналина.Особую силу их роман приобрел в Италии, когда Лист путешествовал там с Мари. Кристина буквально преследовала их, создавая невыносимое напряжение (они даже заходили втроём в храм). Это был треугольник на грани нервного срыва, где Мари д’Агу (аристократка по крови) проигрывала Кристине (аристократке по духу и дерзости).Но они тоже расстались.Почему? Лист быстро понял, что Кристина — это не «Муза», которая будет его обслуживать. Это был, говоря психотерапевтическим языком, зеркальный объект, который требовал столь же мощного отражения в ответ. Кристина была слишком занята историей Италии, а Лист — историей музыки. Два мессии в одной постели — это перебор даже для Парижа. Кристина уехала в Турцию основывать ферму для изгнанников, Лист укатил в Веймар писать симфонии.Но именно Кристина научила Листа важному уроку: женщина может быть не только «тихой гаванью» или «строгой училкой», но и соратником в битве. Она была единственной, кто не плакал, когда он уезжал, а лишь иронично приподнимала бровь. Кроме того Кристина была единственной из его женщин, кто позже, в письмах, называла его не «мой гений» или «мой бог», а «мой бедный Франц». Она лишила его ореола божественности. Фантазируя можно предположить, что, возможно, именно благодаря этой "черной княгине" Лист понял, что его музыка должна звучать не в гостиных, а на площадях истории.
