Приближается встреча выпускников – в этом году 20 лет с выпуска школы. На удивление, многие одноклассники остались в том же городе, хотя какая-то часть уехала благодаря счастливому браку или успешной научной карьере. Для кого-то может показаться мощным поводом для ностальгии. Но я ни разу не была в школе после выпуска и не рефлексирую об этом. Хотя у меня и остался большой видеоархив тех лет, и я снимала в школе на VHS, мама привила любовь к съёмке, а потом и на mini-DV камеру.Но вот я нашла дома коллекцию зинов середины 2000х (мои годы в старшей школе), которую мы читали с братьями, когда собирались дома у тёти Иры посреди гигантской пасеки, валяясь на диванах. Многие журналы комиксов и про экстрим братья мне отдали в коллекцию. Мой любимый комикс – про двух тусовых железнодорожников, попадавших в дурацкие ситуации, слушавших крутую музыку.Когда я совсем загрустила во время COVID-а, мой друг прислал мне подборку таких же журналов, популярных в начале нулевых в столице каштанов – это был невероятной широты дружеский жест + он положил все последние зины их издательства и много открыток на тему Рождества и даже приложил старую географическую карту.А ещё нашла журналы «Россия без нас» и «Ишь», которые мы делали с друзьями, где я писала о шаманизме и нойзовой музыке, про окруту и традиции ряжения. В РБН я вела странную колонку о кино, куда бы меня ни заносило – об умирающих кинотеатрах Новосибирска, андеграундном кино города каштанов, и о своих похождениях, помогала скаутить фотографов и авторов материалов, собирать номер, вообще нас было трое в редакции, основную работу делали Андрей и Вадик – это уже было окончание моего первого универа Станкина, начало 2010х. Я получила 3 диплома, училась параллельно, и только поступила в киношколу МШНК, первый набор, был большой внутренний подъём, казалось, что все вокруг теперь единомышленники и на одной волне, я возила показывать зины, которые мы делали с друзьями – был какой-то лютый движ. Потом сборник лучших материалов даже выпустило издательство АСТ, но вышла дурацкая книжка, и наш главный редактор Андрей Уродов прострелил книгу дробью из ружья из разочарования. Из тех лет у меня остался друг Вадик Скворцов, который тоже был соредактором журнала, время от времени мы ворчим о современной литературе и делаем какие-то зины. Зины я возила в каштановый город местным друзьям, они присылали в наш журнал свои плёночные фотографии бездомных. На этой волне из электронного музыканта мой друг Ярослав стал фотографом, снимал на плёнку, и здорово у него получалось. Просто удивительно и шокирующе, как всё поменялось буквально за 10+ лет. Я радуюсь только, что у меня осталась память и о наших вылазках и путешествиях с братьями, обмене артефактами хотя бы в виде таких маленьких материальных вещей, как зины. Я сохранила даже почтовые конверты.А ещё мы с младшим братом ходили на тусовку к чувакам из «Необратимой мясистости», где удалось достать невероятный артефакт – 2й выпуск зина местных художников с коллажами, текстами, акциями в лесу, которые потом делали зины “Гипертелия„, туда брали мои плёночные фотки из скитаний по развалинам старообрядческих скитов в глухих непроходимых местах и на болотах. Самое интересное, что одно из моих путешествий в город каштанов как раз было связано с трипом по заброшенным старообрядческим кладбищам на местных крутых холмах, там были повязаны рушники на металлических голбцах, летали вороны, из мечети внизу доносилась вечерняя молитва муэдзина – я смотрела на течение реки. А потом прямо посреди кладбища на меня бросилась стая диких собак, от которой я убегала по склону. И уже потом я сделала алаверды в виде серии таких фотографий, когда уже очутилась в дебрях лесных топей, бывших местах обитания финно-угорского племени мещёра, где потом в XIX веке, по легенде, пропадали обозы лошадей и крестьяне – считается зачарованным местом, можно встретить культовые камни на пути в заброшенные дачные посёлки.Как-то так, память хранит больше тепла об этих местах и людях.
